A Path Less Taken

— Базы с людьми под замком, теперь что по плану? — спросил Энакин со скрещенными на груди руками. Асока молчала во время разговора, что волновало Энакина, но он не мог позволить себе сейчас заострить всё своё внимание только на этом. — Мы должны начать переговоры с лидером восстания, Хордуном. Мы используем заложников, чтобы заставить их выслушать нас, после чего докажем свою невиновность, — сказал Свантон. — И по-твоему, как ты это сделаешь? — спросила его Асока к удивлению, Энакина. Она мягко кивнула ему, после чего обратила внимание на Свантона. — По идее, мы должны дать повстанцам некоторое количество защитных кодов для входа в наши хранилища, после мы поменяем их на новые. Надеюсь, это убедит их в нашей невиновности, что позволит закончить эту идиотскую войну, — ответил Свантон, похлопав по своему оружию, — вы должны присутствовать там, как мои телохранители. Солдаты в это время будут охранять наши позиции здесь. — Хорошо, сделаем как сказано. Теперь другой вопрос, как мы свяжемся с их лидером? — добавил Энакин. — Дополнительной выгодой от нашего набега на опорный пункт с генератором стал захват местной линии экстренной связи, нам остаётся только отправить им сообщение, — ответил Свантон, пока включал радио, — мы запустим сигнал на все острова, на всё компьютеры, я хочу, чтобы все увидели это! — Есть, сэр! — послышался голос, исходящий из радио, когда Свантон двинулся к экранам. Энакин, использовав момент, подошёл к Асоке. — Что случилось? — спросил он нежно, на что Асока ответила, покачав головой. — Не здесь и не сейчас, позже, наверное, — ответила Асока не менее мягким тоном, пока смотрела, как Свантон отправляет своё сообщение восставшим. Может Пло Кун и Энакин временно успокоили её, но в целом она не была рада содеянному. Она попыталась не закрываться под взглядом Энакина. Она понимала причину его беспокойства, она сама беспокоилась за себя, но здесь было не место и не время для этого. — Сообщение доставлено, — сказал Свантон, приближаясь к экс-джедаям. Выражение лица Энакина сразу пришло в норму, когда тот повернулся к Свантону, — я сказал им встретить нас у моста, соединяющего нашу базу и квартал Миланд. — Мост? Ты не боишься снайперов противника? — спросил Энакин. — Со мной там будете вы, так что я сильно не беспокоюсь. Кроме того, иметь людей, которые могут использовать это, сильно облегчает дело. Давайте уже идти встречать их, — ответил Свантон показывая на их световые мечи, на что Энакин нахмурился, тогда как Асока просто последовала за ним. Её бывший мастер остановился на минуту, чтобы посмотреть на неё, а потом, натянув капюшон, последовал за ними. Энакин искренне удивился бы обстрелу со стороны противника. Пожалуй, это было нормально, ведь у них находились множество солдат противника, так что сторона противника вряд ли захотела бы рискнуть. — Что связывает вас обоих? — спросил неожиданно Свантон. На что Энакин нахмурился сильнее. — Ты заплатил нам за работу или ради ответов про нашу личную жизнь? — спросил он подняв брови. Этот ответ ему казался очень по похожим на то, как отвечали наемники, если такое понятие вообще существовало, ведь он был новенький в этом бизнесе. — Ну, нет. Я просто подумал… неважно, — ответил Свантон покачав головой. — Ты не должен говорить про нас кому-либо. Если спросят, ты не знаешь, как мы выглядим, а также нас здесь никогда не было, — ответил бывший джедай хриплым тоном. В его голосе были слышны нотки угрозы. Свантон всё расслышал отлично, судя по тому, как его лоб покрылся морщинами. — Как скажешь. Вы добились за день большего прогресса в этой войне, нежели мы за последние несколько месяцев, так что мы будем молчать. — Отлично, — послышался