Но... я же Питер Паркер!

Легко сказать, «восстановить проект V.E.N.O.M.», да вот сделать не так-то просто. Нет, я от своих слов ни в коем случае не отказываюсь, но за ночь такой объём работы не выполнить даже мне. Всё-таки в последний раз данные по работе отца я видел около двухсот двадцати лет назад, это если считать двести лет в гибернации, и никаких носителей из другой вселенной с собой не прихватил, так что, даже имея под рукой живой образец симбионта для исследований, восстановить подобный проект оказалось не так-то просто. Мой мозг не суперкомпьютер, не говоря уже о том, что с тех пор я сменил не только вселенную, но ещё и тело и даже, собственно, мозг… причём, если считать выстрел в голову за ещё одну смену, то неоднократно. А ещё я даже сам не могу однозначно сказать, где именно хранится информация о моих воспоминаниях из прошлой жизни. Впрочем, быстрый и несколько топорный способ выполнить такую нетривиальную задачу всё же существовал. Будь я более безрассуден, как среднестатистический учёный Гидры или Щита, например, то мог бы просто попытаться вырастить уже второго по счёту потомка местного Венома, из небольшой части клеток его первого отпрыска. И в моём распоряжении даже имелось нечто, что предположительно могло решить проблему наличия в этом потомке ненужного мне сознания. Трофей, изъятый из логова Пальцев — покойных руководителей, уничтоженной нами Руки — «Жила Дракона», как они это называли. Во время союза с Веномом мы, скажем так, повторно заглянули внутрь этого вещества и попытались провести более комплексный анализ его свойств и происхождения. Старые предположения о том, что эта «Драконья жижа» являлась когда-то кровью некоего некислорододышащего существа подтвердились лишь отчасти. Да, эта кровь не была ориентирована на перенос кислорода, но и анаэробному существу она не принадлежала. Вместо узкоспециализированных соединений — как у людей, или любых других сложных земных организмов — для переноса кислорода, она содержала в себе пластичное соединение с гораздо более широким спектром транспортируемых окислителей. И кислорода в том числе. Другое дело, что нейрохимия и биология существа с такой кровью… я теряюсь в догадках: оно должно быть настолько сложным, чтобы достичь подобной универсальности, не говоря уже о том, что эта универсальность попросту избыточна. Это, как если бы мы — люди сохранили наши жабры в первозданном виде, вместо того, чтобы превратить их в челюсти, гортань, уши, диафрагму и всё остальное, что мы сделали из жаберных тканей. Хотя нет, даже не так! Жабры — это всё ещё способ получать кислород из воды. Более правильной аналогией было бы: это, как если бы после перехода на кислородное дыхание мы сохранили возможность окислять органические субстраты и молекулярный водород другими окислителями помимо кислорода. Правда в конечном итоге, оно всё равно синтезирует АТФ (как, кстати говоря, и клинтары), в качестве источника энергии для своих клеток, что в какой-то мере роднит его с Земной жизнью и позволяет уживаться в телах людей. И всё это настолько же удивительно, как и абсурдно. Не могу представить себе, чтобы до такой степени универсальный организм развился естественным эволюционным путём. И эта штука, со всей её удивительностью и универсальностью, симбионту совершенно не понравилась. И это чувство у них оказалось взаимным. Вскоре после того как клетки черной жидкости вступили в контакт с клетками симбионта, они резко активизировались, словно и не было многолетней спячки, и попытались атаковать их, поглощая АТФ и прочие полезные вещества из тканей клинтара, разрушая их и подменяя собственными. Не слишком успешно. Всё-таки мы проводили исследование на совсем маленькой доле вещества, и симбионт легко отразил посягательства биологически активной жидкости на своё я. Но… если бы соотношение было другим, то и исход мог бы оказаться совершенно противоположным. Например, если бы кто-то решил воздействовать этой штукой на развивающегося симбионта до того, как он успеет сформироваться в полноценную особь. Если изучить явление в достаточной мере, эта штука и впрямь могла бы позволить взять под контроль новорожденного симбионта, как это делали с перспективными, но слишком свободолюбивыми бойцами в Руке. Помимо