Не все то золото, что блестит

Этот гад и правда наложил кучу заклинаний. Кажется, не только на комнату, где меня поселили, но и на меня саму. Никто не был уверен, правда, как они сработают, но, по крайней мере, я ничего не почувствовала. Когда я куда-то выходила, рядом со мной сразу появлялся Эдмунд. Я думала уговорить Куинни на побег, но мы с ней даже не виделись. Очевидно, нас нарочно разделили. Кстати, о встречах: я даже Гриндевальда видела только по вечерам, когда он задавал несколько вопросов о будущем. Я отметила, что он не спрашивал, ни то, как умрет он сам, ни то, как Дамблдор. Так же он был в полной уверенности, что я магл, и не владею никакой магией. Разумеется, переубеждать его я не стала. В конце концов, я должна только отвечать правдиво, а не рассказывать всё. Не теряя времени на безуспешные попытки вытребовать разговор с Куинни, я попросила Эдмунда достать мне книги для своего обучения. Следовало преподать это как-нибудь между делом. Потому что, я уверена, он расскажет Геллерту, чем я интересовалась. Я тронула за плечо Эдмунда и улыбнулась, стараясь выглядеть дружелюбно, когда он повернулся. — Тут слегка скучновато, я бы хотела попросить несколько книг, чтобы не деградировать. Брюнет сделал жест рукой, чтобы я продолжила. — Мне нужна средневековая история маглов, магов. Книги про величайших волшебников, что-нибудь про медитацию и внутренние силы, ритуалистику, — я говорила, стараясь смешать все данные, чтобы ввести в заблуждение любого, кто вздумает анализировать мой запрос. — Также меня интересует легиллеменция, и всё, что связано с воздействием на разум. — Это… многовато, — нахмурился Эдмунд, изучая меня своими льдисто-голубыми глазами, стараясь найти подсказку, для чего мне столько книг. — Ну, мы-то знаем, что он не откажет мне в книгах, — я подмигнула, хлопнув его по плечу. Услышав тихий смех мага, я сама улыбнулась. Что там сказал Бове, развивать свои силы? Что же, подопытный у нас появился. Главное, не отпугнуть излишним вниманием и не давать повода для подозрений Гриндевальду. — Почему он вообще дал эту клятву? — Эдмунд, очевидно, мыслил вслух, потому что тут же спохватился и отвернулся от меня к газете. — Потому что я особенная, — пожала плечом, наблюдая за мужчиной, а затем подмигнула. — Может быть, когда-нибудь расскажу тебе. И, не смотря на лицо мага, я покинула гостиную, скрывшись в своей комнате. Сев на кровати, я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Теперь, когда появилось время на медитацию, глупо не использовать его. Вообще, мне крайне повезло, что Гриндевальд сейчас занят. Ну как же, скоро состоится его «летучка» на живописном кладбище (кто вообще выбирает кладбище местом собрания?). Не важно, главное, что ужас магического мира был занят, и ему было совсем не до меня. Вечерний чатик с ним можно не считать. Он задавал лишь пару вопросов и отпускал меня, чтобы не перегружать свой мозг. Я сделала глубокий вдох и выдох. Пора вспомнить, чему научил меня Бове. Стараясь концентрироваться на своем дыхании, я позволяла всем мыслям плавно течь по сознанию, не обдумывая и не отрицая ничего. Пульс начал замедляться, плечи, избавляясь от напряжения, опустились вниз, а лицо расслабилось. Тонкие весенние ручейки-нити текли сквозь моё тело. Дала себе время полностью прочувствовать силу, представив себя землей, испещренной реками. Не стала раздумывать, почему на ум пришло именно это сравнение, решила работать с ним дальше. Наполнить воды рек, заставить их вылиться из русла. Сила текла быстрее, ускоряясь, отчего мне становилось жарко, однако сами потоки расширялись на незначительное расстояние. Я представила Эдмунда внизу, сидящим на диване, где я его и оставила, и увидела золотые нити, которые вели от меня к нему. Быстрые потоки метнулись к нему по этим нитям, опутывая его тонкой вуалью. Снова вернулась к наблюдению за своим телом и заметила, что после взаимодействия с Эдмундом, русла расширились. Однако продолжать работать я не могла: меня одолел сильнейший голод. Пару раз глубоко вдохнув, я открыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Чувствовалась гармония и внутреннее спокойствие. И дикий голод, который с каждой секундой становился всё сильнее. Спрыгнув с дивана, я понеслась на кухню, задевая по пути перила и различную мебель. На шум вышел Эдмунд, с приподнятыми бровями наблюдавший, как я уничтожаю булочки. Он прислонился к косяку, засунул руки в карманы и, достав сигарету, закурил. — Ты в порядке? — спросил, сомневаясь в своём же вопросе. Я закивала, чтобы не прерываться и сделала еще несколько больших укусов, приговаривая булочку. Наконец, желудок перестал сжиматься, поедая себя, и я почувствовала