Пламя в оковах льда

      — Эй, Ярик! А где ты живешь?       — Не все ли тебе равно?       — Ты прекратишь отвечать вопросом на вопрос?! Я же пытаюсь узнать человека, с которым встречаюсь! Что в этом такого?       — С чего ты вдруг решил, что мы встречаемся, Максим?       Грозный и вместе с тем до глубины души обиженный взгляд этих серых глаз был как раз тем, что я так безумно любил в нем. Ух! Аж мурашки по всему телу! В растопленном серебре я будто мог прочесть все его мысли, заглянуть в самое сердце и отыскать там любые ответы. До сих пор не могу забыть зарево похоти в них в тот самый день, когда Максим настоял на нашем первом маленьком свидании.       — Ярик, прошу тебя…       Он неуверенно тянется к моей руке, и я отворачиваюсь. Чувствую тепло его пальцев даже через перчатки, не могу больше. Так стыдно смотреть ему в глаза, вдруг он, как и я, прочтет в моих все тайны. Уже больше недели прошло с нашей первой тренировки, а Максим до сих пор держится на расстоянии от меня. Дальше поцелуев мы не заходим, и мне все труднее сдерживать окутывающий меня жар. Неужели только я изнываю от желания?       — Просил же так меня не называть.       — Тебе не холодно?       Максим тянет меня за руку и приобнимает за плечи. Тепло. Одежда совсем не пропускает нежности его прикосновений, но уже от простой близости я согреваюсь. Сердце сумасшедше колотится в груди, меня окутывает терпкий аромат его одеколона и совсем немножко кофейный запах кожи. Трепет сердца растекается по нервам, замирает на кончиках пальцев. Даже на улице я могу уловить знакомые нотки любимого запаха.       — Шумно. Голова болит от толп.       — Тогда пойдем в парк. Вечереет, и народу должно быть поменьше.       Осторожно поднимаю голову и встречаюсь с его обворожительной улыбкой. Ох, черт! Щеки дико разгораются от смущения, Максим не должен заметить, как я счастлив сейчас. Потому спешу спрятать лицо и придирчиво фыркаю. Ни за что не дам узнать мои истинные чувства! Если он узнает правду, я больше никогда не заинтересую его.       — Ладно.       Максим крепче сжимает мою ладонь и прячет наши руки в кармане своей куртки. Тепло его тела течет по моим венам, заставляя сердце гулко колотиться в груди. Хаа… дышать тяжело, как же я хочу его! Так долго я наблюдал за ним в столовой, столько ждал возможности заговорить… И вот он идет рядом со мной и улыбается так, что у меня колени дрожат от слабости. Хочу его!       Холодный воздух обдувает лицо, и я благодарен за этот кусочек прохлады. С удовольствием подставляю горящие щеки под каждый порыв и ненароком замечаю, как Максим наблюдает за мной с теплой улыбкой на губах. О-ох… Кажется, что стук моего сердца отдается на кончиках пальцев и он слышит каждый удар. Рядом с ним я иногда забываю, как дышать, что уж говорить о большем. Максим слишком желанен для меня.       И вместе с тем я понимаю, что зацепил его только холодностью и безразличием. До сих пор мы вместе только потому, что он по непонятной мне причине желает разгадать как можно больше моих секретов. Чем больше я отталкиваю его, тем сильнее его будет тянуть ко мне. Узнай он, что я схожу по нему с ума, — тут же бросит и глазом не моргнет. Зачем ему невзрачный назойливый парень вроде меня?       — Давай срежем здесь?       Максим тянет меня за руку в дебри кустов, и только сейчас я выныриваю из глубин терзающих меня страхов и сомнений. Где… Когда мы успели зайти так далеко? И… что срезать он собрался?       — Погоди, Максим!       Вырываю ладонь из его цепких пальцев и останавливаюсь. Вокруг меня одни кусты, с головой скрывающие от безлюдных дорожек. Какого? Поднимаю глаза на Максима, и только сейчас до меня доходит весь смысл его коварной улыбки. Вечер. Плюс кусты. Плюс безлюдный парк. Получается…       — Ты куда затащил меня?!       Голос дрожит и пусть. Не может быть! Максим хочет… меня? Он… Да он… Да что же это?! Никак не могу собраться с мыслями! Я же… хочу его, но здесь… А если нас поймают…       — Не подумай плохо, я ничего не сделаю.       