прочего, она действительно могла бы реанимировать свежего мертвеца, при условии, что его мозг не получил существенных повреждений. Отчасти это было схоже с поведением симбионтов, но в более узком спектре возможностей, как частный случай применения общей теории. Жижа, конденсировавшаяся как раз в мозгу носителя, в случае получения критических ранений как бы консервировала мозг, предотвращая его гибель и запускала алгоритмы восстановления наиболее важных органов. Это нельзя было назвать полноценной регенерацией, даже не близко, но эта штука вполне способна заставить биться, к примеру, пробитое пулей сердце, при этом отключив всё «ненужное». А после стимулировать расконсервированный мозг порцией нейрохимии, что не дала бы воскресшему прийти в уныние, отчаяние или ужас от осознания собственной сути, а наоборот привела бы его в воодушевление и подстегнула бы стремление продолжать своё существование. К слову примерно тоже самое сделал Веном, чтобы спасти Бобби перед переселением в Фелицию. Именно поэтому он был уверен в её сохранности. Пока врачи в Пресбитериане считали, что Бобби впала в кому после инсульта или контузии мозга, та находилась в заданном симбионтом режиме гибернации. И пока в кровь девушки подаются питательные вещества, её тело будет функционировать на достаточном уровне, чтобы обеспечивать «законсервированный» мозг необходимыми веществами сколь угодно долго. В общем, я не был слишком воодушевлен плюсами и возможностями этой жижи. Контролировать одно потенциально опасное существо при помощи не менее опасного вещества, неизвестного, возможно искусственного, происхождения, нет уж, спасибо. Не говоря уже о том, что, применив это на симбионте, я прокладываю ему путь к собственному мозгу при будущем слиянии. Но было у этого опыта и неожиданное полезное открытие, причём никак не связанное с Веномом. Стоило мне поднести склянку с этой «кровью» к ёмкости с плененным симбионтом, обдумывая возможные варианты использования козыря руководителей Руки, как что-то глубоко внутри меня сжалось, словно тонкая струнка завибрировала на тревожной частоте. Знакомое чувство! Но паучье чутьё никогда раньше не проявляло себя в подобном ключе. Оно исправно сигнализировало об опасности мне, или кому-то из моих близких, даже о предстоящих терактах в городе или ещё чем-то в этом роде, но такое… такого раньше не было никогда! Похоже, я наконец-то нашёл более приземленное и не связанное с драками и супергеройством, применение паучьим способностям. И это круто, чёрт подери! Интересно, это моё чутье стало сильнее и развилось, или раньше я просто не замечал подобных его сигналов? В любом случае, лучше прислушаюсь к своему чутью и спрячу эту штуку подальше, а в создании искусственного симбионта пойду более сложным, но надёжным путём… Сложным потому, что прежде, чем создать первую минимальную часть плоти будущего симбионта — конечный клеточный автомат — нужно провести исчерпывающее без малого идеальное исследование, ведь в него должно быть также заложено умение воссоздавать себя из той самой минимальной части. А это в свою очередь требует того, чтобы в нём с самого начала были заложены все необходимые функции и возможности — оставлять симбионту способность перепрограммировать самого себя слишком опасно, даже с учётом того, что ему не предписано иметь самосознание. Надёжным потому, что при искусственном синтезе по такому шаблону, я могу быть уверенным в том, что моё творение будет безопасным для моего же разума. Идеальным инструментом, способным выполнять поставленные перед ним задачи, но не более того, ни собственной воли, ни самосознания, ни эмоций, и никаких грёбаных фокусов. Именно таким, каким его планировал сделать Ричард двести тридцать семь относительных лет назад. Восстановление и адаптация под собственные нужды и возможности изысканий отца увлекли меня настолько, что я едва не пропустил момент пробуждения первого пациента. Октавиус требует внимания, в буквальном смысле — едва проснувшись, женщина атаковала кнопку вызова персонала. Пришлось останавливать симуляцию и браться за выполнение взятых на себя обязательств. «Могла бы ещё пару часов поспать», — мысленно поворчал я, бросив взгляд на часы в коридоре. — Наконец-то! — начала женщина, стоило мне открыть