его ответ. Энакин затем переметнул свой взгляд наружу, иногда посматривая на Асоку, которая сидела на заднем сидении, всматриваясь в окно. На её лице отсутствовали эмоции, хотя они были, но их было невозможно уловить, как прыгающий луч лазера в тёмной комнате. Когда машина остановилась, Асока вышла из неё первой. Её взору открылась другая машина, которая была окружена десятками бойцов, что охраняли их лидера, Хордуна, как его называл Свантон. Они привезли с собой легкие броневики с пулемётами. Всё они были так же хорошо сложены, как Энакин, некоторые еще лучше, и кроме того, все были вооружены до зубов. Они доверяли Свантону так, как охотники за головами доверяют полиции. Похоже лидер восставших привёл сюда лучших своих людей. — Видимо мы не должны нагнетать обстановку, — сказала Асока вышедшему вслед за ней Энакину. — Это пока. Когда они начнут стрелять, я схвачу Свантона, а ты будешь их держать на месте, — ответил он шёпотом, следуя за Свантоном на мост. — Ты не предупредил о компании, — твёрдо сказал Хордун, как будто его голос уже не звучал так, словно он жевал гвозди днями: грубо и колко. По его походке и осанке, схожую с клонами, можно было догадаться о его военном прошлом. — Ты должен войти в мою ситуацию, — ответил Свантон, поднимая руки, — всё же, я пришёл сюда без оружия. Хордун не обратил внимание на него и перевёл взгляд на Асоку и Энакина. Тогрутка просто проигнорировала его, тогда как Скайуокер ответил холодным взглядом. Лидер повстанцев ответил Энакину тем же. — Мне не нравится, как этот смотрит на меня, — сказал Хордун, показывая на виновника. — Неужели я делаю твоё нахождение здесь неудобным? — спросил Энакин Хордуна, скрестив руки и приподняв бровь. — Ты нервируешь меня, отчего мои руки чешутся подстрелить тебя — парировал Хродун. — Оставь свои пушки на месте, мы здесь для переговоров, не забыл? — спросил Свантон. — Да, переговоры, — лениво ответил лидер восстания, как будто это для него ничего не значило, — отпусти нескольких наших ребят, и я переговорю с тобой, — саркастический тон Хордуна не понравился Энакину, но Свантон или проигнорировал это, или просто не услышал, так как приказал своим людям отпустить часть пленников. Энакин и Асока заметили это, но не придали значения. Секунду спустя, один из заложников толкнул Асоку локтем. Асоке пришлось сдерживать саму себя что бы не ответить. Это увидел и Энакин, который впал в бешенство и ему пришлось выдохнуть, сжав кулаки, чтобы не поддаться эмоциям и не сломать наглецу руку. — Сделано. Теперь мы можем начать переговоры вокруг основных проблем, — сказал Свантон чёрствым голосом. Было видно, что он не в настроении играть в игры. — Давай. Ты говорил, что у тебя есть доказательство вашей невиновности в ситуации с экспериментами, которые мы «думали» сделали вы, — ответил Хордун, особенно выделив последнее слово. Этим он показывал уверенность в вине противника. —Угу, ты же не имеешь право прохода в хранилища правительственных баз, не так ли? — риторически спросил Свантон. — Если быть честным, не хотел бы я видеть, что на самом деле там творилось — ответил Хордун с жёсткостью в голосе. Это всё начинало нервировать Энакина, а именно голос и тон Хордуна. Это было похоже на то, как будто тебя заставляли слушать звук царапания ногтями по стеклу, не настолько плохо, но близко. — Тогда позволь нам показать тебе, — сказал Свантон, указывая рукой в сторону машин. Хордун, посмотрев на машины, а потом на Свантона, прищурил глаза в сомнении. После, он посмотрел на Энакина и Асоку, протянув руку. Ни Энакину, ни Асоке не нужно было слов, чтобы понять ход его мыслей. — Нет-нет, этого не случится, — сказал Энакин, скрестив