Ошибка природы

16:00 Девушка сонно поворачивалась из одной стороны в другую и сладко потягивалась после дневного сна. Она открыла уставшие глаза и осмотрела комнату. Артём нигде не было. Но стоило ей опустить свой взгляд на место рядом с собой, на кровати, она вскрикнула от неожиданности. Шатохин с жалостью к себе посмотрел на неё так же сонно, покрутил пальцем у виска, указав на нее и лег снова спать. Что за неуважение!? — Артём. – он не шелохнулся. — Хули игноришь, встань! – крикнула шёпотом девушка и толкнула его в плечо. На его лице расползлась улыбка, но он был повернут к ней спиной и увидеть его выражение лица девушка не могла. — Ну отъебись, Филатова, дай ребенку поспать. – она рассердилась. Девушке было на душе очень паршиво, ей нужно было поговорить, но она скорее сойдёт с ума, чем поговорит с Артёмом по душам, но ей хотелось, чтобы он не спал, не оставлял её опять одну. — Я – ребенок. Ты – нет! — ей не оставалось ничего, кроме как подурачиться. Надо ведь как-то свою грусть прикрыть. Кира повернулась к нему спиной. Парень сначала не обращал внимания, но потом решил повеселиться. — Эй, Филатова, то есть ребенок, – она кивком спросила «Что?». — Дети должны слушаться папочек. – девочка закатила глаза. — Ладно, спи, ”папочка„. — с усмешкой произнесла Кира и отвела взгляд на стену. Вся комната давила на нее. Серо-белый цвет был повсюду. Она не могла не обращать внимания, ибо находится даже с закрытыми глазами было противно. Холод окутывал со всех сторон, вдруг, на холодное плечо легла горячая рука. Это был Артём. Грустные глаза девушки попытались изобразить безразличие, но грусть, тоску и вой внутренних волков не скрыть никуда. Артём смотрел на неё с ухмылкой. — Холодно? – она отрицательно качнула головой,  и отвернулась. Хотелось и плакать, и выёбываться, и молчать, и говорить. Невозможно чувствовать столько ко всего одновременно... Кира, которая не хотела спать, резко отключилась и провалилась в царство Морфея. 20:00 — Слушай, Кир, а ты куда после психушки собираешься? Родители вряд-ли ждут тебя, не находишь? – девушка поперхнулась чаем и удивлённо посмотрела на парня. — Бомжевать запрещено? – легкая улыбка коснулась ее губ, но исчезла так же быстро, как и появилась. Филатова поняла, что даже не думала над этим вопросом. И в правду, куда она пойдет? Домой вернуться – не позволит гордость, но больше нет вариантов, как и друзей, у которых можно было бы переночевать неделю-две. Артём с ухмылкой смотрел на неё и хлебал чай из большой синей кружки, пытаясь согреться в холодной палате. Девушка же, допила свой чай и недовольно куталась в одеяло. — Я серьезно. – его голос был твердым и строгим. С чего бы это? — До того момента, как я свалю отсюда ещё целая вечность, кто знает, может я и не доживу. – на душе стало как-то горько, ведь её никто и нигде не ждёт, это давило ещё больше чем стены того помещения. — Об этом не беспокойся. — Как знаешь. Просто нас через месяц уже выписывают обоих. Думал, может помочь с жильём или работой нужно. — Прорвусь, мне не привыкать унижаться, так что, и унизиться, чтобы на жизнь подзаработать могу. Мне нечего терять, впрочем, не обращай внимания, я же больная. Девушка не сдержала слёз и отвернулась. Он сидел с ней на одной кровати и чувствовал дрожь ее тела от всхлипов. Было даже как-то обидно за неё, за то что он, несмотря на все это, так относиться к ней; на её сознание вся эта обстановка давит и не оставляет в покое. — Кончай реветь, заебала. Всё нормально будет. Кир, – он слегка толкнул ее в плечо. Девушка стирая слезы посмотрела на него. — Сделай мне массаж, а то я устал немного тут сидеть. – от неожиданной просьбы она прыснула и немного улыбнулась. — Ну. — Хорошо. – хрипло ответила она. — Разворачивайся на живот. Он послушно перевернулся и ожидал. Филатова стянула с него футболку, села на его поясницу и  провела рукой по его спине. Парень ухмыльнулся, но девушка этого увидеть не могла, ибо его лицо было повёрнуто в другую сторону. Каждое ее касание вызывало табун мурашек на теле парня. Молодая кожа девушки была мягкой, белой и шелковистой, а спина Артёма загорелой, шероховатой и грубой. Она пыталась как можно мягче делать каждое движение, что у неё очень даже получалось. Неумело, но все же, она продолжала доставлять удовольствие своему... Товарищу по несчастью. Оказалось, как рассказывал во время процедуры Артем, его тоже обманули. Он не должен был продливать всё это, а побыстрее подавить ее морально и уйти из ее жизни навсегда, но ему захотелось поиграть ещё, вот и сам вырыл себе яму... Девушка сжимала его кожу и разжимала, массировала, проводила руками, аккуратно и с трепетом, с целью удовлетворения просьбы Артёма. — Всё, благодарен тебе бесконечно, а теперь, слезай с меня. – она села на кровать и снова укуталась в плед темно-зелёнового цвета. — Вот, будешь так каждый вечер делать, хорошо? У тебя охуенно получается. — Как хочешь, мне итак нечего делать в этих четырех станах. Задолбало уже, я хочу на свежий воздух, подальше отсюда. Ну и ладно. — Да свалим мы скоро, не беспокойся. Кирюх, – парень не договорил и резко накрыл ее губы своими. Не обращая внимания на брыканья девушки, Артем расположился сверху и продолжил требовательный поцелуй. Его мужские потребности, как он утверждал, не железные, и терпеть присутствие девушки рядом он не мог, разве что не занявшись с ней тем самым. Его руки скользнули под футболку Филатовой и расстегнули бюстгальтер. "Будь, что будет." — подумала девушка и поддалась действиям Шатохина. Её руки улеглись на его шее и изредка потрёпывали темно-коричневые волосы. Она провела ладонью по обнажённому торсу Артёма, а он прикусил ее губу. Её тело было возбуждено, так же как и его. Парень стал расстёгивать ремень, но в суматохе, долго возившись, у него не получалось. — Давай я, – произнесла темноволосая и продолжив поцелуй, аккуратно сняла с него ремень. — Вот и всё. – он ухмыльнулся и прильнул губами к её шее. *** — Надо будет как нибудь повторить, ты так не думаешь? – спросил Шатохин у лежащей на его груди Киры. — Не знаю. — Обязательно повторим. Вот если бы ты сразу, в первый же день сдалась мне, я бы был чуточку добрее к тебе. — Куда уж там. – с усмешкой заметила девушка. — Ахах, ну, думаю было бы куда. Только знай, то что было между нами – ничего не значит и я не люблю тебя. Ясно? — Да. Я тебе что, ребенок? Думаешь не понимаю? — Может и понимаешь, откуда мне это знать. Уясни одно — я твой папочка, а ты моя ночная бабочка. И всё. Обидно.