Научи меня жить заново

Назойливый будильник издает сигнал уже, наверное, в третий раз. Гук вновь нехотя отключает его, отсрочив пробуждение на пять минут. Теплой плед прижимал парня к кровати и никак не хотел выпустить из своих крепких объятий. Но высвободиться нужно, ведь это первый рабочий день. С трудом подняв налитые свинцом веки, парень поднялся на локтях и, потянувшись, медленно сполз с достаточно удобной кровати. Оглядевшись, Чон подметил, что настолько светлого помещения у него еще не было. Комнатка хоть и скромная, зато достаточно уютная и идеально подходит для одиночного проживания. В ней даже присутствовал небольшой телевизор и мини-холодильник. Чонгук заметил все эти прелести только сейчас, так как вчерашним вечером он обессилено упал и провалился в сон. Солнечные лучи болезненно ударили по глазам, напоминая, что стоило бы поторопиться, если темноволосый не хочет опоздать. Поспешно натянув на себя футболку и домашние шорты, Чон поплелся умыться. Проделав эту операцию, он резво оделся в рабочую униформу, что его работодатель выдал ему вчера, и направился к выходу. Открыв дверь, Гук поспешил к подсобке, дабы взять необходимый инвентарь, но неожиданно его отвлекли. — Чон Чонгук! С добрым утром! — окликнул младшего Чимин, догоняя парня. — И вам, — ответил Гук и учтиво поклонился. — Слушай, давай без этого пафоса и ненужных формальностей. Не хотел бы иметь деловые отношения с работниками моего дома. Хорошо? Чон на пару секунд впал в ступор. Он никак не ожидал, что столь влиятельный человек способен общаться с ним на равных, ведь зачастую даже его ровесники парня ни во что не ставили. — Я тебя понял, — улыбчиво ответил на это младший. — Вот и отлично. Что ж, не хочешь пойти позавтракать? — все с тем же дружелюбием, интересуются Пак. — Нет-нет, спасибо. Я куплю что-нибудь чуть позже, у меня ведь есть личный холодильник. — То есть ты собрался до обеда голодать? — произнес старший, скрестив руки на груди и взглянув на работника снизу вверх, — Так не годится. Все работники этого особняка считаются семьей и теперь ты стал ее частью. Так что пойдем и без пререканий. — закончил Чимин, хватая парня под локоть и с силой тащит его (в ЗАГС) в столовую. Минуя длинные коридоры, Гук в очередной раз заинтересованно озирается по сторонам. Вчера он не замечал многих интересных деталей. Роскошные картины, изящные вазы и белоснежный диван, что непроизвольно притягивал к себе взгляд. Не смотря на то, что обычно люди восхищаются подобным, Чон разочаровался, прикинув, сколько ему придется убирать и сколько собственных органов придется продать, если он что-либо разобьет. Подойдя, темноволосому в нос ударил манящий запах свежеприготовленной пищи. Глаза разбегались от количества небольших тарелок, от одного только вида которых капали слюнки. Обычно он завтракал тем, что оставалось с ужина, а тут. Взгляд младшего сразу же приковал шоколадный пудинг. Не понятно почему, но темноволосому захотелось попробовать именно его. Пак, сев на свое место, придвинул к себе несколько тарелок и с детским азартом оценил их содержимое. Чон поспешил последовать его примеру и, присев, нерешительно потянулся до заветного блюда. Как только языковые рецепторы ощутили вкус пудинга, парень был поражен тем, насколько он потрясающий. На некоторое время наступила тишина, так как все были заняты процессом поглощения пищи. Дожевывая последний кусочек, Гук краем глаза заметил, что хозяин особняка толком ничего не съел. Взглянув на его лицо, парень забеспокоился еще больше, так как Пак заметно побледнел. Чон хотел было задать вопрос о его состоянии, но не успел. Чимин слегка покачнулся и едва тряхнул головой. Темноволосый тут же подскочил со своего места, паникуя, однако глаза старшего закатились и он бессознательно рухнул на пол. Холодный пот выступил на коже Чона. Младший совершенно не осведомлен, что следует делать в подобных ситуациях и даже осознание того, что дом полон прислугой, его не успокоило. Гука волной накрыл ступор. Однако в голове пролетела одна весьма здравая мысль: его нужно поднять с пола. Рванув к Паку, парень слегка приподнял его голову, почувствовав, насколько