руки. — Не отдадите оружие, сделки не будет! — ответил Хордун. — И почему мы должны тебе доверять? — спросила Асока. — Вы и не должны, у вас просто выбора нет. Отдайте их мне или переговорам конец. Асока сжала свои пальцы. Это всё начало надоедать ей. Сейчас она лучше предпочла выслушать скулёж Гривуса про джедайское отребье, нежели его: это уже говорило о многом. С недоверчивостью Асока отдала ему свои световые мечи, за ней последовал Энакин, хотя свой запасной он оставил при себе. Если всё пойдёт по худшему сценарию, он использует его, не задумываясь. — Испортишь их, и я сломаю тебе шею, — тихо сказал Энакин Ходуну. Хордун посмотрел на него строгим взглядом, но разъяренный взгляд Энакина был намного страшнее. Некоторые повстанцы схватились за своё оружие, опасаясь его возможной атаки. — Буду считать себя предупреждённым, — ответил Хордун, пока шёл к машине. Многие из восставших держали Энакина, Асоку и Свантона на мушке. Чаша терпения Энакина и Асоки из-за действий повстанцев уже подходила к пределу. Энакин изначально не блистал терпением, в отличие от Асоки, так что или действия бунтовщиков были невыносимыми, или же Асока всё сильнее стала походить во всём на своего бывшего наставника, в особенности по части терпения. — Это начинает действовать мне на нервы, — прорычал Энакин. — Да что ты говоришь? — саркастично промямлила Асока по пути. — Нет-нет, вы двое пойдёте отдельно, — сказал один из солдат противника. На этом терпение Энакина кончилось. Пошло оно всё к чёрту. — Пошёл ты в жопу, — сорвался на него Скайуокер, показывая средний палец. Он полностью проигнорировал его «команду», то же самое сделала Асока. К их удивлению, Хордун не среагировал на это, ничего не сказав. Хотя, на самом деле, он всё-таки проговорился. — Полезай внутрь Джевло, пока я тебя не отправил назад, — скомандовал Хордун, сев на кресло водителя. Это заставило Асоку немножко зауважать этого человека, но лишь самую малость, так как его голос до сих пор имел свойство выводить из себя. — Ну, зато мне не придётся возиться с этими уродами, — донесся ответ солдата. Энакин уже был готов взорваться от раздражения, а Асока сильнее сжала пальцы. Может быть, этот парень станет для неё хорошим подопытным по части убийства людей. Её руки чесались задушить гада. Хотя она и не была из вспыльчивых, но этот парень довёл её до самого предела. Ни Асока, ни Энакин не сказали и слова во время всей поездки. Это не спасло их от взглядов солдат противника, которые смотрели на них, едва сдерживаясь, чтобы не начать задавать вопросы. Первыми нервы сдали у Асоки. — Вам чем-то помочь? — спросила она. — Такая молодая и красивая, почему ты находишься здесь, убивая людей? — спросил один из солдат, который видимо был олицетворением самоконтроля. — Может лучше засунешь свой нос в дерьмо банты и перестанешь задавать глупые вопросы? — сорвалась Асока. — Она пошла в тебя, — ответил солдат, указывая пальцем на Энакина, который тоже не был настроен на разговоры. — Учитывая то, что мы сидим здесь под прицелом ваших бластеров, мы не можем считаться друзьями, так что прошу, перестань задавать вопросы и заткнись к чёртовой матери, — буркнул Энакин. Большинство солдат напряжённо вглядывались в Энакина. Им не нравился то его голос, они боялись, что тот сможет сломать им шеи с его мистической силой, позволяющей подминать тяжеленные снаряды мортир. В отличии от девочки, он без зазрения совести мог это сделать, они видели записи его боя и знали это наверняка, поэтому решили заткнуться. Асока и Энакин хотели закончить с этим делом побыстрее, и это было бы легче, если солдаты бы заткнулись, как делали клоны в своё время, к сожалению, они клонами не были. — Ты называешь