Уравнения в форме глаза Саурона, или Крик души одного гуманитария

- Секрет приготовления гномов... - начал мистер Бэггинс и вскинул ясны очи на блескучие творения Варды. - Уравнение решите - узнаете, - перебила я. - Урав..что? - переспросил Том. - Уравнение, - повторила я. - Это недолго совсем, зато, если решите, вам откроются все тайны Вселенной, кулинарной её составляющей в том числе, и помощь этого прелестного существа вам более не понадобится. - А что за уравнение? - спросил Берт. - А как его решать? - поинтересовался Уильям. - Да ну! - заспорил Том. - Лучше сразу их съедим. - Это легко! - запротестовала я. - У нас это любой ребёнок решает, ну, почти любой. Так неужели вы, такие... ээээ... почтенные и сообразительные существа, да не сможете разгадать детскую загадку! Совсем несложно. - А врать нехорошо! - шикнул на меня кто-то из гномов и даже попытался пнуть. Тоже мне, доморощенная полиция нравов в полтора метра ростом... - Ну, давай сюда своё ранение*, - неохотно согласился Том. - Но для этого Вам, граждане тролли, придётся меня развязать, - извиняющимся тоном сказала я. - А если ты сбежишь? - Я вам что, Тулкас что ли по лесу скакать? Я, между прочим, работник умственного фронта, либерал - демократ и представитель рафинированной творческой интеллигенции одновременно! А вы - бегать, скажете тоже. Тролли выпустили меня из мешка и я гордо накалякала на песке: "4х^4+8x^3+8x^2-1=0" И тут появился Гэндальф. Но для всех он оставался невидимым. *** - Ну что, как будем решать? - спросил Билл. - Безу или Горнером? Я предлагаю Горнером. - А я предлагаю Безу, - проговорил голос из тьмы, подозрительно похожий на голос Берта. - Да муторно это, - заспорил Билл. - Лучше Горнером. - Да кто же спорит, дурья ты башка! - возмутился Берт. - Конечно же Горнером удобнее. - Вот я и говорю, - подтвердил Уильям. - А ты со своим дурным Безу лезешь! - Да кто лезет! Сам ты лезешь! Я про твоего Безу и слова-то не сказал! - заорал Берт и навис над своими товарищами. Я гаденько ухмыльнулась, пробормотала что-то про кошку и мышкины слёзки и уселась на землю рядом с хоббитом, недоуменно пялящимся на разыгрываемую перед нами драму. "Не корень!" - "А я говорю корень!" - "Нет, не корень, идиот!" - "Да корень же, сумму посчитай!" - "Я же и говорю, что корень!" - "Ты что, сам с собой разговариваешь?" - "Я тебе дам, сам с собой!" В общем вечный респект Олорину за тонкость подхода и креативное мышление. - Лёгенькое, говоришь? - раздался ироничный смешок из гномьей могучей кучки. - А корни-то все дробные, - с садистской мстительной ухмылкой сказала я. - Сердца у тебя нет, вот что, - заключил кто-то, кажется, Фили. - Они нас всего лишь поджарить хотели, а ты им высшую степень с дробными корнями суёшь, не стыдно, нет? - А нечего пончиков трогать! -парировала я. - Пони - это народное достояние. Я маааааленькая лошааадка, но стоююююю очень много денеееег... - Не так уж и много, - заметил Глойн. - Всего.... - Ой-ой-ой, избавьте меня от этих бухгалтерских экзерсисов, - я картинно схватилась за сердце. - Все числа больше 10,то есть всё то, что нельзя посчитать на пальцах, оставьте при себе. У меня от них экзистенциальный кризис и депрессивно-маниакальная дезориентация на почве глубокого когнитивного диссонанса. Гномы почти синхронно тяжело вздохнули. "Одна четвёртая!" - "Нет,одна вторая! - доносилось со стороны медленно потухающего костра. Том угрюмо жмурил подбитый глаз. * * * Солнце позолотило сопки. Солнце даже не смутил тот факт, что никаких сопок в Средиземье отродясь не было. Солнцу, как существу вольному, поэтическому и независимому было глубоко до лампочки, что золотить: сопки ли Маньчжурии, хребты ли Синих Гор или окаменелые фигуры троллей, склонившиеся над загадочными письменами. Из-за камня вышел Гэндальф и приветственно помахал журналом "Вокруг Света". Пока волшебник высвобождал наших обиженных жизнью спутников, я подошла к одной из статуй и печально промолвила: - Вот и стало у алгебры на три жертвы больше. Подошёл Бильбо и опасливо покосился на каменюку. - Не, не оживёт. Математика она наверняка бьёт. Ведь ещё Экзюпери предупреждал: "Те, кто понимает, что такое жизнь, смеются над номерами и числами."** - А кто такой Экзюпери? - спросил хоббит. - Волшебник один, - неопределенно ответила я. А Кили подумал, что если они когда-нибудь доберутся до Эребора, он обязательно попросит дядю высечь слова волшебника Экзюпери над входом во дворец. Золотыми буквами.