Still Loving You

Морщась от противного рева будильника, Мин медленно разлепляет веки, заставляет себя встать и пойти умыться. Очередной пропитанный гнилью день. Каждое утро Юнги клянется поменять мелодию на телефоне, чтобы хоть как-то улучшить настроение на последующий день. Но каждый раз забывает. Ему слишком лень выбирать подходящий рингтон, копаться на сайтах с музыкой, пустая трата времени. Прожитый день не оставляет за собой каких-либо радостей. Работа — дом. Дом — работа. Соорудив что-то похожее на завтрак и подавив недовольную мину, Юнги съедает омлет и запивает его растворимым кофе. Уже почти как три года Юнги работает менеджером по работе с клиентами в одном рекламном агентстве. Работа не притягивает и не вызывает интереса, но ради хорошей зарплаты, можно и потерпеть. У Юнги есть своя машина, поэтому до работы он добирается без опоздания. Мило улыбающиеся коллеги, глупенькие секретарши, наконец и его кабинет. Только вот в этих четырех стенах Юнги, как никогда, одиноко.

***

— Хэй, как дела? — из дверного проема выглядывает голова секретарши. Та неловко жмется у двери и, не выдержав, заходит в кабинет, — Юнги. Я могу поговорить с тобой, как с сонбэ? — Конечно Тэра. Я слушаю, — Юнги, отложив ручку, поднимает голову к девушке. — Хорошо. В общем, ну из нашего отдела мне нравится один парень. Но он очень невнимательный, и если я что-то сделаю ему, например, невесомо коснусь руки, то он никак не отреагирует, в то время как у меня сердце стучит чаще, чем у птички колибри. А ещё он очень необщительный. И мне иногда неловко с ним, даже просто обедать в кафетерии. Мне кажется он совсем одинокий. Я очень хочу стать ему не просто коллегой, а чем-то больше, — Тэра заканчивает свой рассказ и внимательно смотрит за реакцией Мина. Юнги совсем не хочется как-то реагировать на откровения девушки. Ему, кажется, по-барабану на ее любовные переживания, но из чувства солидарности, тот качает головой, мысленно переваривая услышанное. — Я так понимаю, этот парень — я? Тэра резко замирает, после вопроса коллеги. Юнги замечает это, но виду не подает. — Нет, ты что, — смеется девушка, — Ты и я? Бред какой-то. Ладно не буду мешать. Девушка неловко запинается и извинившись, пулей выбегает из кабинета, вызывая у Мина легкий смешок. Всё-таки, он потом поговорит с этой девушкой, чтобы пустых надежд не держала. — Оппа, я забыла. Тебя к начальству вызывают, — голова девушки снова появляется в дверном проеме. — Хорошо, Ким Тэра, — выговаривая каждый слог, отвечает Юнги, и нехотя встает, плетясь уверенной походкой к зловещему кабинету. С этим самым начальством Юнги знаком ещё со школьной скамьи. Ким Сокджин, верный друг по жизни. Звучит и вправду смешно, но так и есть. Сколько себя помнит Юнги, Джин всегда был рядом, поддерживал в трудные минуты. Иногда выпивая вместе, Мин находясь под градусом, высказывал Сокджину всё, что тот о нём думает и всегда получал в ответ лёгкое похлопывание по плечу со словами «не умеешь ты пить, Мин Юнги-щи». Весьма смелые слова, но без него, Юнги как без второй руки. — Проходи. Будешь пить чего? — подмигивает Сокджин, восседая на кресле генерального директора их компании. — Нет, спасибо, я недавно пообедал, — Юнги приземляется на мягкое кресло, блаженно прикрывая глаза. — Без меня? Мне что теперь одному обедать? — скептически щурит глаза старший. — Хён, у меня в отличии от тебя полно работы. Выкладывай, чего звал? — Иногда мне кажется, что начальник здесь ты, а не я. Ладно, не буду тянуть, я хочу отправить тебя в Нью-Йорк. На следующей неделе там пройдут переговоры, и мы должны предоставить одного представителя из своей компании, а также инвестора нашего проекта. Там также будут несколько выставок, презентаций и деловых вечеров. Ты должен нацелиться на одного человека, который как раз таки будет инвестировать нас. Подружиться, втереться в доверие, одним словом влейся в его тусовку. Но не пытайся скрывать от него наших первоначальных целей. Он человек прямолинейный, и не терпит людей, которые лгут ему. Его резюме я вышлю тебе вскоре, почтой. — Клиента? То есть я должен с ним договориться о сотрудничестве? — Да. Это о проекте. И не только договориться, а приманить его на нашу сторону. Он весьма известная личность в тех краях. — Почему именно я? Неужели не нашли другого лоха? — Ты единственный из моих приближенных сотрудников знаешь английский, — загадочно улыбается Ким, и еще немного поболтав с Мином, выпроваживает его со словами: «Иди работай, ленивая задница».