это необходимостью? — ахнул один из бунтовщиков, всматриваясь в экран. — Да! Потому что вы пытались убить нас, не так ли? — прокричал Энакин в ответ, его лицо… Асока не знала как охарактеризовать это: это не было просто лицом, наполненным гневом, потому что тогда там был бы некий огонь, но и обычным сердитым ворчанием это нельзя было назвать. — И ты утверждаешь, что вы здесь ради мира?! — спросил он в ответ. — Не я, а они! Я, во имя Силы, охотник за головами! Я здесь не для того, чтобы играть роль миротворца, с меня хватит этого бреда! Я здесь для того, чтобы сделать работу! Я сделаю всё для её успешного завершения и для получения моей оплаты. Если бы я действовал по-своему, то вырезал бы всех, кто находился в этом здании. Даже при этом я смог бы пленить нужное количество людей для начала переговоров, — прояснял Энакин с угрюмым лицом. — Так что, сделай одолжение, пойди и всунь в свою жопу спидер, а после включи мотор, хотя бы сможешь меня развеселить. Асока не смогла удержать себя от ухмылки после слов Энакина. Никогда еще она не видела Энакина кричащего на кого-то, хотя зрелище было достаточно забавным. На это бунтовщик, ругавшийся с Энакином, кинул взгляд на неё. — Тебе это кажется смешным? — спросил он со злостью в голосе. — Конечно же нет, поэтому я не смеюсь, — ответила Асока холодно. Солдат посмотрел на неё с явной ненавистью на лице. — Тебя не учили уважать старших, девочка! — сказал он, на что Асока захотела закатить глаза. — Уважение должно быть заслужено, учитывая то, как ты разговариваешь с нами… — говорила она, показывая рукой на себя и Энакина — … ты не заслужил. Так что сделай милость и засунь спидер в свою… — Несколько минут оставил одних и они уже грызутся как дети, — сказал Хордун, неожиданно войдя в отсек. Асока была удручена невозможностью завершить предложение, при этом ей еле хватило сил, чтобы не сказать, что именно этот солдат всё начал. Подумав об этом, она поняла, как похоже было такое поведение на детское, благо Энакин прикрыл её. — Ты бы лучше нанял более умных людей для охраны, ведь твой солдат утопил бы даже Гунгана своим идиотизмом, — ответил Энакин. Асока закрыла свой рот со всей силы, чтобы не заржать. Гунганы учились плавать раньше, чем учились ходить. Лицо солдата исказилось от злости и оба экс-джедая заметили, как его рука потянулась к оружию на поясе. Энакин медленно поднял руку, желая задушить солдата, по его виду можно было догадаться, что он хотел, но не мог остановить себя. — Прекращай кривляться! — закричал Хордун, стукнув солдата по башке. Настолько сильно, что его голова откинулась на несколько сантиметров, — охотники за головами работают ради денег и не ведают жалости, а ты уже довёл их до предела. Такой дебил, как ты, не смог бы прожить в армии больше двух секунд. — С этим мы можем согласиться, — сказала Асока, разминая запястья. — Ну, теперь-то ты закончил? — Мы обыскали множество баз, но ничего не нашли, — ответил Хордун, приковав к себе внимание остальных восставших, которые были поглощены жарким спором экс-джедаев со своим товарищем. — Подожди, ты серьёзно говоришь, что они не проводили эксперименты?! — осведомился один из бунтовщиков. — Нет, никаких. Я не видел ничего необычного, ни странных каркасов, ни неестественных машин или фигни такого сорта. Просто заурядные машины, наличку или другие правительственные товары, они полностью чисты, — ответил Хордун своим обычным хриплым голосом. — Подожди, это значит… — Все, кто умер во время этой войны, умерли ни за что, — прервала Асока грустным голосом. Послышались звуки падающих тел. Это были солдаты, они не были в состоянии переварить информацию. Солдаты сидели с лицами, искривлёнными в сожалении