дверь в её палату. — Я уже… Она осеклась, рассмотрев моё лицо — наверное, ожидала увидеть медсестру или ассистентку Карен, но использованные в её лечении внеземные, скажем так, биотехнологии обязывали нас соблюдать секретность. Карен нужно отдыхать, Гвен занята с группой, а мне всё равно спать не нужно… — Паркер? — задала бессмысленный вопрос Октавиус. — Что-то беспокоит, больная? — с типично докторскими, и немного ворчливо-старческими, интонациями отзываюсь я. Мне бы ещё пенсне или хотя бы очки для полноты образа… Оливия поморщилась. Всё ещё не избавилась от своих в мой адрес предубеждений? Ну, это её проблемы, в ближайшие пару часов, единственный врач в здании — я, хотя я и не врач вовсе. — Ноги, — всё-таки ответила она после секундного замешательства. — А конкретнее? — Покалывание. Как… как будто током бьёт, — описала свои ощущения женщина. — Ну так это же отлично, — то, что я не был удивлен успехом операции, совершенно не мешало моим радости и довольству по этому поводу. — Возвращение чувствительности… Я ущипнул женщину за босую ступню — видимо стянула простынь, разглядывая свои ноги, — и она дёрнулась. — Свидетельствует о том, что нервные ткани восстанавливаются, в соответствии с прогнозом лечения. Оливия возрилась на свой мизинчик, как на пришельца и старого друга одновременно. Шок, восторг и неверие плескались в её глазах. — И в пояснице зудит, — уже веселее добавила Октавиус, начиная втягиваться в процесс дачи показаний и постепенно забывая, или просто откладывая в сторону, свои предрассудки. — Это из-за регенерации мышечных тканей, — я улыбнулся. — По собственному опыту знаю. — Сколько… сколько я была в коме? — сделала очевидный, хоть и неправильный вывод из моих ответов Оливия. — Чуть больше десяти часов, — честно признался я. Врать-то бессмысленно. — Но… как? — Можете считать это подарком с моей стороны, но об этом… — я заговорщически подмигнул женщине, — никому. Несколько секунд она смотрела на меня шокированным взглядом, затем откинулась на подушку, со свистом выпуская воздух из лёгких. Легкая улыбка так и не покидала её губ. — Наверное… — собравшись с мыслями, вновь заговорила она, — пора поговорить о моей благодарности… И благодарность Оливии оказалась очень кстати. Она сэкономила мне времени не меньше, чем я сам для неё, ускорив процесс восстановления тканей при помощи симбионта. Что именно сделала Оливия? Она помогла мне разобраться с её творением. И, я повторюсь — это было как нельзя кстати. Ведь мне нужно было не просто повторить по чертежам изобретение Октавиус, но объединить его с собственным проектом на основе работы отца и собственным исследованием местных симбионтов. А это уже подразумевает необходимость досконально разобраться в работе нейроинтерфейса на всех уровнях, от технического исполнения нейронных контактов, до архитектуры процессоров и программного обеспечения — работа для целого отдела специалистов на неделю как минимум. Но с помощью создательницы всё было бы куда проще. И, отбросив последние сомнения в моей компетентности, она внезапно превратилась в приятного и интересного собеседника, не хуже Карен. Я бы даже сказал, что Октавиус, что говорится, прорвало — словно она уже давно изголодалась по подобному общению, когда кто-то может непринужденно поддерживать беседу, не теряя нить разговора, когда она перескакивает с одной темы на другую и пропускает целые пласты скучных и тривиальных уточнений и суждений. После нескольких часов обсуждения Оливия даже дала добро на то, чтобы к нам доставили её собственные щупальца, для того, чтобы я мог более предметно их изучить. Может мы ещё и сработаемся… Мы, наверное, проговорили бы так весь день, но нанятая Коннорс медсестра напомнила мне, что время уже обед, а пациентке нужно здоровое питание. Да и организм женщины при виде подноса с горячей едой сразу же вспомнил о своих потребностях и подал знак хозяйке соответствующим образом. Не став больше смущать женщину своим присутствием, я покинул палату, чтобы нос к носу столкнуться с ассистенткой Карен. Запыхавшаяся, я бы даже сказал «взмыленная» девчушка, споткнулась об меня, заметила и на автомате сунула мне в лицо папку с документами, причём совершенно непочтительно, словно перед ней не глава компании, а обычный