Плен иллюзий

      5 Seconds Of Summer - Lie To Me

— Сколько-то ждать можно? — пожилой омега разъяренно размахивал руками, при этом пронзая взглядом худенькую омегу. Слуги, забившиеся в углы дворца, настороженно переглядывались. Это не первый скандал в этом большом доме. И скорее всего не последний. Пользуясь случаем, что мужа, а в частности и сына пожилой омеги, нету дома, Джин вымещал всю накопившуюся злость на белоголовом омеге. Чимин склонил голову, тихо скрипя зубами. Как же только он ненавидел папу своего мужа. Тот вечно лезет с претензиями, утверждая, что клан Чон нуждается в наследнике. — Вы уже пять лет как женаты, а детей нет! — шипит Джин, максимально близко подходя к белоголовому. — Вы вечно ко мне придираетесь! Я не виноват в том, что тогда потерял ребенка, — скулит Чимин, сжимая руки в кулаки. Разукрашенное личико обливается багровой краской, ещё одно слово этого старикана и белоголовый не выдержит. Снова накинется на худую фигуру, хватаясь за тонкую шею. Будет долго упиваться страхом в глазах Джина, а после скажет Чонгуку, что это всего лишь была самооборона. Этот дурак всему поверит, благо, он у его на коротеньком поводке. — Я настаиваю, что бы ты проверился в больнице. Сколько времени прошло после того случая, а ты до сих пор не беременный, — чуть успокоившись, Джин проводит аккуратной рукой по густым, с сединой, волосам. Он отлично понимает, что громкими словами ничего не добьется. Здесь нужна тактика. Ну или же активные действия с его стороны. Так не может продолжатся. Он безумно хочет внучков. Хочет их обнимать и лелеять. Хочет понянчить маленького альфу-наследника, пока еще при здравом уме и хорошем здоровье. — Я тоже считаю, что вам с Чоном нужно провериться, — плавной походкой в большую гостиную заходит ещё один омега, только намного красивее и изящнее. Пепельные волосы переливаются в свете дорогой люстры, а облегающий бардовый костюм подчеркивает все изгибы юноши. Раз взглянешь и после никогда не сможешь оторвать взгляд. Таким притягательным был омега, он знал это, вот только не пользовался своей красотой, в отличии от Чимина. — Я не буду проходить обследование! Я не хочу! — визг проносится смерчем по гостиной, от чего присутствующие кривят рот в отвращении. Чимин - истеричка и этом всё сказано. Белобрысый отчаянно кричит, притопывая ногой, как малое дитя. Спектакль, спектаклем — проносится в голове в пожилого омеги. Он так устал от всего этого, а в особенности — от падкого на деньги Чимина. Джин уверен, что омега с его сыном лишь из-за денег, но никак не может это донести в головушку Чонгуку. Тот всё пропускает мимо ушей, потопая в любви к Чимину. Как-будто он околдовал его. Навсегда.

