Упорядоченные движения

      Никто не дарит цветы на первом свидании, нет серьезно.       Дарить цветы — либо издевательство, либо последний шаг. В первом случае букеты преувеличенно пафосные и здоровые, во втором — цветы чаще приносят в скорченных ладонях и они покрыты слюной, слизью и кровью.       Все надеются получить в ответ такие же комочки из лепестков во втором случае.       Первые букеты для сильных и дерзких, вторые — для отчаявшихся или искренних.       Еще цветы есть в похоронных венках или в узорах статуй. Но там цветы — это искусство. Болезнь Тайлера кажется ему искусством тоже.       Пионы Тайлера такие красивые, что он хочет сохранить их. Он хочет показать их, но это стыдно. Он не хочет перекладывать свою болезнь на чьи-то плечи.       «Смотри, я сдыхаю из-за тебя, люби меня или готовь похоронную речь»       Он еще даже не видел их в цвете, но насыщенность лепестков ослепляет его.       Он расковыривает отхаркнутые из-за медикаментов бутоны.       Лепестки еще совсем сморщенные, спрятанные под плотными зелеными листьями. Тайлер разглядывает вялый кончик стебля, понимая, что именно в этом месте по чьей-то прихоти подействовали таблетки и органика начала распад.       Но это ненадолго.       До конца тура четыре выступления, и Тайлер решает разобраться со всем, когда закончит со своими обязанностями. Люди надеются на него. Он теперь — символ, и на его плечах ответственность за тысячи душ.       А в легких чертовы пионы.       Он — искусство.       Тайлер думает, каким образом лучше всего сохранить еще не расковырянные бутоны, но они распадаются в его пальцах в желеобразную кашу. Он шокированно смотрит на стекающие с пальцев симптомы. Цветок, лежащий на краю раковины, уже распотрошенный и изученный, распадается чуть позже.       Тайлер решает, что дело в слюне. Слишком сильные лекарства.       Всего четыре выступления и он со всем разберется. **       После следующего концерта он сбегает в ванную и набирает полную раковину воды, затыкая слив своей шапкой. В воде цветки не распадаются — концентрация лекарств недостаточна.       Тайлер устало ложится щекой на холодный бортик раковины.       Он не понимает, как таблетки еще не разъели его легкие. Он пьет их месяц — незначительное время для обычных людей, но он певец. Любая преграда в дыхательных путях для него чувствительнее, чем для других, и влияет на качество звучания.       Он дремлет, глядя на слабо кружащиеся в воде цветы.       Лилово-зеленые бутоны, лишь едва-едва приоткрывшие свое нутро, похожи на пули.       Он ранен.       Он помнит, как в первый раз начал задыхаться, не сумев вытянуть нужную ноту на распевке. Он ждал чего-то такого, но боялся. Конечно же он ждал чего-то такого, он же не тупой и умеет слушать себя. В тот же день Тайлер купил в аптеке первые найденные лекарства от органики, а на следующий — записался к врачу и попросил что-то посильнее. Ему нужна чистота звучания. Врач выписала рецепт, но сообщила, что такой курс ударный.       Таблеток хватит на месяц и он ранен. **       Джош даже не сразу замечает их. На стебли у ребер указывает после одного из концертов визжащая и рыдающая фанатка, караулившая у заднего входа допоздна. Тайлер не хотел выходить из ванной в концертном комплексе, но Джош и не настаивал. Удивительно, кажется, девушка просидела здесь немало часов.       Джош улыбается девушке и быстро накидывает на плечи полотенце, шагая к своему фургону. И почти весь вечер он сидит на бортике ванной, разглядывая в зеркале свои бока.        Их даже почти не видно. Только в нескольких местах по бокам темнеют темные росчерки.       — Хах, нет. Нет, — он прощупывает пальцами линии, похожие на змей или татуировку.        Он не может понять, что это за цветы.       Он не может понять кто. Он догадывается.       — Нет, — Джош улыбается, ведь все в порядке.       Они совсем не мешают, не спирают горла и вообще гармонично сливаются с его телом. Джош думает, что это нормально.       — Нет, — он решает не думать о них. У него все хорошо. Он подумает об этом позже, когда будет дома.       Они ведь друзья, все нормально. **       После этого он перестает снимать футболку во время выступлений. Стеблей нет для него, так пусть не будет и для других.       Твиттер разрывает от теорий и предположений. Конечно же большая их часть о болезни Дана, но он считает стебли на своих ребрах слишком личным. Тем более — их нет.       