Плен иллюзий

BTS JUNGKOOK – EUPHORIA

      Знаете, вот бывает такое, как будто природа чувствует твое настроение. Да, именно. Когда ты до жути рад, улыбаешься во все тридцать два зуба всем подряд — знакомым, не знакомым, это совсем не имеет никакого значение. Тебе просто хорошо. Открываешь сердце и идешь с распростёртыми объятьями на встречу яркому дню жизни. Говорят, что счастье в моментах. Это действительно так. Нужно радоваться моменту: когда ты на улице, ходишь под ярким солнцем, а в руках у тебя желанная бутылочка воды, когда ты идешь с работы/учебы и дома ждут — всматриваются в окошко на кухне, подложив руку под лицо. Смирно выжидают время, когда ты соизволишь прийти, погостишь и пойдешь на свою съемную квартиру, где тебя встретит одиночество. Лови момент! Запоминай, как омежьи нежные ручки притрагиваются к твоей скуле, как легонько гладят большим пальчиком, как пытаются не расплакаться, не огорчить тебя. Плыви в этом моменте — радуй других. И радуйся сам. Для кого-то та бутылка воды, что ты, не допив, выбросил в мусор, была бы спасительным кругом от смертельной жажды — цени свою жизнь. Радуйся, что можешь себе это позволить.       Есть и Африке счастливые люди. Они не задумываются об золотых цепях, новых иномарках и здоровенных квадратных метрах в жилище. Радуются мелочам. Радуются моментам. «Счастье в моментах» — бубнил про себя красноволосый, огорченно листая журнал об новых трендах в моде. Да уж, момент то, что надо. Он уже битые два часа сидит в комнате съемочной группы, пока за окном творится невообразимая непогода. Солнце скрылось за облаками, не рассеивая ни единого теплого луча. Раскат бушующей грозы прошелся по облакам с гулким грохотом. Сразу же стало очень холодно, неуютно и страшно. Тэхен боялся грозы. Да что там… Очень боялся. В детстве отец всегда обнимал его, гладил по длинным волосам, и успокаивающе шептал, что после грозы всегда наступает прохладная свежесть — она поможет выветрить голову от ненужных мыслей. «Перетерпи, дальше всё будет хорошо» — вжавшись в мягкое кресло, что было около зеркала, омега обнял себя двумя руками.       Где отец? Почему не придет и не спасет его от накатывающей истерики? Съемки посчитали нужным снимать на улице, дабы придать свежесть и яркость, но из-за непогоды, всем работникам (включая Тэ), приходилось ждать хоть каких-то улучшений погодных условий. Съемка на грани срыва — Тэхен это прекрасно понимал. Но чувство долга перед отцом, что ввяз в задолженность, принуждало его до посинения сидеть в этой темной комнатушке, лишь бы ему заплатили и он помог Чондэ. От ещё одного громкого звука раската молнии, омега соскочил с кресла и полез под стол. Ему страшно! Как Чондэ не может этого понять? Почему он до сих пор сидит в другом кабинете с несносным Чонгуком? Почему не придет и не поможет ему перебороть страх? Как некогда Тэ нуждался в Хосоке, что, естественно, наяривал ему на телефон, который красноволосый благополучно забыл дома. Что за фигня? День не задался еще с самого утра, когда Тэ узрел на лице отца большой оттек носа; когда только сел в такси и вспомнил о забытом телефоне; когда встретил Чон Чонгука, что одновременно и притягивал, и отталкивал. Тэхену некомфортно возле Чона. Даже когда они поприветствовали друг друга рукопожатием, рука омеги немела от необъяснимого холода. Такого еще с ним не было и это сильно удручало. Даже пугало. Странный этот человек, думал про себя Тэ, провожая отца и брюнета взглядом, стоя, при этом, под окном, на которое накатывали волны дождя. Дверцы в комнату съемочной группы открылись незаметно и очень тихо. Даже чуткий слух Тэхена не уловил шагов, что приближались к нему. В это время он шмыгал носом и вытирал дорожки соленых слез со щечек дрожащей рукой. Гроза