посыльный. Если бы не паучьи рефлексы она бы мне нос расквасила этой папкой! — Ой! — вдруг спохватилась она, поняв, что сделала. — Профессор сказала передать вам эти документы… простите… пожалуйста. Под конец она совсем стушевалась, перейдя на едва различимый писк, и в итоге замерла, словно мышь перед удавом, ожидая кары за свою оплошность. — Ничего, — судя по виду, Карен и впрямь загоняла девчонку. Я спокойно забрал документы, — но постарайся так больше не делать. — Хорошо… спасибо большое, я буду аккуратнее… — она ещё и поклонилась для надёжности и, спрятав лицо за чёлкой, засеменила дальше по коридору. «Какая скромная…» Я вернулся к себе и на два часа увяз в свалившейся мне на голову бумажной работе. Нужно было подтвердить многочисленные предложения и рапорты: о приёме новых сотрудников, о назначениях на новую должность, о выплате компенсаций (одна дура умудрилась получить легкий ожог руки во время работы с реагентами под началом у Коннорс, и так как девушка ещё была студенткой младше двадцати одного, вся ответственность лежала на работодателе), о премиях, о закупке оборудования и реагентов и многое другое… «Господи, мне срочно нужны квалифицированные ассистенты-управленцы!» — теперь понятно, почему так зашивается помощница Карен. Коннорс ведь взяла на себя значительную часть подобной работы и девчонке, как её ассистентке, приходится помогать. «Или, как и предполагала Ванда, сделать несколько своих клонов, что будут заниматься делами компании и всем остальным, на что у меня нет желания и времени…» Я успел разобрать где-то четверть стопки, когда мне позвонили с ресепшена и сообщили, что мисс Уотсон только что провела в здание мистера Озборна. Пришлось идти встречать Гарри и свою девушку. Я успел перехватить их возле лифта. Озборн уже не выглядел таким отчаявшимся и затраханным внезапно свалившимися на его голову горем, работой и ответственностью, как пару дней назад. Мэри Джейн, одетая совершенно не по ситуации в «модные» рваные джинсы и чёрный топ, шла с ним под руку — но жест был дружеский, не романтический, что я сразу же подметил собственническим мозгом мужика из другой вселенной — и что-то с лёгкой улыбкой рассказывала, то ли пытаясь подбодрить парня, то ли хвастаясь своими успехами. — А вот и он, — заметил меня Гарри, и тоже улыбнулся, на этот раз куда более искренне, чем в прошлую нашу встречу. Мэри Джейн непосредственно скользнула в мои объятья с легким приветственным поцелуем, естественным для нас, как дыхание. Её не смущали проявления чувств ни в школе, ни на работе, ни где-либо ещё, а меня и подавно. — Привет, — шепнула она мне в ухо, — скучал по мне? — Каждую секунду, — соврал я. Увы, но занятый работой, я забываю обо всём… и она это прекрасно знает. С Гарри я поздоровался более официально. — Как ты? — спрашиваю, отвечая на рукопожатие. — Выглядишь… хм, получше. В нос мне ударил смутно знакомый запах женских духов. Он шёл от Озборна. — Просто нормально выспался, — не то в шутку, не то честно отозвался он. А вот это странно. — А я думал у тебя, после встречи с Кэт, работы станет ещё больше. — Тут же озвучил свои сомненья я. — Всё так… — он слегка замялся, неуверенный стоит ли говорить, — Сати и Джой помогли мне разобраться с делами. «Точно! Дочки Кэт. Но не слишком ли легкомысленно с его стороны? Они всё-таки дочери одной из главных конкуренток Нормы». — Вот как… но ты не расслабляйся слишком сильно. — Облёк свои мысли в более мягкую форму я. — Держи с ними ухо востро, не успеешь оглянуться, как… Что «как» я заканчивать не стал. — Ха-ха… так и сделаю, — попытался скрыть за нервным смешком смущение Гарри. «Я сказал что-то не то?» — Ты по делу или… — не стал уточнять очевидное я. — Просто хотел проведать… — он тоже не закончил фразу, не хуже меня понимая, что в коридоре о таком говорить не стоит. Мэри Джейн сжала мой локоть сильнее, явно восприняв наши недомолвки на свой счёт и заподозрив неладное. Я поспешил накрыть её пальцы на своём предплечье ладонью, без слов давая понять, что всё в порядке и я скоро ей всё объясню. — Конечно, — я повернулся обратно и повёл своих некогда школьных друзей, а теперь девушку и партнёра по бизнесу в лабораторию Карен, чтобы уже оттуда подняться наверх, ко мне, где всё ещё отсыпались Норма и Бобби.