***

пол года назад

— Мы уже год встречаемся, а ты даже с семьей своей меня не познакомил, — обиженно ворчит Юнги, одновременно удобно устраиваясь на коленях у парня. Тот перехватив инициативу на себя, поднимает Мина, заставляет обвить себя бедрами и усаживает его на стол. — Мои родители не знают о моих отношениях с тобой, — Чонгук зарывается в шею Юнги, и ведет носом по, вкусно пахнущим шампунем, волосам. — Это я знаю, — выдыхает Мин, — Но почему ты им просто не расскажешь? — Они придерживаются традиционных отношений. — Так бы и сказал, что трусишь. — Юнги, в чём проблема? — Чон резко отстраняется, заглядывая в лицо своего парня. — Ни в чём, — Юнги опускает голову, не выдержав пронзительный взгляд шоколадных глаз. — Посмотри на меня, — Чонгук хватает пальцами подбородок Мина, заставляя того поднять голову, — Если они узнают, мы не сможем встречаться, или просто элементарно видеться. Я этого никогда не допущу. — Но мы не сможем жить так всегда. Рано или поздно… — Рано или поздно, я не буду зависим от них. Юнги, я люблю тебя, и отпускать не собираюсь. И если это серьёзно та любовь, о которой пишут в книгах, я буду за неё бороться, — говорит Чонгук, наклоняясь и целуя Мина.

