Чёрный пёс

      До начала фестиваля все наши технари успели сдать снаряжение для первокурсников. Я с трудом верил, что наконец-то костюм Тодороки сдан. Проверен, перепроверен, переперепроверен всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Ей богу, я когда видел парня, у меня глаз дергался.       Вот с Кацуки никаких проблем. Думаете, из-за того что дед ему перчатки и очки делал? Да шиш. Иной раз он по десять раз вносил изменения в свои разработки. Вот честное слово, от человека зависит. Чем сложнее характер и вреднее, тем дольше копаешься. Тодороки в этом отношении просто король троллей. Но главное, что костюм работал, и больше я его не видел. Конечно, протестили снарягу, от и до. И всё, адью. Вали в закат, кошак с регалиями. В печёнках засел.       На фестивале я в первых рядах сидел, как и вся наша группа. Двое с камерами, а остальные строчили в блокнотах. От нас, усердных писак, только что дым не валил. Ну ясное дело, ревниво оценивали работу старших и свою. Вот Урараке явно надо будет снарягу в доработку. И Хитоши Шинсо тоже. Зато «мои», Тодороки и Бакуго, выступили на загляденье! Ну практически мои оба, я ж целый подсумок Кацуки сваял.       Кацуки, кстати, выиграл. По идее, мог и Тодороки, но он сам налажал. К снаряге надо привыкнуть. А Шота не успел. Комбинезоны в этом отношении самые противные. И трут и жмут с непривычки. Конечно мы стараемся по максимуму по фигуре подгонять, лекала швейный цех делает отличные, но обносить вещь надо. Особенно с кевларом. И небольшая совсем, едва заметная скованность Тодороки сыграла на руку Кацуки. Свою-то снарягу он протестил будь здоров. Но победой он доволен не был. Видел, что Шота не освоил костюм, как надо. И смурным надутым ежом принял награду, а после ушёл, ворча себе под нос.       В день фестиваля у Кацуки был ещё и день рождения. Я приготовил ему подарок и ждал, пока он переоденется и выйдет из раздевалки. Я сшил ему удобный пояс с карабинами для подсумка, и внутри был вшит потайной кармашек-кошелёк. Вложил туда купюру. Пустыми кошельки не дарят. Цвет сделал как браслет, коричнево-чёрным, и украсил красными заклепками с эмалевым верхом. Я отдавал пояс в швейный цех и на специальной вышивальной машине мне повторили кельтскую вязь. Вышло очень круто. Я упаковал подарок в специально купленную красивую коробку и даже ленточку повязал. Внутри вложил листочек с поздравлением. Пока я дожидался Кацуки, пить захотел и пошёл к автомату. Выбрал бутылку минералки и двинул обратно. Но что-то он задерживался, я толкнул дверь раздевалки…       Кацуки стоял посередине раздевалки, а его знай себе целовал какой-то невзрачный паренёк, похожий на мышь. Бутылка минералки упала на пол. Мой парень оглянулся, его взгляд смотрел сквозь меня. Я на ватных ногах подошёл к подоконнику и дрожащей рукой положил свой подарок.       — С днём рождения, Бакуго, — с трудом выдавил я и выбежал прочь.       Я вылетел из злополучной раздевалки как ошпаренный. Естественно разревелся тут-же. Размазывая, сопли и всхлипывая я бежал по коридору и с размаху впечатался в чьё-то тело. Бэмс! Довольно твёрдое, надо сказать. Вот же пресс однако. Я поднял зарёванное лицо и встретился глазами с Айзавой-сенсеем. Рядом с ним обнаружился ещё и Сущий Мик. Красота, блять! Мало мне с соплями бегать, ещё и в учителей вписываюсь. Что за день сегодня?!       Однако Айзава тут-же вцепился мне в плечо. Он явно был заинтересован моей сыростью и хотел знать отчего я её развёл. Уж он то прекрасно знал, что довести Мидорию Изуку-Ядовитого Плюща, до слёз, надо постараться.       — Кацуки? Да?       Он даже не спрашивал, а как будто знал причину! Я, не желая врать, кивнул шмыгнув носом.       — Т-а-а-а-к, ну-ка пошли. — Он толкнул дверь за спиной. Класс был пустой. Он завёл меня и усадил за парту. Сам сел напротив и Мик тоже. Айзава протянул мне платок.       — Вытрись и рассказывай, что произошло. И поподробней. Постарайся без эмоций сейчас. Хорошо? Это важно Изуку, ты не представляешь, насколько.       Ну я высморкался и выложил как на допросе. Со всеми сука подробностями. Вот не зря говорят, что надо выговориться в таких случаях. Мне определённо стало легче. Трясти перестало и сердце стало биться ровнее.       — Изуку, а что тебе показалось наиболее странным? — Задал мне вопрос Мик-сенсей.       — Вот я сейчас, вам рассказываю и понимаю, что много чего. А тогда я на эмоциях был весь. Кацуки стоял столбом. Уж поверьте, когда он меня целует, — тут уши аж покраснели, а Айзава хмыкнул, — то руки не висят плетью, как у покойника. А когда он на меня глянул, то как сквозь стекло смотрел. Пустым взглядом.       Вот тут-то мне стало нехорошо. Бакуго по ходу влип. А я даже не осознал этого.       — А ещё, Айзава сенсей, запах. Когда Кацуки целует меня, пахнет лесом в зной. И дымом, совсем чуть, чуть. Но очень сильно. Это же чувства, а они выброс гормонов провоцируют и усиливают природный феромон в разы. А в раздевалке совсем не пахло. Ну пахло как обычно: сырость из душевых, шампуни разные, дезодоранты, пот, но вы же понимаете, что я хорошо носом чую? А уж Кацуки то, подавно, а тут вообще ничего, будто он заблокировал сам, полностью феромон или подавителей сожрал упаковку, но он их не ест, сам справляется. Я точно знаю.       Айзава повернулся к Мику и выругался. Я, честно говоря, в осадок выпал. Такими словами сенсей обматюкал руководство, что ужас просто.       — Я, твою мать, всегда против сраных студентов по обмену! — Айзава раздраженно чертыхнулся. — Ты думаешь, Мидория, тебя одного так «осчастливили»? А? К сожалению больше десятка студентов. И каждый раз примерно такая херота, как у тебя. Всегда сложившиеся парочки влипают. Причём, хорошие и устоявшиеся. С железной верностью. А тут, бах и целуют одного из них или того хуже, если старшие курсы. Это однозначно квирк. Но внешность у соблазнителя всегда разная. Вот у тебя «мышиный» парень, у Ииды с Ураракой какая-то девица с чёрными волосами и так далее. Сейчас, минут через тридцать, тебе Кацуки позвонит. Поговори с ним. Убеди, что он не виноват и пригласи сюда. Он волк и, возможно, вспомнит запах этого уродца. Я поставлю вопрос ребром по поводу обменов студентами. Через детектор лжи, сыворотку правды, допрос в полиции с пристрастием или мой труп. И никак иначе. Или вообще никаких обменов! Достали «кроты» и «крысы». Найду, отмудохаю, так красиво, что ни синяка не оставлю, а сидеть месяц не сможет и лежать, сука, тоже!       Аизава был пиздец, как зол. У меня мурашки по телу пошли.       А у меня в кармане завибрировал телефон. Кацуки! Я принял вызов. В трубке послышался полувсхлип-полушёпот:       — Прости-и-и…       Я ответил, самым мягким тоном:       — Кацу, подбери-ка сопли и тащи свою волчью задницу в класс 17-В. Поживее, объясню всё на месте. Но чтоб летел как пуля. Ты меня понял?       — Да!       Суда по голосу, он взял себя в руки и уже скоро будет тут. Я очень надеялся, что нос моего парня не подведёт. Очень надеялся. Кацу, не подведи! И, если что, мой нос тоже чего-то стоит. Я смогу обнюхать одежду Кацуки. Наша троица уставилась на дверь в ожидании.       Кацуки влетел в класс на всех парах. Притормозил, правда, увидев Мика и Айзаву. Вид у парня был разнесчастный. Он успел тоже пореветь видимо в туалете или еще в каком углу. В глазах — сумасшедшая надежда. Чёрт! Мне от одного его вида стало невыносимо больно. Мало того что у него сегодня день рождения, так его так вот подставили! Я проникся такой ненавистью к подставившему его парню, словами не передать.       — Сними пиджак, Кацуки, пожалуйста, — попросил я. Он на меня посмотрел удивлённо, но послушно снял и положил пиджак на стол. Я не хотел мешать свой запах поверх вещи. Айзава-сенсей, кажись, это понял и удовлетворенно хмыкнул.       А потом я обнял бедолагу, прижав к себе изо всех сил. Волчонок ты мой хороший, ну что за день то сегодня такой? Пронеслось у меня в голове.       — Кацу, я знаю, что ты не виноват. Прощать тебя не за что. Не извиняйся, хорошо? — Я посмотрел в его глаза, он был явно ошарашен, но молча кивнул.       — Садись, сейчас много интересного узнаешь. И я крепко надеюсь на твой нос! — добавил, я. Брови у парня, наверное точно скоро на затылок уползут от удивления! Самый дурацкий день сегодня. Вот точно!