Не все то золото, что блестит

Найти дом этого таинственного учителя в глуши было непросто. Пока я дважды обошла маленькую деревеньку, уже начало темнеть, но я отказалась от предложения на ночлег и двинулась дальше от деревни. Ближе к горам. Хотелось добраться до своей цели сегодня, не отвлекаясь даже на ночёвку. Каким-то чудом, наконец, я дошла до домов, построенных у подножия горы. Холодный ветер проходил сквозь одежду, и я поторопилась постучать в дом. Дверь открыл невысокий мужчина, одетый в монашеские одежды. — Ха! Дошла, — он улыбнулся и пригласил меня в дом. Весело. Он что, сомневался, что я доберусь? Нарочно путал меня? Каждая комната дома была занята учеником Бадмагуро. Он пояснил, что в близлежащих домах — тоже его ученики, которые помогают ему с пасекой, фермой и прочим. — Вот, — он открыл перед ней дверь в маленькую комнату. — Она недавно освободилась, как раз для тебя. Комнатка была маленькой и аскетичной. Из мебели была тумбочка для одежды, стол и стул. Вместо кровати стеганый оранжевый матрас. Всё выглядело обыденно, кроме вида из окна, который я смогла оценить только утром. — Я никого не держу в неволе. В любой момент ты сможешь уйти. Я перевела взгляд с убранства комнаты на смуглое загорелое лицо Бадмагуро и покачала головой. — Не сегодня. — Что же, замечательно, — он хлопнул в ладони. — Отдохни с дороги, подъём в шесть. «Сплю на новом месте, пусть приснится жених невесте», — захихикала я, лежа на матрасе. Мне было спокойно здесь, никаких «звоночков» от интуиции или криков об опасности. Так что, не мучаясь с тем, чтобы заснуть, я закрыла глаза и отключилась. Рыжий лис бежал по лесу. Иногда он останавливался и начинал копать землю лапами, но через некоторое время прекращал, и снова бежал в неясном направлении. Лисье фырканье перемешивалось с рычанием. Вдалеке слышался лай гончих собак, но лис лишь тряхнул ухом и побежал дальше. Иногда он резко сворачивал вбок, а порой, кружась на месте бежал прямо в сторону собак. Но так и оставался непойманным. Где-то слышался одинокий волчий вой. Всё это время я следила за происходящим сверху, словно парила в воздухе. Но в какой-то момент я поняла, что стою на земле, и стоило мне двинуться, как под ногами хрустнула сухая ветка. Зверь обернулся и застыл, глядя на меня. С лисьей морды на меня смотрели два разноцветных глаза. Лис прыгнул в мою сторону… Вздрогнув, я проснулась от того, что кто-то похлопывает меня по плечу, в попытке разбудить. Как я заметила на следующий день, почти у всех учеников были короткие волосы. Кто-то ходил с ежиком на голове, некоторые девушки щеголяли со стрижкой «под мальчика». Как объяснил мне Бадмагуро, каждый новый ученик оставляет свои прошлые ошибки, глупость, слабость, лень и постригает волосы. После этого проходит погружение в воду, примерно, как при баптистском крещении. Посмотрев на свои волосы, которые выросли до середины лопаток, я вспомнила, как Геллерт проводил по ним пальцами, перебирая каждую прядь. Нет, правильно они придумали состригать волосы. Как многие девушки, я находилась в порочном круге: отрастить волосы — заскучать — сделать каре — пожалеть. Время от времени мне хотелось сделать что-нибудь абсолютно экстремальное с волосами, но я никогда не решалась, но вот он: шанс настал. Мужчина посмотрел на меня с вопросом, застыв с ножницами над моей головой. — Режьте. Тот убрал длину ножницами, а потом прошелся машинкой. Я беспрестанно трогала ежик волос на голове, поражаясь себе, правда ли я это сделала. Возможно, это было самовнушением, но мне казалось, что мне стало легче. Как будто с груди упал большой камень, переставая давить на сердце. Погружение в воду проходило в какой-то купели, где я в чистой одежде встала в воду, рядом с Бадмагуро. Мужчина положил мне одну руку на лоб, а второй, придерживая меня за спину, окунул на несколько секунд в воду. Только после этого очищения мне выдали серо-синий комплект одежды, похожий на облачения монахов. Со следующего дня началась моя учеба. Каждый ученик, кажется, занимался по своей программе. Когда я наблюдала за боем двух послушников, бившихся на боевых шестах, я спросила у учителя, как скоро и я буду учиться драться, на что он вскинул брови и оглядел меня с удивлением. — А разве ты пришла сюда за этим: научиться драться? Мне казалось, твоя сила лежит в другой плоскости. Для тебя лучшая драка та, которой не было, запомни. Кивнув, я с сожалением отвела взгляд от учеников. То на метле не катайся, то не дерись. Не жизнь, а каторга. Впрочем, долго жаловаться мне не пришлось. Бадмагуро с каждым днем увеличивал интенсивность тренировок. Забавно, что мои силы на него не действовали так, как должны. Ради эксперимента я использовала на нём силу, чтобы он разрешил мне учиться боевым искусствам, но в этом он был непреклонен. Зима сменилась весной, а та постепенно проигрывала лету. Течение времени совсем не ощущалось для меня. Я занималась интересным делом, я училась новому. Учитель заставлял меня пользоваться силой, когда кто-то отвлекал внезапным криком в ухо или встряхивал за