***

Юнги открывает глаза, пусто глядя на место перед ним. Мужчина, сидящий рядом, спрашивает о миновом самочувствии. Мин уверив соседа, что все в порядке, откидывает голову на спинку сиденья. Юнги снится этот сон уже много месяцев. Хотя сном это не назвать. Прошлое воспоминание — идеальное объяснение этому. Когда-то они также сидели у Чонгука на кухне, и он уверял Мина, что не бросит, не оставит одного. Но видимо жизнь сыграла злую шутку с ними, и он остался один. Посмотрев на время, он отсчитывает, что до посадки всего четыре часа. Для Юнги полет прошел довольно быстро, ведь он добрую половину спал. Улыбаясь желтому солнцу, Мин спускается с трапа самолета и завершив регистрацию, едет по назначенному адресу в квартиру Джина. Город, как и думал Юнги, очень большой. Завораживает своей красотой, захватывает дух и почему-то одновременно отталкивает. В этом городе можно потеряться. В этом городе Мин чувствует себя ещё более одиноким. Такси останавливается у огромной жилой высотки. Доставая чемоданы с багажника, Юнги думает, что Джин не скупился на проживание друга в штатах, и в этом он ему благодарен. Квартира, ключи которой Джин по-доброте душевной дал ему, оказалась намного уютней, чем его в Сеуле. И пока он осматривал место, где он проведёт свои последние несколько месяцев, Юнги успел заметить, интерьер в квартире очень дорогой и подобран со вкусом. — И зачем ему инвестор, когда у него столько денег, — бурчит Юнги, осматривая кухню. Пока он разбирал вещи и потихоньку обустраивался в новом жилище, ближе к вечеру на его почту приходит сообщение от Сокджина, с прикрепленным к нему документом. «Чувствуй себя как дома золотце, и не пропусти ни одну деталь о нашем будущем инвесторе. Завтра пройдет вечеринка, на которую, как я постарался, ты приглашён. Не забудь — без дресс-кода не впустят, потом же ворчать будешь на весь мир. Не скучай.» У Юнги совсем нет настроения на веселье. Он надеялся до переговоров побыть один, насладиться тишиной. Но он, обреченно вздыхая, открывает документ. С фото на него смотрит молодой мужчина, лет двадцати семи, что странно. Юнги думал будет какой-нибудь старый неприступный мужчина, а тут совсем другое: весьма приятная внешность, стальной взгляд и крепкое телосложение. Мин листает биографию некого Чон Хосока, и узнав не достаточно много информации, решает найти её в интернете. В первой строке сразу же вылезает заголовок статьи: «Бывшая пассия Чон Хосока, становится главной темой для горячего обсуждения» — Он гей? — первое, что думает Мин, увидев фотографию той самой пассии. «Расставание двух самых завидных женихов города. Или кто дал первый толчок в разрыве?» «Ким Тэхён, дива модных журналов, был замечен у черного входа в клуб, с неким молодым парнем. Журналистам не удалось раскрыть личность сопровождающего.» «Разоблачение тайных отношений Ким Тэхёна и младшего брата Чон Хосока. Ангел с обложки крутит двумя братьями семьи Чон?» И еще с десяток таких статей. Юнги уже не терпится узнать этого самого Чон Хосока.

***

— Ты, блять, хули творишь? — шипит в трубку Хосок. — Я сейчас на съемке и ты меня отвлекаешь. — Мне плевать. Почему я узнаю, о твоих отношениях с моим братом из новостей? — Потому, что знать тебе это не обязательно. И раз уж нас спалили, то это даже к лучшему. Не нужно придумывать какие-либо отговорки, для вашего величества, — на корейском говорит Тэхён, подозрительно косясь на паренька-стилиста. — Вишенка моя, заткни свой поганый рот, пока я не нашел ему другое применение, — пытается контролировать себя Хосок, — Раз уж ты захотел заявить о расставании, будь добр подожди хотя бы неделю-две. Ведешь себя как последняя шлюха, — от слов Хосока, Киму становиться до жути обидно. — Я не виноват, что твой брат тут всего полгода, а знаю я его лучше, чем тебя. — Конечно не виноват. Просто я думал, что любил тебя, но вскоре ошибся. Ты такой же как вся остальная элита этого города — эгоистичная мразь, — шипит Хосок. — А я вижу ты всю элиту города уже знаешь? И сколько таких мразей как я побывало в твоей теплой постели? — язвит Ким, до хруста сжимая в руках свой смартфон. — Поверь мне, много. Все до единого были такой же шлюхастой блядью как ты. А Чонгук хоть знает, какой ты на самом деле? — Иди к чёрту. И да, за весь наш разговор ты меня уже трижды оскорбил. Прошу в будущем прежде, чем мне звонить, придумай обоснованную причину. Ведешь себя как ревнивый осел, — игнорирует его вопрос и сбрасывает вызов. У Тэхёна в голове неоновыми буквами горит это хосоковское «любил». Но он усиленно пытается потушить, стереть эту надпись и прикрыв глаза, перестать думать о нём. Ведь, переболело же, да?