потихоньку уменьшала свои обороты, на улице становилось тихо и холодно. Солнце начинало проглядывать из-за грозных черных облаков, рассеивая маленькие лучики тепла и света засуетившимся прохожим. Тэ несмело выглянул из-за своего «укрытия». Он бы поддался радушному порыву встретить разноцветную радугу, да только чьи-то черные кожаные туфли стояли у него на пути. Омега несмело поднимал взгляд, рассматривая длинные ноги, облаченные в черные брюки. Узрев, кто стоит у него на пути, Тэ резко поднялся, больно ударившись головой об угол стола. — А я всё думаю, когда ты оттуда вылезешь… — Чонгук изучал каждую дорожку слез на бледном лице омеги. С одной стороны, его забавляла реакция взрослого человека на обычные погодные условия. Ну что здесь такого? Обычная летняя буря: помигало, погремело и утихомирилось. Ничего страшного. Но с другой стороны, с той, в которой находится разбитая, искалеченная враньем душа, тихим голосочком шептала — ПОМОГИ. Поспособствуй, дабы мальчишка успокоился и не бился в агонии. Помоги излечиться. — Я… Я телефон искал. Он… Он упал под стол, и я его доставал. — Краснея, как помидор на солнце, омега спохватился, поднимаясь на ноги со стоном. Голова до жути болела. Конечно, так шибанутся. А кто виноват? Естественно, Чонук. Зачем было так подкрадатся, спрашивается? — Я вижу, вы все омеги такие. Лживые подстилки. — Шипит альфа, вдыхая пропитанный воздух Тэхеном, во всю мощь. Стальная грудь под силой наполненных легких, вздымается, чуть соприкасаясь с корпусом Тэ. Они стоят в сантиметрах друг от друга, испепеляя глазами. Если бы можно было поставить между ними спичку — она непременно бы зажглась, под напором тяжелых, искристых необъяснимой ненавистью, взглядами. — Лживые подстилки? Я, как посмотрю, тебя совсем не воспитывали. Что за чушь? — Буравя тяжелым взглядом альфу, красноволосый сжимает руку в маленький кулачок. Вот нахал, который совсем не имеет чувство такта. — Почему же чушь? Я чую, как от тебя несет другим альфой. Знаешь цитрусовые ну никак не сочетаются с плодами спелой вишни. — Рука Чона ложится на хрупкое плечо омеги и сдавливает его. Еще чуть-чуть и можно было бы услышать хруст костей, но до этого брюнет не доходит. Понимая, что этот омега ему нужен целый и невредимый.       Тэхен кривится. Все так говорят, но они просто не знают Хосока. Не знают жизнерадостного, иногда чересчур прямолинейного, парня, что идеально, без каких-либо усилий, может обыграть футболиста с большим стажем тяжелой работы. Хосок совершенен и Тэ всегда хочет ему соответствовать. Да вот незадача, с мячом омега даже не на «ВЫ», ну не получаются у него все эти замысловатые приемы, обводки, точные пасы и прямое попадание в ворота. Ему бы готовить. Приносить свежую выпечку своему изголодавшемуся парню, что будет с аппетитом поглощать угощения и говорить, какой у него замечательный омега. Красноволосый знает, что их запахи совсем разные. Резкий, яркий запах Хоби, может сразу же сразить наповал, вдолбить в нос, из-за чего даже на языке будешь ощущать привкус кислого лимона. Но это омеге и нравилось. Он всегда мог «ощутить» присутствие своего альфы, да и лимоны он любил. Уплетал в детстве их без сахара и соли. Тогда еще родители подшучивали над ним, что он когда-то переест цитрусовых и не сможет даже выносить присутствие Хоби. На это омега улыбался милой квадратной улыбкой, уплетая еще одну дольку лимона, после чего отставлял от себя тарелку с цитрусовыми, по-настоящему переживая, что вкус этого чуда сможет ему надоесть. Запах Тэ совсем другой. Он обволакивает сознание, постепенно беря в плен. В плен иллюзий, где ты сидишь под большим деревом черешни и ешь его плоды прямо с веток, наслаждаясь сладостным вкусом, приходя в восторг. Запах напоминает беззаботное