Спасибо, что предал

С сигареты упала пара крупинок пепла. Немного покружившись, они приземлились на не менее серый бетонный пол и растворились в этой смеси монохромных цветов. Я сплюнула себе под ноги и, поднеся к губам остатки бычка, сделала затяжку. Последнюю. Захлебнувшись в дыме собственной сигареты, я начала громко кашлять. Не привыкла к такому количеству курева. Еще с утра пачка была целая, а сейчас в ней одиноко покоилась одна единственная сижка. Такая же одинокая, как я. — А ты, Илья, оказывается, не врал. Вид здесь действительно пиздатый. Еще бы. Стоя на десятиэтажке Сталинских времен можно было увидеть, как весь городок буквально падает к твоим ногам. Жилые дома казались настолько крошечными, будто могли уместиться на ладони. Но сейчас их самих видно не было. Они, как и пепел сигареты, смешались с серостью сумерек, окутавших город. Их можно было заметить только благодаря свету из окон квартир. Вечернюю тишину нарушал лишь гул редко проезжавших машин да голоса людей. Много голосов, доносившихся из открытых форточек. Не удивительно, ведь вечера нынешним летом душные, а звукоизоляция в российских домах явно оставляет желать лучшего. В голове всплыли строчки песни, надоевшей до дрожи в коленях. Строчки, которые ты бы и рад забыть, но они раз за разом всплывают в голове и заставляют тебя ломаться и выть от боли, распирающей тело изнутри. — А помнишь вечер, а помнишь вечера… Илья, ты же помнишь! На губах застыла кривая истерическая усмешка. Догоревший и теперь уже тлеющий бычок выскользнул из дрожащих пальцев и плавно спикировал к носкам потрепанных конверсов. Валяясь перед ногами, он продолжал источать не то белый, не то светло-серый дым. — Ты же помнишь эти скучные школьные будни, проведенные с тобой за одной партой. Твои дебильные шутки, которые смешили только меня. Твои сумасшедшие идеи, взлетевший на воздух кабинет химии, наполовину сгоревшая лаборантская. Такое ведь нельзя забыть! Тело пробрала мелкая дрожь. Я не могла описать свое состояние словами. Смех, слезы, вой — все это смешалось в моей голове и вырвалось наружу. Если бы мимо меня проходил человек, он бы машинально начал креститься и шептать себе под нос Отче наш. Хотя, откуда на крыше отдаленной старой высотки человек? Нормальный, адекватный человек, живущий обычной жизнью с кучей дел и забот. У него просто нет времени на такие глупости. — Помнишь бессонные ночи, проведенные за переписками? Помнишь прогулки в четыре утра, когда на улице нет никого, и ты идешь, ежась от ранней прохлады, с ощущением, что весь мир принадлежит только тебе? Ты не мог так просто вычеркнуть это из памяти! Внизу, около дома раздались голоса. Шумная компания шла по улице. Подростки смеялись, кричали, подпевали какой-то песне из колонки, которая перебудила все ближайшие кварталы. Но среди всего этого шума выделялся голос. Это был ты… По щеке потекла слеза. Затем еще одна. Еще и еще. На сухом бетоне появились мокрые следы от капель. Сигарета от такого водопада перестала дымить. Она умерла, как и десяток своих сестер, выкуренных за сегодняшний день. Умерла, как и все мои чувства. Я села на край крыши и свесила ноги вниз. Мне не было страшно. Впрочем, с тобой я забывала, что такое страх. Я вытянула шею и посмотрела вниз. Сердце пронзила острая боль, будто по нему провели тупым ножом. Внизу действительно стоял ты. Стоял и смотрел вверх. Смотрел не на меня, не в меня, а куда-то сквозь. Твоя компания звала тебя и просила поторопиться, а ты все стоял и не отводил от меня серых глаз. Когда-то этот взгляд мог решить все мои проблемы. А сейчас он выглядел каким-то холодным, будто стальным. Твои каштановые волосы нежно трепал вечерний ветер. Они то и дело спадали тебе на лицо, но ты ничего не делал, чтобы их убрать. Ты стоял неподвижно, будто мраморная статуя. На лице застыла улыбка. Не зная тебя, можно было бы подумать, что она настоящая. Но я-то вижу тебя насквозь. Ты насильно выдавливал ее из себя, чтобы показать, насколько ты счастлив. Верю. Уверена, сейчас у тебя отлично все. И я, допустим, не угасаю. Кстати, я перестала от тебя зависеть, фактически. Но когда грустно, ничего не спасает. — Дорогой друг, я тебя очень сильно люблю. Спасибо, что предал.