***

      Время близилось к семи вечера, когда в гостиную вошел уставший альфа. На работе был сплошной завал и он, встретившись с ещё одним заказчиком элитной мебели, наконец вырвался домой. Он так надеялся, что его папа и брат сдружатся с Чимином, но не тут-то было. Всё пошло к чертям собачим ещё тогда, на их свадьбе, когда за праздничным столом, Джин произнёс торжественный тост, объявив всем присутствующим, что омега с Чоном лишь из-за денег. Сделав ударение на том, что Чим в положении, он сказал, поразившие всех присутствующих, слова: «Ну что же, выпьем за этот гнилой вакуум, что носит моего внучка». Вот с того момента всё и пошло в тартарары. Сколько Чонгук пытался их помирить, но всё без толку. — Чонгук! Ты приехал. — восторженно кричит Чимин, сбегая со второго этажа. К возвращению мужа, белоголовый конкретно подготовился — обтягивающие черные мини шорты и коротенький синий топик, вызывали в альфы бурные фантазии. Личико было выбелено, (в Чона даже закралась мысль, что омега приболел), пухлые губы накрашены красным блеском, а карие, миндалевидные, глаза, подведенные чёрной подводкой, создавали кошачий взгляд. — Да, мой пончик, — мурлыча, брюнет утыкается носом в шею Чимина. Его так тянуло домой, к своему любимому омеге, что как только тот оказался заключенным в объятьях, всю усталость, как рукой сняло. «Ради таких моментов стоит жить» — пронеслось в голове альфы, что продолжал наслаждаться запахом любимого. — Я же просил! Не называй меня так, — бурчит Чимин, смешно надувая пухлые губы. — Что-то не нравится, проваливай, — нарушая воцарившуюся идиллию «влюбленных», молодой омега присаживается на кожаное кресло. Юнги вальяжно перекидывает ногу на ногу, держа в руках ароматный черный кофе. — Юнги, перестать, — Чонгук, вместе с Чимином, тоже присаживается, только в отличии от брата, на неподалеку стоящий, кожаный диван. — Папа предложил провериться, но твой омега отнекивается, — закинув голову и испустив раздражительный вздох, пепельноволосый сузил глаза. Его тоже не радовала вся сложившееся ситуация. Он может пережить всё — крики в доме, битьё дорогой посуды и даже мнимую бесплодность Чимина. Но отношение белобрысого к пожилому омеге его выводило из себя. Чимин только на людях такой одуванчик, с ангельской внешностью, на самом то деле, он настоящий чёрт, с клыками оборотня. Помнится, как он первый раз накинулся на его папу. Как безжалостно бил по лицу, проклиная и обзывая беззащитного старика. Конечно, он мог себе это позволить, ведь в тот день всех слуг отпустили домой, чтобы те отдохнули от постоянных нагрузок по дому, Чонгук уехал по делам в офис, ссылаясь на подписании нового договора поставок дерева с Китая, а сам Юнги отправился к своему другу, что слег с гриппом. Чимин воспользовался вседозволенностью. Всё могло закончиться плачевно (для Джина), хорошо, что Юнги забыл телефон и возвратился на полпути домой. От увиденной картины кровь застыла в жилах. Чимин разъярённо размахивал кулаками, нависая над побледневшим омегой. Кое-как оттянув брыкающееся тело от папы, пепельноволосый понял — больше нельзя игнорировать очевидного факта. Чим — гадюка, что отогрелась на груди в Чонгука. Так продолжаться не могло. — Юнги, я уже сто раз тебе говорил. С нами всё хорошо. Придет время, и ребенок будет, — ласково приобняв за плечи белоголового, Чон легонько провел рукой по плоскому животу возлюбленного, — Я так устал на работе, — расстёгивая черный пиджак, парень подымается на ноги. — Скажи прислуге, чтобы накрывала на стол, — развернувшись, брюнет размеренным шагом направился к ступенькам, ведущим на второй этаж. — Да просто признай. Чимин — бесплоден! — поднявшись на ноги, пепельноволосый нагнал альфу. — Чонгук, папа очень переживает. Он безумно хочет внуков. Сам пойми — тебе тридцать, папа не молодеет. Силы на исходе, пощади его… — Шепчет омега прямо в левое ухо брюнета. Тот испустил вздох и посмотрел на сидящего Чимина. — Хорошо. Я поговорю с ним.

***

— Сегодня мне, как никогда, везет, — усмехается черноголовый альфа сорока лет— Госпожа удача на моей стороне, — поглаживая округлую задницу омеги, Ким Чондэ усмехается хорошим картам в левой руке. — Чондэээ, ты сегодня в ударе. До целого состояния рукой подать, — кривя губы в злобной ухмылке, миллионер подымается с красного стула. Расхаживая по подпольному казино, он засовывает руки в карманы, нащупывая пистолет. Убить этого заигравшегося придурка будет большой ошибкой — так денег не поимеешь. Но если чуток схитрить, денег будет вдвое больше. Интересно только одно, как в Чондэ могло появиться столько денег? Неужели Чон Чонгук платит крыше сносную зарплату своим подчиненным, в частности секретарю. — Ну что, сыграем еще одну игру, — миллионер Ким Намджун кивает своим людям и снова присаживается за игровой стол. Чондэ везет благодаря хитрому Джуну, что сейчас неотрывно смотрит на противника. Не долго осталось.