и горе, включая Хордуна. — Как это всё началось в первую очередь? — спросил Энакин. — Честно говоря, начальные слухи были поверхностными, в лучшем случае. Странные слухи, необъяснимые причины смерти… Не успели мы опомниться, как начались массовые протесты с требованием свергнуть коррумпированное правительство, — отвечал Хордун, пытаясь при этом, ровно уложить свои растрёпанные волосы, — и это всё оказалось ложью. Во имя… — Я предполагаю, что война теперь окончена? — Да, так и есть. Теперь настало время возрождения, — сказал Свантон, войдя в комнату с двумя мешками. — Я взял это из хранилища. Это остальная часть ваших денег, ну и ваше оружие. Энакин и Асока с радостью взяли мешки, а оружие прикрепили обратно к своему поясу. Всё же, в воздухе висел один последний вопрос. — Как именно выглядели трупы «подвергнутых пыткам» людей? — спросила Асока. — На них были резаные и обожжённые раны. Разных размеров и форм, при этом ни одна из них не подходила под описание известных нам инструментов. — Вы хотя бы подозревали, что ищете местного серийного убийцу? — спросил Энакин. — Нет, конечно же. Из всех преступлений, совершаемых на Кристофсисе, убийство было наименее частым, — ответил Хордун, — даже так, там не было ничего… точного. Энакин только удивился этому. Такое не редко встречалось на любой планете галактики. — Вот вам бесплатный совет, ищите виновника среди местных, — сказал Энакин и последовал за Асокой, которая выходила из комнаты. Ни один из них не проронил слова, пока они добирались до Затмения. Они отказались от сопровождения и хранили молчание, пока не добрались до космоса. — Это было… что-то с чем-то, — неловким голосом произнесла Асока. — Абсолютно. — Спасибо тебе, сам знаешь за что… — сказала Асока, на что Энакин повернул голову в её сторону. Её нормальный вид был сменён каким-то одиноким. — Исходящие от тебя чувства были мощными, мне не нравилось, что они делали с тобой, — ответил Энакин, пытаясь сохранить спокойствие. Но эмоции в его глазах, положение тела выдавали его полностью. Радостно было то, что им не приходилось надевать маски при разговоре друг с другом. — Как бы мне тоже. Ты был прав, когда говорил, что иногда приходится убивать, потому что надо, но… это таит в себе большее, если приглядеться вокруг внимательнее. Я бросила в бунтовщиков бронированный транспортник. Один из них не умер сразу, наоборот, он выглядел как персонаж из фильмов ужасов, нежели на жертву военного конфликта. Это просто… — остановилась Асока. Энакин пытался всеми силами сконцентрироваться на работе пилота. — Как ты можешь жить, зная какая ноша у тебя на душе, — продолжила она, — он пытался убить меня и моих солдат, но он не заслуживал такой ужасной участи. — В этом случае, тебя гложет не само убийство, а то, как ты его убила. — Оба гложут, но вторая часть больше, — ответила она. Энакин, включив гипердвигатели, повернулся к ней с тоской на лице. — Смотри, я не буду лгать тебе. Я смог быстро привыкнуть к убийствам из-за случившегося с моей мамой… — на этом Энакин замолчал, что заставило Асоку поднять взгляд с пола на него. Она никогда не слышала, чтобы он упоминал свою мать. Никогда! — Если ты не хочешь… — Видимо мне придётся тебе рассказать эту историю, — начал говорить Энакин, перебив её. Он взял паузу для того, чтобы перевести свой взгляд с неё на бесконечный космос. Асока чувствовала, как он пытался собраться со своими мыслями, он сложил свои руки на ноги в тщетной попытке остановить дрожь в коленях. — Это случилось немногим раньше начала Войны Клонов, — сказал он, повернувшись к Асоке, — в то время, по велению Совета, я был назначен телохранителем Падме после того, как на неё два раза безуспешно