Он приближается так медленно, словно в кинопленке. А я и с места сдвинуться не могу, ноги будто примерзли к земле. Так много дней я думал о его прикосновениях, вспоминал наш… А он…       Максим с нежностью обнимает меня за плечи, позволяя уткнуться лицом в мягкий свитер на груди. Ох! Ох! Голова кружится. Его руки такие ласковые, и я словно в защитном коконе. Несмотря на пробирающий до костей ветер, в его объятиях я чувствую только согревающее до кончиков пальцев тепло. Руки сами ложатся на его талию, мне так хочется коснуться его, что устоять невозможно. Максим… Я тебя л…       — Люблю, Ярослав. Я тебя очень люблю, поэтому и ты полюби меня, пожалуйста. Не отталкивай.       Закусываю губу, крепче прижимая его. В глазах стоят слезы, катятся по щекам. Мой любимый Максим. Наверное, мне снится сон. Очень сладкий, желанный сон, где человек, которого я боготворю, признается мне в любви. Если бы такое случилось по-настоящему… я бы…       Поднимаю голову и несмело касаюсь любимых губ поцелуем. На миг, только краткое прикосновение, а по нервам уже проносится буря, и на коже расцветают огромные бутоны цветов. Как хорошо. Божественно. Я приподнимаюсь на носочках и прижимаюсь к его приоткрытым губам, почти не слыша, что он там говорит. Хочу больше. Хочу поцелуев. Хочу прикосновений. Хочу его.       — Ярослав… я не сдержусь…       — Максим… еще немножко.       Мысли путаются. В его объятиях я всегда терял разум. Столько лет безответной любви — и вот мои мечты осуществляются с каждым вдохом все ярче. Максим несдержан, напорист, жадный язык словно обволакивает мой рот, и по коже разносятся восхитительные мурашки. Не могу дышать, слишком он сжимает меня, и по щекам вновь катятся слезы. Знаю, Максим ненавидит, когда я плачу, но поделать с собой ничего не могу. Я так счастлив, что они сами текут из глаз.       — Прости, я сделал больно?       Максим отстраняется и с беспокойством смотрит в мои мокрые глаза. В смазанном из-за слез мире я очень четко вижу его раскрасневшееся лицо, его влажные после поцелуя губы, его чудесные серые глаза, в которых даже сейчас за волнением вижу тени разгорающейся похоти.       Меня пробирает на хохот. Зарывшись руками в темные пряди на его голове, я с упоением ерошу мягкие волосы и целую моего Максима в нос. Уверен, в моих глаза сейчас танцуют те же развратные тени.       — Максим, я… хочу выпить чай у тебя дома. С… земляникой.       Как стыдно, я готов провалиться сквозь землю от этих слов. Словно я расписался в собственном бессилии перед ним, но дольше я не выдержу. С недавних пор земляника перестала быть моей любимой ягодой и превратилась в наш условный знак, потому что больше земляники я люблю только Максима. И радостная улыбка, ярким лучиком расцветшая на его губах, громче любых слов нашептывала моему сердцу голос чувств моего любимого.       — Конечно, Ярослав. Я давно хотел угостить тебя. У меня дома всегда найдется для тебя… земляника.       Щеки заливает румянец, но я смело сплетаю пальцы с его и следую шаг в шаг через кусты и траву, тропинки, дороги и перекрестки. К дому, где я и не мечтал когда-нибудь хоть раз в жизни поцеловать свои грезы. Никогда не забуду нашу ночь. Максим, мой ласковый Максим, хоть и ругался тогда очень много, но его нежность и чуткие прикосновения уносили меня куда-то на небеса. Я помню его тихий, пробирающий до дрожи шепот, каждое слово. Помню и поцелуи. Он вгрызался в меня, словно хотел навсегда клеймить, подчинял собственной воле, и я растворялся в экстазе.       А еще я помню страх и боль. Дикую, невыносимую, разрывающую на куски боль. Я так боялся, что для него та ночь всего лишь игра. Познав такое наслаждение, я больше не смогу отказаться от него. Если бы Максим бросил меня после всего, если бы сказал, что просто развлекался… Бр-р, даже представить не могу. Я стал частью Максима в тот момент, когда он сделал меня своим. И хоть я впервые тогда прикасался к живому человеку без перчаток, уверен, больше ни с кем я не испытаю подобного блаженства. Максим, ты особенный для меня. Самый лучший.       