усталость. — Просто внезапно захотелось навернуть пару булочек, — пробормотала, махнув рукой, и побрела обратно на второй этаж. Едва дойдя до кровати, я повалилась на неё и тут же заснула. Пробудилась уже от стойкого ощущения, будто за мной кто-то следит. Распахнула глаза и наткнулась на Гриндевальда, который развалился в синем кресле возле моей кровати. В руках у него была книга, но взгляд его был направлен не на неё. Подложив за спину подушку, я села в ожидании новых вопросов. Маг молчал, а я разглядывала серебряные пуговицы на его бархатном пиджаке. На пуговицах были какие-то узоры, однако, как я ни старалась вглядеться, различить, что именно там выведено, не смогла. — Ты запросила много книг. Неужели, хочешь прочитать всё? — Геллерт выглядел расслабленным, как будто задавал этот вопрос не чтобы вытянуть из меня что-то, а просто для поддержания беседы. — Не знаю, как пойдет, — ответила я, пожав плечом, и добавила. — Если что-то окажется не таким интересным — отложу до лучших времён или верну. — «Не такими интересными», — он фыркнул и покачал головой. — Как такие знания о будущем, такой бесценный бриллиант, мог попасть в руки крестьянина, который колотит им камни? Я опешила от того, с какой легкостью было кинуто это сравнение. Вот кто я для него: невежественный крестьянин, не понимающий ценности имеющегося. Первой реакцией было огрызнуться и обозвать его нарциссом с манией величия. Подавив это желание, захотелось гордо вскинуть голову и посмотреть на него самого с презрением. Выдохнув, наконец, я смогла спокойно ответить ему вопросом. — И что бы ты предложил сделать с этим бриллиантом? Гриндевальд прикрыл глаза и ленивым движением повел плечом. — Ты могла бы продать его мне и уехать куда захочешь с чемоданом денег. Я бы заплатил. Или могла бы попытаться изменить что-то. Стать героем. А ты выбрала спасти свою шкуру и скармливать мне обрывочные куски информации, оставаясь пленницей. Под конец речи он открыл глаза и взглянул на меня. — Тяжело, наверное, тебе в окружении одних дураков, да? А будет тяжелее, когда эти дураки одержат вверх, — я выпрямила спину. — Мне незачем менять будущее. Потому что тебя там нет. Он усмехнулся и состроил выражение лица «неплохо». — Как думаешь, зачем я все это делаю? — Чтобы добиться власти и подчинить себе маглов, потому что ты считаешь их низшими существами, — твердый голос, ни капли сомнения. Мужчина приподнял бровь и покачал головой. — Ты думаешь, что говоришь правду, веришь в свои слова, но ты ошибаешься. Ответь мне, ты когда-нибудь видела войну? — получив отрицательный ответ, он продолжил. — А последствия войны? Снова нет. Он посмотрел на меня со снисходительной улыбкой и перевел взгляд перед собой, в пустоту. — А я видел. Тысячи и тысячи опустошенных, вывернутых наизнанку людей с пустотой в душе. Без дома, без семьи. Наиболее везучие — всего лишь без частей тела. Пушечное мясо политиков, получивших в свои руки гремящие машины убийств, смертельные заклятия, сосредоточенные в одном маленьком патроне или пуле. Я видела, как по его бледной щеке катится слеза и задумалась: он сейчас играет или искренен? Зачем он мне это говорит? — Ты видела, как действуют разрывные пули? Видела, что они творят со своей жертвой? — Гиндевальд повернулся ко мне, заставляя меня застыть, выдавив тихие ответы. — Я хочу, чтобы этого больше не повторилось. Я хочу взять магловское правительство под контроль магов, чтобы никто во всем мире не увидел больше войны. Я хочу защитить всех. Магов и маглов. Я безостановочно качала головой. — Нет. Я не знаю, правду ли ты говоришь о своих намерениях, ведь из нас двоих лишь я не вру на вопросы, но новой войны не избежать. Я ведь говорила, в 1939 все начнется заново, и на этот раз будет хуже, гораздо хуже. Сухая ладонь Гриндевальда крепко сжала мою руку, для чего ему пришлось подняться с кресла и встать рядом со мной. — Я не допущу этого, — его глаза светились воодушевлением, верой в свои слова. — Альбус отказался от этой идеи, погрязнув в своих низменных махинациях, но я — нет. Я смотрела на Гриндевальда и не могла ничего сказать, лишь коротко сжала его руку. Он правда верит в это? А я? Даже если это и правда, его благими намерениями вымощена дорога в ад. До этого мне всегда казалось, что Гитлер и Гриндевальд в мире Гарри Поттера действовали сообща, но так ли это? С другой стороны, Геллерт Гриндевальд прекрасный лжец и манипулятор. Вполне возможно, что сейчас я в самом центре паутины, и с восхищением смотрю на паука, который заматывает меня в плотный кокон. Он отпустил мою руку, пожелал спокойной ночи, и, не оборачиваясь, покинул комнату, оставив меня в замешательстве и с кучей вопросов.