покушались из-за её позиции о создании временной армии. Тогда я еще был Падаваном Оби-Вана, который сам был занят поисками заказчика, — продолжал он, — примерно в это время, когда мы были на Дженозисе, у меня случилмсь видения про мою маму. Воспоминания искажались, но смысл был ясным, она была в опасности, и я должен был, нет, был обязан вернутся на Татуин, я не имел права потерять её. Даже несмотря на то, как я ненавидел эту планету. Асока заметила, как он сжал ногу и второй рукой, для того чтобы унять бесконтрольную дрожь. Его лицо засияло плеядой эмоций: они были повсюду, разлетаясь как лучики солнца от зеркала. Теперь стало понятно, почему Энакин был таким плохим Джедаем, но отличным пользователем Силы, он всё ещё подчинялся своим эмоциям. — В то время я понимал, что не мог пойти, но Падме смогла убедить меня. Кончилось всё тем, что мы ушли и я встретился с моим бывшим владельцем, — он это сказал ядовитым голосом, рабство было ненавистным для Энакина больше всего, — он рассказал мне о том, как к нему пришёл человек, выкупил её и женился на ней. Я так много пропустил, будучи занятым джедайскими делами… Энакин сжал свои руки настолько сильно, что его кровеносные сосуды были видны как под рентгеном. Теперь она понимала, почему он не говорил о своём прошлом, так же стало понятно, что она не была главной причиной его ухода из Ордена. Она была просто катализатором, не более. — Я пошёл к этому человеку, он рассказал мне о том, как Песчаные Люди похитили её. Я пошёл искать её, сломя голову. Они мучили её и не давали умереть, чтобы мне хватило времени на последние, прощальные слова с ней, — сказал Энакин с закрытыми глазами, пока он не открыл их с ужесточённым взглядом на лице, — ты когда-нибудь чувствовала себя так грустно, что хотелось провалится под землю, а после тебя охватила такая злость, что она могла бы сжечь твою плоть и кости, как неугасающая лава на Мустафаре? Асока не знала, что ответить, и была рада этому. Она никогда не чувствовала такую грусть и злость в жизни. Не говоря об одном дне или даже минуте. Энакин принял её молчание как отрицательный ответ. — Я могу сказать тебе одно, это нарастает в тебе, охватывает тебя, тебе невозможно видеть и понимать здраво, всё твоё естество наполняет месть: слово превращается в чувство, чувство в действие, и это то, что я сделал. Я вырезал всех Песчаных людей в том лагере, женщин, детей, всех, без жалости. У меня не было сострадания по отношению к таким монстрам, — продолжал он, — всё же, именно мысли о том, что среди них не было достойных спасения, облегчило мне задачу. Они были из тех, которые думали только про себя и наслаждались убийством. Пока я не убиваю невиновных, я не буду чувствовать толики сострадания или сожаления. Никогда! Бросив взор на Асоку, Энакин увидел, как она старается не смотреть на него с жалостью или сказать бесполезное «мне жаль». Она прекрасно понимала, что Энакин хотел услышать это меньше всего, меньше всего он хотел жалости от других. — Ну? — внезапно спросил Энакин. — Ну, что? — Ты не будешь бессмысленно извинятся? — спросил он. Асока сдержала себя, не ответив на этот вопрос. Она подумывала об этом, что не прошло мимо его глаз. Это те немногие случаи, когда она жалела об их умении читать эмоции друг друга без слов. — Я понимаю, что в этом смысла нет, — ответила она, на что Энакин улыбнулся легкой улыбкой, которая обрадовала Асоку. — Оказывается, ты меня хорошо знаешь. — Лучше, чем кого-либо другого, — ответила Асока, пытаясь скрыть свою улыбку. Иногда она удивлялась их способности снять стресс и напряжения в считанные секунды. В этом случае умение пришлось как никогда кстати. — Однажды я сделаю конкурс для тебя и Падме. Кто