***

«Я сейчас еду к тебе. И если ты не дома, моли всех богов, чтобы я не успел, пока ты будешь тащить свою задницу туда» — приходит от Хосока, на что Чонгук только фыркает и отбросив телефон на кровать, продолжает дальше сидеть на полу. Он напился. Взял бутылку коньяка из своего бара, сидел, пил и думал о Юнги. Его люди доложили ему, что тот пересек границу в штаты. По какой причине, Чонгуку не известно. Но Мин определенно в Нью-Йорке. От одной мысли, что может Юнги приехал сюда ради него, становиться тошно. Только от одной мысли и уже в разнос. Нью-Йорк большой, вероятность встретится почти нулевая, но почему-то Чонгук хочет, чтобы эта маленькая, но вероятность произошла. Несмотря на тяжелое расставание и прошедшее время, он все ещё не хочет забывать его. Не может он забыть прошлый год. То время, когда они с Юнги были в отношениях, кажутся сейчас такими далёкими, нереальными, словно сон. Хочешь ухватиться, а не можешь и дотянуться, казалось бы только шаг и всё. Но в последний момент словно что-то рушится и с глухим треском падает о землю. Разбивается и починить то самое, не выходит. Чонгук за многое винит себя, что побоявшись родителей, бросил Юнги и покинул Корею на перевоспитание к старшему брату. Он до сих пор помнит слова матери в день его отъезда: «Остепенишься, начнешь наконец думать мозгами, а не кое-чем другим, вот тогда и возвращайся. Удачного полёта». Чонгук усмехается, вспоминая грозные взгляды родителей. Они всегда хотели казаться строгими, что выходило у них это весьма неплохо. Чон удостоверился в этом, когда они на него полезли с угрозами насчёт Юнги, обещая Чонгуку, если он не прекратит эти «извращенные» отношения, они постараются сделать так, что Мину жизни на земле не будет. И конечно на одни угрозах они не скупились. Чонгук всегда догадывался, что его родители те ещё тираны по отношению к своим детям. Теперь Чонгуку стала понятна причина того, почему Хосок сбежал от них. Из мыслей его вырывают чрезмерно усиленные стуки в дверь. Вспомнишь лучик вот собственно и солнце... «Звонок ему для чего» — думает Чонгук и плетется к двери. — Как же я рад тебя видеть, — саркастично тянет губы в ухмылке Чонгук и пропускает не менее злого брата. — А я то как. Всего день не виделись, а будто вечность. — Свою оставшуюся вечность я бы только с тобой провел, — «в аду» думает Чонгук. — Мило. Обойдусь. У меня к тебе тут такое дело… — Нет. — Я еще даже не сказал, — возмущается Хосок. — Если это как-то, хоть косвенно, связано с Тэхёном, то просто заткнись. Он у меня уже вот тут, — Чон ребром ладони стучит по кадыку и смешно корчит лицо. — Я думал вы встречаетесь… — Я думал вы расстались… — То есть, он устроил чёртову показуху? — Серьезно? Чон Хосок, генеральный директор компании, не распознал глупого плана своего бывшего? — В чем смысл? Он ведь сам предложил расстаться. — Бабы, — шутит Чонгук, на что Хосок только фыркает, — Как ты относишься к такой инициативе, как побыть ближайшие пару часов моим собутыльником? — Hennessy? — А то, — в ответ Хосок получает одобрительный кивок.

***

— Чёрт, Чонгук. Я ему таких слов наговорил, — оттягивает волосы Хосок, — Он на даже смотреть не захочет, ни то что говорить. Они с Чонгуком сидят посреди мягкого ковра, рядом с ними валяется пустая бутылка виски, а на кофейном столике открытая и наполовину выпитая бутылка коньяка. Кто сказал, что нельзя смешивать? — Позвони ему, — машет рукой Чонгук, пьяно глядя на брата. — И как ты себе это представляешь? Тэхён ты не шлюха и не блядь. И вообще давай встречаться, снова? — активно жестикулирует Чон, ногой задевая пустую бутылку. — Почему бы и нет? Весьма романтично и своеобразно, — в ответ Хосок лишь хмыкает. Они сидят в полной тишине ещё некоторое время, нарушаемой лишь какой-то незамысловатой музыкой из колонок. Чонгук смотрит на брата и не понимает. Тот имея полную свободу от родителей, не пользуется шансом, тем самым всё больше отталкивая от себя Тэхёна. Если бы только… — А в чём твоя причина? Почему ты сидишь тут с бутылкой виски в руках, закрывшись от всего мира? — спрашивает Хосок. Тот даже не знает о Юнги. Абсолютно ничего. Даже само существование прошлой любви младшего брата. И почему-то Чонгук хочет и дальше скрывать от брата свою старую жизнь. Частичку своего живого прошлого. — Просто, устал, — отмахивается Чон, снова вспоминая о приезде Мина. Он тяжело вздыхает и поднеся горлышко бутылки, допивает его до дна, — А поехали в клуб? Развеемся. — Ну поехали, — соглашается старший, вставая и разминая затёкшие ноги. Ночь обещает быть весёлой.