Вдвоем мы замираем у двери в его квартиру, пока Максим проворачивает ключ в замочной скважине и нажимает на ручку. Сердце трепещет в груди, отдается гулом в ушах. Боюсь снова растаять в его ласках и вместе с тем неистово желаю Максима. Эти противоречия разрывают меня на части.       Дверь тихонько захлопывается у нас за спинами, одежда занимает законное место в прихожей. Не выпуская моей руки, Максим уверенно тянет меня к кровати и останавливается только в шаге от нее. Взгляд утыкается в широкую спину — Максим не оборачивается ко мне, и в груди что-то обрывается, когда вижу его поникшие плечи. Ладонью чувствую, как дрожит любимый, меня и самого перетряхивает. Только бы он не передумал.       — Ярослав… я хочу тебя. Прошло много времени, я сдерживался как мог, но твое желание прийти ко мне… Знаю, я и раньше угощал тебя земляникой через поцелуи, но сегодня я хочу большего. Ты помнишь, как в тот раз? Ты… отдашься мне сегодня?       Ох! Неужели он наконец… Господи, спасибо! Хоть я и не вижу его лица, в напряженном струной голосе я слышу всю боль и желание, все страхи и надежды. Он ждет моего ответа. Переживает, волнуется. Сходит с ума от возбуждения. Теплая ладонь крепче сжимает мою руку, он не отпустит меня, да и бежать совсем не хочется.       — Максим…       Подхожу ближе и утыкаюсь лбом в широкую спину. Он вздрагивает, но молчит. Слышу неровное биение его сердца, такое частое-частое, совсем как мое. И улыбаюсь.       — После твоих слов я подумал… мы ведь встречаемся, да? Ведь если так, тебе не нужно спрашивать… своего парня… о таком. Ты и сам знаешь ответ.       Ха-а… так волнуюсь. Как-то мы уже вскользь обсуждали наши отношения, и я думал, мы остановились на любовных. Другом ему я быть не хотел никогда, да и Максим согласился, что мы теперь стали парой. Так к чему он спрашивает такое? Конечно же я хочу его! Как же иначе?       — Я впервые встречаюсь с человеком, которого по-настоящему люблю.       Он разворачивается, и я замечаю тоску на любимом лице. Пальцем тыкаю в неприятную складочку между бровей, и меня неосознанно пробивает на смех. Максим обиженно надувает щеки и перехватывает мою ладонь, зубами стягивает перчатку и осторожно целует каждый палец. Зажмуриваю глаза, едва сдерживаю стоны удовольствия — по руке словно ток пропустили. А-ах, я успел позабыть, насколько мощным наслаждением меня накрывает рядом с ним.       — О-ох, я тоже… впервые встречаюсь с кем-то. И тоже… хочу больше.       Чарующий серый взгляд обволакивает меня с ног до головы, и я растворяюсь в нем. Ноги дрожат от слабости, а в горле пересыхает от тяжелого дыхания. Уверен, в моих глазах сейчас отражается только его возбужденное лицо, его влюбленная в меня улыбка, и сияние его любви вспыхивает все ярче, сливаясь с моей.       Без слов Максим стягивает с меня свитер с рубашкой и откидывает на стул. Каждые его жесты и взоры словно бы возвращают меня в ту ночь, но в этот раз я твердо уверен в чувствах очаровавшего меня парня. И как бы ни было страшно, я тоже тянусь к пуговицам на его рубашке. Влажные пальцы то и дело соскальзывают, застревают в петлицах, но Максим не говорит ни слова, пока я ни распахиваю полы рубашки. Как же красив! Грудь, живот, плечи, руки, талия — он прекрасен во всем. Но прикоснуться я не могу. Пока не могу.       — Тише, тише…       Успокаивающийся шепот выводит из глупых мыслей. Я поднимаю голову и хмурюсь, а Максим перехватывает меня за талию и уверенно тянет за собой к кровати, пока мы оба не падаем на нее. Голову кружат его прикосновения, и я в который раз выпадаю из времени, пока его руки неспешно скользят по моей спине, опускаются на бедра под пояс джинсов. Еще… Глаза застилает пелена слез, в груди бушует ураган и где-то внутри трепыхается в агонии мое маленькое сердце. Ох, господи! Я не выдержу… как же хорошо…       — Макси-им… я… ха-а…       — Тише, мой хороший, расслабься. Это же я, вспомни, как мои руки в тот раз ласкали тебя. Позволь себе заблудиться в моих прикосновениях.       