детство, когда ты играешь со своим дедушкой в догонялки, и когда в который раз побеждаешь — вознаграждает тебя сочными плодами черешни. Такой он, Тэхен — уютный, теплый и притягательный. Именно за такие банальные омежьи качества: нежность, хрупкость, наивность, глупую отважность, честность, доброту и отверженность, Хосок без ума от Тэ. От ЕГО Тэхена. И только его. Придет время, и они поженятся, вырастят замечательных деток и проживут до самой глубокой старости, всегда держась за руки. Хосок знает, что так и будет. Никак иначе. Он не позволит нелепым обстоятельствам испортить его распланированную жизнь с омегой. — Хах, так смешно. Твой отец говорил, что ты до безобразия невинный. Что никто и пальцем тебя не трогал. Но что же я чую? — Чон наклоняется к шее ошарашенного красноволосого, что, кажется, даже дышать забыл. От едких слов альфы, Тэхен глотает образовавшийся ком в горле и вскидывает голову. Чонгук блефует. Не может Чондэ такого сказать. Никогда. — От тебя воняет. — Утверждение, что не терпит возражений. — Мне не нравится этот запах. Нужно его уничтожить. — Шепчет брюнет и отправляет мягкий поцелуй в область открытой шеи омеги. — Что ты делаешь? — взревел Тэ, ощутив горячие губы на шее. Мурашки мигом побежали по позвонку, опускаясь к дрожащим худым ногам. Сердце, что гулко билось в груди — остановилось на долю секунды, а после начало выбивать чечетку, доводя парня к истерике. Руки грубо оттолкнули навалившееся тело, а голос охрип от переизбытка эмоций. — Ты сумасшедший? — Еле удерживаясь на ватных ногах, молвит Тэ. Он скользит по фигуре брюнета, что напрягся всем телом, как будто готовится к прыжку на жертву. Сейчас, Тэхену действительно страшно. Где отец запропастился? Что всё это значит? Чонгук псих? — эти мысли, что вихрем крутились в голове омеги, не давали сконцентрироваться на происходящем. Вот красноволосый уже прижат к столу, который совсем недавно был его спасение от грозы, больно прижимаясь к твердой поверхности, а вот альфа дерзко впивается губами в его губы. Горячий язык скользит по небу и зубах парня, пока сильные руки блуждаю по его худой фигуре. Чон с силой сжимает упругий зад Тэ, а после, под крик отчаянья омеги, подымает его, сажая на стол. — Этим поведение ты хочешь набить себе цену? Желаешь показаться невинным? — Чонгук хватает омегу за шею и притягивает к себе. Глаза в глаза. Губы находятся в миллиметре друг от друга. — Что ты себе позволяешь? Неужели я дал тебе повод так к себе относится? — ненавистные соленые слезы ручейком скатываются по бледным щекам омеги. Так с ним никогда не обходились. И этот грубый и глубокий поцелуй был в его жизни впервые. С Хосоком у него были невинные поцелуи в щечку и губы. Как сейчас, он никогда себя так ужасно не чувствовал. Гадко. Больно. Обидно. К нему прикасался мужчина. Не прикасался — ЛАПАЛ. Нагло исследовал его тело грубыми движениями, придавая к боли еще и невыносимый дискомфорт. Он его целовал. Грубо и глубоко. Тэ сам не хотя того, отдал первый, настоящий поцелуй этому извергу. — Повод дал твой отец. — Тихо молвит Чон, отдаляясь от плачущего омеги, что полностью погрузился в тяжелые мысли. Так жестко он не обращался ни к одной омеге. Всегда у него срабатывали тормоза. Но к этому красноволосому была невообразимая тяга. Альфа и сам не мог понять, почему так грубо поступает с милахой. Он не хотел его обидеть, но сделал это. Что сделано, то сделано. Всё равно омегу придется морально закалять к реальному, далеко не розовому миру, что он себе создал. Пора просыпаться и ощутить все «прелести» взрослой и жестокой жизни. — Что? — Тэхен не сразу понял, что сказал брюнет. Причем здесь его отец? Конечно, он не причем, просто кому-то захотелось всю вину свалить на не виновного человека. Вот