Не вырастил одного? Получи ещё троих в нагрузку!

      Хэйтем возвращался из Нью-Йорка. Настроение было мерзким. Нет, конечно, и с утра у тамплиера оно было не радужное, но как только он прочитал отчёты о делах ордена. В тот миг он очень был рад, что в кабинете не было ни камер видеонаблюдения, ни прослушки. Впервые Кенуэй не смог сдержаться, даже вбитое с детства воспитание не стало преградой. Кабинет сотрясся от ругательств.       Гранд-мастер ругался долго и со вкусом, вспоминая все те выражения, которые слышал на корабле при путешествии в Америку и в Бостоне от пьяниц и всё тех же матросов. Да и вообще, чьи только ругательства Кенуэй не вспоминал, даже парочка новомодных слетело с языка. Когда же тамплиер высказался, то и минуты не задержался в здании Abstergo. Усевшись в машину и зло хлопнув дверью, он приказал водителю ехать в поместье.       И вот отмелькали своё серые, полустеклянные дома большого грязного города, остались позади гарь и запах не сгоревшего топлива. На некотором отдалении от обочины появились деревья, чередуясь с полями и небольшими городишками, но вскоре и городки с полями остались позади. Фронтир принял своего защитника безропотно, позволив машине скрыться среди деревьев. Хэйтем помнил, сколько грызни было за этот кусок земли. От людей избавились быстро, просто предоставили жильё ближе к городу, и вуа-ля! Фронтир вновь оживает, дома и водопроводы с электролиниями убраны, лишь рыже-чёрные пятна говорят о том, что здесь что-то совсем недавно было.       Кенуэй усмехнулся, вспомнив, как визжали нынешние гранд-мастера, когда двое из старой гвардии прищемили им хвосты. Да-да. Робер и Хэйтем сдружились и, на почве тоски по ассасинам, решили восстановить особо памятные места. Так что нынешние тамплиеры плевались и чуть ли не выли, когда эти двое стали усиленно тратить деньги, причём бешеные деньги, но увы, поделать ничего не могли. Как оказалось, даже сталь и старый пистолет могут быть эффективнее современного оружия.       Вот уже показалась река и первые небольшие мостики через неё.       - Останови. Езжай в гараж, я прогуляюсь.       Отпустив машину, тамплиер пошёл вдоль посыпанной гравием дороги. Заложив руки за спину, он слушал пение птиц. Под ногами похрустывал мелкий камень, зайцы активно пищали, удирая от лисиц, где-то фыркали косули. Надрывно кричали вапити, эхом разлетался по Фронтиру рык пумы и рыси. Волки молчали, впрочем, как и медведи. Это зверьё встречалось намного реже, даже тех же хитрых кошачьих. Но стараниями кажется слегка повернувшихся на ассасинах тамплиеров, зверьё активно восстанавливало свою популяцию.       Кенуэй тяжело вздохнул. Ассасинов не хватало, не хватало их «пакостей», не хватало их любопытных носов, бесконечной ругани стражников, гоняющих «паркурщиков» в белых одеждах. Нет даже ночной тревоги, когда отряды стражи с воплями носились по городу, будя целые районы. Воспоминания снова захлестнули тамплиера с головой, он даже не сразу обратил внимание, что уже вошёл на территорию поместья. Вид, открывавшийся со скалы, радовал Хэйтема. Высокие деревья и спрятавшиеся между ними разнообразные постройки с красивой лепниной, арками и колоннами. Всё сделано из современных материалов, но ни в одном из зданий не был явно выражен современный вульгарный стиль строительства, даже планетарий со стеклянной крышей вписывался идеально.       Взгляд тамплиера зацепился за мачту восстановленной «Аквилы». Тут же вспомнилось, как Коннор управлялся с кораблём, а также те несколько раз, когда корабль цеплял скалы или мель. Кенуэй едва сдержал улыбку. Но, как бы ему не хотелось стоять здесь и вспоминать, дела не ждали.       Мужчина решил срезать путь, поэтому изобразив прыжок веры и приземлившись в кучу лапника, он пошёл по тропке, что вела через лес к дому. Когда оставалось пройти всего ничего, интуиция тамплиера разоралась так, словно сейчас её подвергали египетской казни.       Отскочив в сторону, Хэйтем заметил что-то бело-синее, прилетевшее сверху. Это самое бело-синее приглушённо что-то невнятно вякнуло, явно не ожидав встречи с твёрдой поверхностью, и тут же, перекатившись по земле, село и начало растирать ноги. Когда же Кенуэй понял, что бело-синее это уменьшенный костюм ассасина, что носил Коннор, а присмотревшись, заметил и другие конноровы вещи, то…       То собственно подхватил сидящего под мышки и резко развернул лицом к себе. Сына маленьким он не видел, восьмилетним уж точно. Золотисто-карие глаза яростно сверкали, детское пухловатое личико вызывало восторг. Хэйтем даже подумал, что Коннор выглядит так, словно его взрослого уменьшили до размеров ребёнка и лишь чуть-чуть добавили детских «атрибутов» внешности. Короткие чёрные волосы забавно топорщились даже под капюшоном, извечная косичка у виска и торчащее из неё перо лишь подтверждали догадку. Коннор, уменьшенный Коннор!       Дальше события понеслись вскачь, по крайней мере для Коннора, а это был действительно он. Его отец рванул в сторону дома так, словно за ним гнался весь орден ассасинов с намерением вырвать из его рук мальчика. Но как оказалось, счастье получил не только Хэйтем Кенуэй.       Дом встретил разгромленным холлом и воплями из зала. Заглянув туда, ни на секунду при этом не выпуская задёргавшегося сына из рук, мужчина узрел и причину погрома. Робер, чертыхаясь, висел на дверце шкафа, а внизу его поджидал ещё один ребёнок, лет так десяти, при этом маленький ассасин затаился за перевёрнутым креслом и сверкал в сторону врага карими глазами.       –Хэйтем! Чёрт бы тебя побрал! Ты где ходил? Меня уменьшенный Альтаир убить пытается! И, чёрт возьми, ему это почти удалось!        Упомянутый ассасин недобро сощурился на вошедшего, проверил скрытый клинок и весь подобрался.       – А я тут сына нашёл…        Две пары карих глаз пересеклись взглядами и… Кто сказал, что уменьшенные ассасины безвредны?