Мир вращается перед глазами, и я чувствую спиной холодную ткань одеяла. Максим сегодня особенно быстр, но и осторожен, как в первый раз. Словно я весь из хрупкого хрусталя, он боится навредить любым лишним движением. Дыхания не хватает, откидываю голову, хватаю ртом воздух, следуя безмолвным приказам любимого. Жар его поцелуев растекается по телу подобно жидкому воску свечи, и не остывает, пока не достигает кончиков пальцев, завихряясь и рассыпаясь искрами по венам. Закрываю глаза, но из уголков все же катятся редкие слезинки. Не могу насытиться его ласками.       Нежно и плавно Максим освобождает мое тело от одежды, с головы до кончиков пальцев покрывая томными поцелуями. С губ срываются стоны удовольствия, и голос мой зачаровывает его, заставляет целовать еще и еще, все самые сладкие места, о которых я и не знал никогда. Как же хорошо! Скованный наслаждением я не могу пошевелиться, только растворяюсь в пламени его похоти. Сны на глазах становятся явью. Тяну руки и крепко-крепко обнимаю Максима. Остаться бы так навсегда.       — Мой Ярослав… не плачь, я не обижу тебя, ты же знаешь…       — Хорошо… так хорошо с тобой, что они постоянно текут. Я не плачу, Максим. Не плачу.       А дальше картинка в моей голове окончательно смазывается, и я перестаю различать что-либо, кроме невероятного удовольствия, так щедро даримого мне самым родным и любимым человеком в этом мире. Тело трепещет в его руках, а разум плавится под натиском вожделения. Каждый поцелуй, каждое движение внутри наполняют мою душу счастьем. И я окончательно тону в любви к Максиму.

***

      — Эй, ты как? Я не переборщил?       Приоткрываю глаза и встречаю заботливую улыбку моего любимого Максима. Теплые руки с нежностью разминают мои плечи, втирают ароматное масло в кожу, и расслабленное тело отвечает им мурашками и легкой дрожью.       — Я все-таки парень, не волнуйся.       — Ты плачешь всякий раз, стоит мне прикоснуться. Конечно я буду волноваться.       Вот бестолковый. Приподнимаюсь на локтях и невесомо целую его в щеку, а затем отстраняюсь и закусываю губу, пряча улыбку. Неужели он сам не видит почему?       — Не говори ерунды, Максим. Будь я против, разве бы позволил тебе творить со мной такое?       Он улыбается, глядя мне в глаза, и на душе тут же растворяются все тревоги. Его объятия как защитный кокон, окутывают меня теплом и заботой каждый день, и я не боюсь лишиться драгоценной заботы. Максим и правда любит меня всем сердцем, всегда нежен со мной и никогда не злится по-настоящему. Ему и только ему я могу открыть свое сердце без страха. Я наконец готов сказать это вслух.       — Максим, я люблю тебя. Очень сильно.       Он на секунду отстраняется и на любимом лице я вижу в изумлении взметнувшиеся брови и огромные серые глаза. Знаю, что раньше не признавался в открытую, но… Неужели я поспешил?       Однако в следующий миг Максим хватает меня в охапку и крепко-крепко прижимает к груди. И смеется. Громко, но удивительно счастливо. И я смеюсь вместе с ним. Никогда бы не подумал, что признание так согреет меня.       — Знаю, мой Ярослав. Я всегда знал, как сильно ты любишь меня.       Щеки безбожно заливает краской, и я смущенно прячу лицо у него на груди. Какой же добрый у меня парень, как же я счастлив любить его. Ладони сами скользят по упругим мышцам груди на плечи и неловко замирают. Пальцы приятно покалывает, а дыхание сбивается, учащается вместе с биением сердца. До сих пор каждое прикосновение к нему отзывается бурей, и неважно, сколько времени пройдет, уверен, ничего не изменится.       — Поэтому люби меня так же сильно, Максим.       — Мой хороший, я люблю тебя намного сильнее, чем ты можешь представить.