урод. — При чем здесь отец? — Сам спросишь у него. — Альфа подходит к входной двери и открывает её. Вот же, омеге «повезло» иметь такого отца. Мало того, что его секретарь таскал себе деньги в карман нелегальным путем (хорошо, что наемный альфа разузнал, кто виновник больших утрат компании), так еще Чондэ азартный игрок, что спустил все деньги в казино. Но даже это пол беды. Он готов продать своего сына, в обмен на то, что ему простят долг в компании и занесут деньги в казино. Готов пожертвовать единственным сыном, дабы тот родил Чонгуку наследника, а после, проваливал. Омега будет себя чувствовать, как использованный сосуд. Тело, что предназначено выносить и родить, наплевав на чувства. На женитьбу. На верность. Чондэ это пришло на ум спонтанно. Когда Чонгук во время грозы, влетел к нему в кабинет и сказал, что нужно серьезно поговорить. Тогда, альфа, даже не подозревал, что это будет за общение. Чондэ грубо припечатали к стене и начали по ней размазывать, морально уничтожая. Вся его афера раскрылась — больше он не сможет таскать деньги. Больше не сможет здесь работать, и даже ступать в компанию. Чогук было уже набирал номер полиции, да вот незадача — Ким не хотел в тюрьму. Не хотел оставлять семью на произвол судьбы. В тюрьме Намджун его не тронет, но что на счет его семьи. Она в опасности. Большой опасности. Безумная и в тоже время отвратительная идея посетила его мозг. Альфа не помнит, как говорил Чону, что подслушал их разговор с Джином, как тот умолял об наследнике, повторяя слова «пора бы». Не помнит, как слова сами вылетели с рта. Тэхен, его сыночек, которого он лелеял, будет готов ради него на всё. Даже на такое. На душе гадко. Сыночка, прости. Тогда, Чонгук, ошарашенный сказанным, несколько раз ударил по лицу Кима. Не сдержался. Его потрясли слова Чондэ. Он продает своего сына. Продает, за долги, что сам создал. Старый урод, не умеющий нести ответственность за свои поступки. — Прошу, забери сына к себе в дом. Я переживаю за него. — Говорит Чондэ, сплевывая кровь, что сочилась с разбитой губы. — Ах, ты же… Переживаешь?! Урод, ты переживаешь? Почему раньше не волновался! Почему довел к всему этому? Ты недостоин любви своего сына. — Последнее что который раз прокручивает в голове альфа. Да, он недостоин. Он ничтожество.

***

Съемки все же состоялись, спустя четыре часа ожиданий, погода прояснилась и дала возможность отснять качественный контент. Почти все остались довольны, кроме Чонгука, что всё время созерцал позирующего омегу, поражаясь его красоте, и Тэхена, что кожей ощущал, как прожигает взгляд альфы его тощую фигуру. Чондэ, что не остался на съемках, ушел в бар — запивать беду. Одно единственное спасение в этой ситуации — алкоголь. Гребанный соджу, что выжжет все внутренности и не даст возможности ощущать укоры совести. Он просто хотел забыться. Хотел хоть немножко отдохнуть. Но, скорее всего, он чуточку перебрал, и сейчас, неся свое тело на ватных ногах и придерживаясь стен зданий, альфа напевал веселую песенку. Наконец-то забылся. Не помнил, почему выпил три бутылки алкоголя, почему вообще забрел в бар и развлекался там весь день и вечер. Потихоньку ступая по ровной дороге, Чондэ даже не заметил, как за ним всё это время ведут слежку. Не услышал, как тихо за спиной подкрался человек и нанес ножевое ранение прямо в живот. Ощутив режущую боль, альфа обернулся и поднял затуманенный взгляд на человека, что сотворил с ним это. Медленно осев по кирпичной стене, альфа закашлялся. — Запомни, у тебя осталось шесть дней. Если денег не буде, сам хозяин пронзит твое сердце вот этим ножом. — Черный силуэт начал отдалятся от жертвы, напоследок добавив. — Не скручивайся так, глубоко ножь я не вогнал. Жить будешь. До определенного момента.