наберёт больше очков… не знаю, получит от меня печенку или что-то такое. — Ты это сейчас серьёзно?! — изумленно спросила Асока. — Ну да, я серьёзно, удивлена? — Нет, просто странно, — ответила Асока, — почему печенка? — Я это по телику видел, тогда было смешно, хотя и сейчас тоже. — И что по-твоему сделала бы Падме, услышав твоё предложение? — Наверное, покачала бы головой, назвав меня несносным. — Похоже на неё, — ответила Асока, посерьёзнев, — так… думать о моих противниках, как о животных, помогло бы мне их убивать? — Это не то, чему я хотел тебя обучить. — Ну…и? Долго мне придаться ждать, пока я привыкну или мне придётся убивать, пока не буду чувствовать ничего? — В этом и проблема. В прежние времена, чувство сострадания в тебе было только плюсом, но теперь, учитывая нашу работу… — Да, это очень непродуктивно, знаю, — сказал тихо Асока, взяв одну руку в ладонь другой и неловко начав тереть. — Не переживай, со временем станет легче, — ласково ответил ей Энакин. — Да знаю я, хотя, что может быть хуже, чем сейчас? — Не накаркай тут, зная нашу «удачу», — ответил он, заставив Асоку улыбнутся во все зубы. — Еще как знаю, самая «лучшая» в мире! — Это просто недооценка века! Она на уровне моей и Оби-Вана, когда мы упали в гнездо с Гундарками. — Для справки, это было твоей виной, — сказала Асока сияя улыбкой. — Не было, — возразил Энакин, устроившись поудобнее в своём кресле, — это не я уронил свой световой меч туда. — Это не на твоей заднице висела дюжина Уничтожителей, — сказав это, Асока немедленно закрыла рот, — я всё еще не привыкла выражаться перед тобой, на Кристофсисе я хотела это сделать только из-за того дебильного солдата. — Хорошо, что ты не попросила прощения, а то у меня бы бомбануло, — ответил Энакин, заставив Асоку закатить глаза. — Я знаю, я это говорила миллион раз, но ты что-то с чем-то. — Как будто я не знаю? — Сила! Ты просто не можешь оставаться серьёзным дольше десяти минут! — Ты хочешь, чтобы я весь день сидел с кислой рожей? — Я не это имела в виду. Мне просто интересно, как ты это делаешь! — Ты должна научится оставлять проблемы позади себя. Не самое легкое решение вопроса, но всё же рабочее. — Ты прав, это намного сложнее, чем кажется на первый взгляд, так что почёт и слава тебе за это умение, — сказала Асока. — Ты тоже этому научишься, если я смог, то и ты сможешь. — Если ты до сих пор не заметил, я — это не ты. — Правда. Ты не такая как я. Немного менее остроумная, почти что равна в битве на мечах, почти… — Есть что-то, в чем я лучше тебя? — спросила Асока утомлённым тоном. Энакин ответил ей, ухмыляясь. — Ты мудрее, менее безрассудна и побеждаешь, когда дело доходит до возраста. Есть еще несколько вещей, но если я продолжу, то звучать это будет как в дешёвом ситкоме, — ответил он, прервав улыбку Асоки. — Продолжай, я не буду судить, хотя буду, если это настолько плохо, как ты высказался. — Нетушки, я не подставлюсь под это, особенно зная, что ты сама бы не сделала. Даже не пытайся опровергнуть. — Я проклинаю тебя за то, как хорошо ты меня знаешь, — ответила Асока. — Думаю, я знаю тебя лучше всех. — Может мне тоже набацать викторину для тебя и Мастера Пло о себе любимой? — О-о… нет. Ты бы сказала, что все мои ответы неверны, а его ответы правильны только для того, чтобы выставить меня идиотом. — Я бы не сделала! Хотя, спасибо за идею, — ответила Асока широко улыбаясь. Улыбка Энакина увеличилась, когда он уселся в своём кресле. Он был рад, увидев радостное лицо Асоки, что ей сейчас намного лучше. К сожалению, он всё еще помнил, что это временно. При повторении ситуации, Асоке придётся встретится с проблемой лицом к лицу. Он надеялся, что их нервов хватит для этого.