***

Сколько себя помнит Тэхён, он всегда любил внимание. Ему нравилось, когда прохожие оборачивались в его сторону с завистью и восхищением. Вязкое удовольствие растекалось по его телу от взглядов, громко кричащих о том, что его хотят. Именно по этой причине Тэхён переехал в штаты. Строить модельную карьеру на своей внешности и зарабатывать на ней большие деньги. Но всё изменилось, когда он встретил Чон Хосока — главную головную боль Тэхёна. Он напрасно верил, что у Чона лишь мимолетное влечение к нему и поэтому первые подарки от мужчины он не воспринимал всерьез. Но когда уже через несколько месяцев тот стал приглашать его на встречи или улавливать между съемками на одну чашечку кофе, Тэхён понял, что попал. Удостоверился он в этом, когда Хосок пригласил его к себе в пентхаус. Конечно не для того, чтобы угостить рамёном. Сейчас же Тэхёну хочется запереться у себя дома и много много плакать. Мы уже говорили о том, что Хосок его головная боль? Но, к глубочайшему сожалению, плотное расписание того не позволяет. Он устало трёт глаза, в гримёрной ожидая визажиста, чтобы вскоре пойти сняться в очередной фотосессии. Он снова не спал всю ночь, раздумывая свой нынешнее положение. Во всех сайтах пишут о нём с Чонгуком, отчего Хосок странно себя ведёт, ведь по его словам он его разлюбил. А ведь он сам хотел заставить ревновать чёртового Чон Хосока с его мерзким эгоистичным характером и чего он добился? Полное наплевательство и равнодушие с его стороны, ему лишь бы репутацию не испортить. В итоге сам Тэхён оказался с ничем в добавок с испорченной репутацией. О нём говорит весь город, и не только, как о том, кто крутит двумя Чонами. Тэхёну от этого мерзко. Ещё и менеджер со своими нравоучениями. — Ну наконец-то, я чуть не уснул, — оглядывая вошедшую девушку, ворчит Тэхён. Он откидывается на мягкую спинку сиденья и блаженно прикрывая глаза, ждёт конца нанесения макияжа.