плечи в момент концентрации. По словам Бадмагуро, я должна так научиться контролировать сосредоточенность, чтобы даже атомный взрыв не выбил меня из колеи. — Знаешь, я тут решил поддаться на твои чары, — учитель с хитрым прищуром смотрел на меня. — Хочешь боевые искусства — будут тебе боевые искусства. Радуясь своему успеху, подвох я заметила только когда пришла в зал на занятия. На другом конце помещения стоял парень с отросшими волосами. Значит, давно здесь. Он перебрасывал боевой посох между руками, и, когда я появилась, встал в стойку, готовый атаковать. Я не успела спросить, где мой посох, как Бадмагуро с радостной улыбкой объявил: — Никита уже получил своё задание: поколотить тебя палкой, а вот твоё задание: расположи его к себе как можно скорее, если не хочешь ходить с синяками, у него тяжелая рука. Чего? Я с возмущением уставилась на мужчину, но тот дал команду парню начать атаку. Никита сорвался с места, и я, глядя на его приближение, судорожно пыталась опутать его своей силой. Когда парень был в нескольких метрах от меня, а расположить его не вышло, я побежала от него в другую сторону. Сильный удар обрушился на моё плечо, и я, потеряв равновесие, упала на пол. Деревянный шест успел несколько раз опуститься на мои руки и ноги, когда Бадмагуро велел Никите остановиться. Учитель был прав, говоря, что у Никиты тяжелая рука: на предплечьях и ногах расцветали синяки, а у меня в душе цвело раздражение на такую подставу. — Видишь, твоя концентрация ничего не стоит в бою. Хорошо, что ты предложила мне эту идею, завтра повторим. Поняв, что моё избиение завтра продолжится, я весь день ходила за Никитой и опутывала его невидимыми для меня нитями. Но я чувствовала, что они действуют. Завтра я остановлю его. Наверное, этот учитель всё-таки не зря был мастером, потому что, оказавшись хитрее меня, на следующий день он представил мне нового противника. Глядя на моё обреченное выражение лица, он рассмеялся. — Не надо хитрить, Злата. Себя не перехитришь. Начинайте. Через неделю я могла назваться родной сестрой Лунтика, потому что фиолетового цвета на мне было явно больше, чем телесного. Но тогда же, под обрушающимися на меня ударами посоха, я смогла абстрагироваться от боли, возвыситься над ней и остановить нападавшего. Возведя руки вверх, Бадмагуро одарил меня довольным взглядом. После первого успеха, прогресс пошел быстрее. К лету я могла остановить нападавшего до того, как получу первый удар. Когда у меня впервые получилось, я затанцевала от радости, натыкаясь на недоуменный взгляд девушки, которая пыталась меня атаковать, но это меня не остановило от моего победного танца. — Ты знаешь, какой сегодня день? — Бадмагуро сидел со мной на выступе скалы, рассматривая раскинувшееся под нами горное озеро. Наморщившись, я вспоминала дату. Перед глазами встал экран телефона, с которого я только вчера звонила бабушке. Двадцатое июня. Значит, сегодня двадцать первое, что я и сообщила учителю. — День летнего солнцестояния. Очень сильный день, — он положил мне руку на плечо. — В году несколько таких дней, и тебе нужно пользоваться этим, получая энергию от самой природы. Я кивнула, вспоминая Мидсоммар, который был так давно, и уголки моих губ дрогнули в легкой улыбке. — Ты знакома со скандинавскими легендами, Злата? — дождавшись моего жеста рукой, мол «немного», Бадмагуро продолжил. — Ты знаешь, что Один Всеотец провисел на Мировом дереве девять дней, чтобы получить знания? — Он провисел, пригвожденный своим копьем, — я кивнула, вспоминая рассказанную мне легенду и перевела взгляд с гладкой поверхности озера на учителя. — Твои девять дней окончены, Злата. Моё тело покрылось мурашками от его слов, а внутри, в нетерпении, дрожала струна. — Выгоняешь меня отсюда? — я ухмыльнулась. — Думаю, ты сама не против вернуться туда, откуда тебя так жестоко вырвали. Я повернула голову к мужчине и прикрыла рот рукой. Откуда он мог знать это? Но самое главное: неужели он может вернуть меня обратно? — Если ты захочешь, можешь остаться здесь, но если хочешь вернуться — нужно будет сделать это сегодня. Только знай: обратного хода уже не будет. Проведя рукой по своим коротким мальчишечьим волосам, я кивнула. — Конечно, я хочу вернуться. У меня хватило времени, чтобы позвонить бабушке и попрощаться с ней. Она сказала, что через неделю мои родители приедут в гости. «Может, подождешь их приезда и попрощаешься с ними сама?». — Не могу бабуль, это нужно сделать сегодня. Люблю тебя. Я взяла ридикюль, в котором так и хранились мои документы с того времени, захватила с собой телефон и читалку. Бадмагуро передал мне пакет, не пропускающий воду, и велел сложить всё ценное туда, потому что, чтобы вернуться, мне нужно было нырнуть в то горное озеро. Наконец, сложив свои скудные пожитки, в рюкзак, я стояла готовая к возвращению. Поблагодарив учителя за его уроки, я попрощалась с ним и прыгнула в воду, которая тут же сомкнулась надо мной, обхватив меня в свои объятия. Вода сначала утягивала меня ко дну, а потом с силой вытолкнула наружу, к яркому солнцу.