По вечерам он отслеживает их рост, запираясь в ванной и задирая майку.       Их нет. Их нет. Все в порядке — он дышит.       Их нет. **       Когда Тайлер падает на сцене, хватаясь за горло и ударяясь головой об пол, Джош оказывается рядом с ним первым. Зал кричит. В воздухе резко пахнет истерикой. Джош утаскивает друга со сцены, пока кто-то извиняется за прерванный концерт. Зал кричит.       Тем же вечером Дан начинает кашлять. Это не страшно и больше похоже на то, что его просквозило. Поэтому Джош улыбается и следит за состоянием Тайлера, апатично лежащего на полке в автобусе. Он обязан сделать жизнь друга легче.       «Два выступления», думает Тайлер: «два выступления и я все выясню».       «Я в порядке», думает Джош: «и я должен помочь ему, потому что он не в порядке».       Джош всю ночь сидит рядом, пока Тайлер откашливает, похожие на медуз, зеленоватые бутоны. Они быстро растворяются в миске, почти на половину заполненной телами цветов и слюной Тайлера.       Он не говорит с Даном, но тот и не вытягивает из Тайлера причину болезни.       Он выглядит грустным, когда смотрит на умирающие цветы, поэтому Джош пытается отвлечь его на какую-нибудь игру в своем телефоне. Но Тайлер только кашляет и мотает головой.       Он грустный не только из-за смерти цветов. Джош в порядке. **       Джош не спрашивает, почему Тайлер ему не рассказал. Он уверен, что у Джозефа есть причины по которым он так спешит в Колумбус.       Он кашляет и с первыми лучистыми лепестками на дне раковины чувствует страх. Это больше не трава. Джош не знает, чьи это перья. Он догадывается.       Он не спрашивает, к кому Тайлер так спешит в Колумбус.       Джош в порядке. **       Тайлер пьет таблетки и они отыгрывают заключительный концерт в этом туре.       Джош пьет таблетки и они отыгрывают заключительный концерт в этом туре.       Они разъезжаются по родительским домам почти сразу после концерта, потому что каждому нужен совет, каждому нужна история семьи, каждому нужно толкование.       Но они определенно (не) в порядке. **       Мягкие желтые солнышки полевых цветов слиплись и измялись в его ладони. Джош пальцем передвигает по влажной ладони цветочки, похожие на маленькие фонарики.       Он впервые видит цветки целиком.       — Нет, нет, — он больше не может отрицать их реальность.       Можно было бы спросить совета у родителей, расспросить у них историю семьи, как кто что понимал и что потом делать. Но Джош сказал, что дико устал, расцеловал маму в обе щеки и скрылся у себя.       Он мог бы спросить утром.       Он не спрашивает утром.       Утром он сидит в ванной и смотрит на липкие цветки у себя на ладони. Они кажутся Джошу похожими на мокрых канареек. Или на солнце. Он кашляет чертовым солнцем. Он знает, кто это солнце.       Он приходит в комнату сестры, приехавшей по случаю окончания тура, и падает на покрывало, откидывая руку с цветами в сторону, будто она чужая.       Эшли смотрит на его ладонь и ее лицо кривится от непонимания и грусти.       — Джош, — говорит она, жалостливо глядя на комочки цветов.       — Да.       — Почему ты ничего не говорил? — она садится рядом, подбирая ноги под себя.       — Все было в порядке, они были, как трава, я даже не пил таблетки, а сейчас это стало чертовым солнцем и я сгораю, — бормочет Джош. Его рука мерзнет от охлаждающейся на воздухе слюны, но он не шевелится.       — Ты знаешь?..       «Кто».       — Наверное.       — Ты знаешь, — в этот раз ее тон звучит утвердительно.       — Он даже упал на концерте, — в этот раз ее тон звучит упрекающее.       — Ты должен идти к нему, — в этот раз ее тон звучит убеждающее.       Джош закрывает глаза и кивает. **       Когда он подъезжает к дому Джозефов, он ни в чем не уверен. За время короткой поездки он успел накашлять полную ладонь глупых желтых цветов и теперь нерешительно смотрит на них.       Он же в порядке.       Он не в порядке.       Он знает, что Тайлер не в порядке.       Джош закрывает за собой машину и стучит в дверь Джозефов. Пытается стучать, потому что дверь открывается за мгновение до соприкосновения его руки с гладкой белой поверхностью.       Тайлер стоит перед ним, по-уличному одетый, и сжимает кулак левой руки.       Джош поднимает на него взгляд. Ему кажется, что комки цветков в его ладони горят или пытаются улететь, проталкиваясь мокрыми перистыми боками между пальцев.       Он разжимает свой кулак.       Тайлер разжимает свой.