***

— Я не могу понять! Как так-то? Я же выигрывал, — стушевавшись, Чондэ хмурит брови и кусает потрескавшиеся губы. Понимание, что денежный запас иссяк себя, настигло неожиданно, от чего голова начала раскалываться, а спазмы окутали желудок. Мало того, что у его денег нету, так еще и он должен немалую сумму. — Когда отдавать-то будешь? — заинтересовано спрашивает Джун, закуривая дорогую сигару. Этот дурак уже на крючке. Теперь, главное выжать последние соки с зависимого. — Я отыграюсь. Обещаю, — дрожащими рукам, мужчина подносит стакан соджу к губам. Его не заботит то, что дома ждет милаха-муж и красавец сын. Не заботит, что уже ночь и семья переживает, где ошивается кормилец семьи. Нет, он любит своих родных, вот только зависимость от азартных игр, разрушает его. Он сам понимает это, но не может остановиться. Его жутко затянуло. Выхода нет. — Ты это уже говорил. Много раз говорил, — угрожающий шепот миллионера проник под кожу и добрался к сердцу, что стиснулось, отказываясь проводить кровь. — Если денег не будет через неделю, я уничтожу тебя. Слышишь, — наклоняясь к вжавшемуся телу, Джун притрагивается к плечу Чондэ и грубо сжимает его. — Слышишь, вдалеке плачь? — Альфа мотает головой, серьезно ничего не слыша. — Не слышишь? Это пока что… Если через неделю денег не будет — вдалеке будет слышно, захлебывающегося слезами, сынишку-красавчика. Сын ничего такой у тебя. Видел его недавно, радует, что зад не тронут. — Деньги будут. Будут, только не трогайте его. Умоляю, — Чондэ встает со стула и сразу же падает на ворсистый красный ковер. Наклоняясь к лакированной обуви миллионера, альфа хотел было её целовать, да вот только Джун с размаху бьет ногой прямо в нос должнику. Кровь обильно вытекает с поломанного носа, дабы хоть чуточку остановить кровотечение, альфа с силой прижимает руку к лицу. — Я тебя предупредил. Неделя, — Намджун разворачивается и покидает помещение, оставляя морально разбитого альфу в гордом одиночестве. И что прикажете делать? Жалкая неделя… Пять миллионов долларов за несчастных семь дней ему не найти. Это настоящий крах. Хах, вот если бы только его тревожили, но нет же, впутали и единственного сына. Тэхен ещё очень молодой, не познавший жестокой жизни. Добрый, ласковый, щедрый и до жути наивный омега не должен познать всех ужасов коварной судьбы. Нет, он не позволит издеваться над Тэ. Решено. Он достанет деньги, во чтобы то не стало.

***

— И так, ты знаешь, что делать. Ступай, — Чонгук проводит, удаляющуюся фигуру молодого альфы, пронзительным взглядом. — Чон, черная бухгалтерия? Серьезно? Что за тварь осмелилась воровать у своих? — Юнги расхаживал по просторному кабинету альфы, заложа руки за спину. Он поражался подлости подчиненных. Осмелится украсть в кампании не малую сумму мог просто ума лишенный. — Не знаю, Юнги. Но скоро всё прояснится. Я нанял человека, что сможет разъяснить ситуацию и раскрыть преступника, — грузно вздохнув, альфа запустил пятерню в густые черные волосы. На душе тошно, и любимое кофе не пьется, наоборот воротит. Желудок покалывает и приходиться снова пить обезболивающее. — Чон, я же говорил, сходи к доктору. Сколько можно пичкать себя отвратительными таблетками? — Юнги подходит к молодому председателю и поправляет воротник его клетчатой рубашки. — Прости, но сам понимаешь, времени нет, — разводит руки альфа и встает с черного кресла, направляясь к двери, дабы сказать секретарю о потерянной копии документа. — Братик, я сегодня пойду домой пораньше, — выбегая следом за Чонгуком, омега догоняет того в два шага. Чон даже не заметил хитрой улыбки, что во всю освещала лицо Юнги. — Хорошо. Встретимся дома, — выйдя из здания компании, омега быстро набирает номер папы, переживая, что опаздывает на целых тридцать минут. — Пап, я уже еду. Ты позвонил доктору? — шмыгнув в такси, Юнги напряженно кусает губы. Затея, что устроили он и папа, никак не понравится брату, но другого способа они попросту не видят. Единственный шанс, которым они обязаны воспользоваться. Совсем скоро эра Чимина закончится. Совсем скоро.       Попросив охрану скрутить Чимина, Джин и Юнги садятся в машину. Путь держат в больницу. Всю дорогу им приходится выслушивать проклятия белобрысого. Но это пустяки. Они готовы терпеть — главное, чтобы правда всплыла на поверхность. «Этот уродец, после выкидыша, не может иметь детей» — это всё, что они хотят услышать от врача, да вот только правда намного хуже и отвратительней. — Господин Джин, мы проверили пациента, — бета, лет сорока пяти, поправляет спадающие с носа очки и внимательно смотрит в медицинскую карту омеги. — И что вы скажете? — нетерпеливо, переминаясь с ноги на ногу, Джин то и дело сжимает руку своего взрослого ребенка. - Омега не может иметь детей. И никогда не мог, – господин Джонхен дергается от неожиданной реакции Джина. Тот бросается на врача, беря за воротник белого халата. Злостно всматривается в побледневшее лицо, пытаясь прочесть эмоции. - В смысле «никогда не мог»? Что это значит? – скрипит зубами омега, пока Юнги пытается отодрать сжатые руки папы от доктора. - Успокойтесь, пожалуйста. То и значит. В детстве Чимину сделали операцию по удалению матки, – спокойно, без каких-либо эмоций на лице, молвит Джонхен, в то время как папа и сын сходят с ума, поражаясь, как легко этот урод смог обвести их вокруг пальца. - Надо скорей всё рассказать Чонгуку. Он мигом лжеца выгонит из дома, – шипит Джин, вылетая со здания больницы. Ну что же эра Чимина подошла к концу. Наконец-то.