***

Юнги не верит. Нет, это какое-то недоразумение. Видимо судьба над ним жестоко посмеялась, а иначе нельзя никак объяснить то, что он сейчас видит. На фотографии он видит Чон Хосока, того самого Ким Тэхёна и… Чонгука?! Нет он видимо ошибся, не может это быть Чонгук. Не может человек, которого он так старательно пытался забыть сейчас, напоминает ему о своём существовании таким образом. Его уже не удивляет то, что он является младшим братом из-за которого собственно приехал сюда Мин. Его больше заботит та информация, что спустя всего пол года, Чонгук уже забыл его. Вот так просто, уехав в другую страну, полностью отдалившись от прошлых воспоминаний, нашёл себе другого. Он лихорадочно набирает номер Сокджина. Юнги, кажется, больше дня не продержится в этом городе, в этой стране. Он не сможет выполнить данное обещание Джину. Ведь, чтобы втереться в округ Чон Хосока, встречи с Чонгуком не избежать. И Мин уже знает, что если не откажется от этой работы, то точно откажет его сердце. Ведь он ещё не готов к встречи с Чонгуком. Вообще. Старые раны ещё не зажили и сердце не полностью затянулось. Впускать в жизнь Чон Чонгука, Юнги не собирается и старший, кажется, брать трубку тоже не собирается. Он от злости откидывает телефон на постель и упав безвольной куклой на пол, судорожно начинает рыдать. Он уже давно не плакал по Чонгуку, отчего становится непривычно больно в душе. Он в который раз корит себя за слабость и набравшись сил, снова пытается дозвониться до Сокджина. Тот поднимает трубку только после третьей попытки. В трубке слышится шуршание и копошение, кажется Юнги разбудил его. — Джин, — выдыхает в трубку Юнги, вытирая горячие слёзы, которые никак не хотят останавливаться. — Юнги? Что случилось? — сонно хрипит старший, наконец полностью просыпаясь. Ким слышит тихие шмыганья носом и понимает, что Мин плачет. — Извини, что разбудил, — голос у Юнги дрожит, — Мне срочно нужно тебе кое-что сказать. Только не перебивай, помолчи, хорошо? — Хорошо, Юнги. Говори, я тебя слушаю. — Хочу начать с того, что я завтра беру билет и приезжаю обратно в Сеул. — Что? — Я же сказал не перебивать меня. Просто слушай. — Хорошо. Но я не понимаю, что случилось? — По личной причине я не смогу выполнить твоё указание. Я просто морально не смогу это сделать, понимаешь? Тот, Чон Хосок он… — Что он? Неприступный? — Нет. Он… он является близким человеком того, кого я стараюсь забыть последние полгода, — да он не осмелится сказать вслух имя Чонгука. Юнги будет хоть тысячу раз произносить его у себя в голове, но сказать никогда не сможет, — И я не могу, Джин, понимаешь? — Это тот парень с которым ты хотел меня познакомить, но не успел, потому-что он ну… — Да, это он, — выдыхает Юнги, глотая горькие слёзы. Ему жалко на себя смотреть даже в такой момент. Плачет, да и из-за кого? — Юнги, — после долгой паузы, говорит Сокджин, — Ты ведь понимаешь, что он нам нужен? Чёртовы деньги Чон Хосока нам нужны, а не его близкие люди. Я отправлял тебя туда в надежде, что ты не будешь совмещать работу с личной жизнью. Я тебя с университета ещё знаю, Юнги. Ты не можешь так поступить. Прошу тебя, забудь ты уже своего бывшего. Ты туда не ради него приехал. У тебя есть цель, с которой ты должен справится. Юнги, я не раз тебя выручал. Выручи и ты меня. Он наша последняя надежда. Компания развалится без помощи Чон Хосока. Юнги всё понимает. Он прекрасно осведомлен о важности этого проекта и тем не менее позвонил Сокджину с такой просьбой. Он молчит в трубку, осмысливая слова старшего. В большей степени Сокджин прав, Юнги является непосредственным работником своей компании и в его обязанности входят подобные указания, а иначе бы он еще в Корее не согласился бы. Внезапно становится стыдно за себя. Мин ведёт себя как минимум непрофессионально. — Ты прав, хён. Я должен был подумать, прежде, чем звонить тебе. Прости, что разбудил и спокойной ночи, — Юнги поспешно сбрасывает вызов, не желая слушать старшего. Он достаточно выслушал от него множество аргументов, почему он должен продолжать свою командировку. Мин с сожалением смотрит на потухший экран. На щеках всё еще не высохшие дорожки от слёз, раны на сердце ещё не затянулись, а отказаться, кажется не получится. И от одной мысли о Чонгуке и встречи с ним, эти раны готовы разрастись до внушительных размеров, оставив после себя лишь обглоданные кусочки того самого сердца, которое и без того еле как дышит.