низка температура. Дыхание слышалось слабо, потому первое что решил сделать Гук — отнести старшего на диван. Приподняв ватное тело, парень ощутил, насколько Чимин легкий. Голова светловолосого была запрокинута вниз, демонстрируя изящную шею, на которой красовались пара уже побелевших засосов. Не заостряя на этом внимания, парень двинулся в задуманном направлении. Казалось, будто у Чимина не прощупывался пульс и тело становилось все холоднее, и это страшило Чона еще сильнее. Достаточно быстро миновав коридор, младший по памяти отыскал гостиную. В особняке он фактически не ориентировался, однако смог запомнить пару предметов и некоторую мебель. Вплотную подойдя к дивану, парень наклонился, дабы опустить Пака, но резкий хлопок двери отвлек его. — Ты что, мать твою, творишь?! — слышится гневный оклик. Гук дергается и резко роняет Чимина вниз, по инерции частично упав с ним. Дернув головой, он увидел перед собой Тэхена, лицо которого явно не выражало доброжелательный настрой. Ким моментально оказывается радом, больно отпихнув Чона плечом. — Ты не понял? Отошел, блядь! — прикрикнул старший, нависая над братом. Чим медленно ведет головой в сторону и открывает глаза, удивленно смотря попеременно то на Гука, то на Тэ. — Что случилось? Он что-то сделал с тобой? — взволнованно забрасывает его вопросами Ким. — Я хотел помочь, — достаточно спокойно вмешивается Чонгук, стараясь снять с себя ложные обвинения. — Я сказал тебе не встревать, — с ненавистью в голосе, отрезал попытки Ким. — Он тут не причем, — приподнимаясь на локтях объясняет Чим, — я сам виноват. Простуда, наверное, или давление. Мне стало плохо и, видимо, я навернулся в обморок. Он лишь старался оказать помощь. Перестань наконец оскорблять людей без явной причины, — закончил Пак, бросив на брата раздраженный взгляд, а после окончательно принял сидячее положение. — С каких пор ты его покрываешь? — протянул Ким, с долей отвращения покосившись на Гука. — А что я должен делать, если ты нападаешь на него? — более спокойно ответил Чимин, — не окажись его рядом, лежал бы я сейчас где-то в районе стола. Ты ведь сюда только по личным причинам заходишь. — Я беспокоился о тебе, а вместо благодарности должен выслушивать твои претензии? — Извини, конечно, но твое беспокойство ситуации никак не помогло. — вмешался Чонгук, на что Чимин едва заметно покивал головой. — Я так и обидится могу, — в шутливой форме произносит Ким, стараясь смягчить неожиданные обвинения в свою сторону. — Обиженных в жопу ебут, — без задней мысли на автомате произносит Чон, только через пару секунд осознав, что умудрился вякнуть. Гробовое молчание прокатилось по комнате, в то время, как на лице младшего красовался так называемый «Чоншок». Тишину нарушают попытки Чимина замаскировать смех кашлем, но получалось не правдоподобно. Лицо Тэхена исказилось гневом, в то время как Пак задыхался от попыток не смеяться, из-за чего глаза-щелочки начали слезиться. — С каждой нашей встречей, ты даешь мне все больше поводов вырвать твой язык с корнем, — с холодной яростью прошипел Ким и, развернувшись, поспешил покинуть дом. В глазах Чона промелькнула настороженность, а Пак лишь пожал плечами. — Спасибо, — постарался разрядить обстановку старший, — а за все остальное не беспокойся, видимо у Тэхена не задался день. Обычно он ведет себя менее агрессивно. В любом случае, я не позволю ему навредить тебе. Чон молча кивнул, сделав собственные выводы.

***

«Блять. Вот же ж… Что это щенок себе позволяет?!», — мысленно возмущается Ким, направляясь в сторону его особняка. С силой распахнув дверь, Тэхен двинулся за бутылкой Соджу, чтобы хоть как-то приглушить эмоции. Но добраться до заветного алкоголя не было суждено, ибо из-за дверей собственного кабинета появился господин Ким. С немым неодобрением глянув на сына, мужчина взглянул на часы. — Через два часа мне нужно быть на совещании, а от тебя вновь никакого толка. Почему ты все еще не разобрал бумаги, которые я доверил тебе еще три дня назад? — произнес старший низким баритоном, от чего внутри у Тэхена все сжалось. — Извини, отец, — спокойно и тихо отвечает он, опуская голову. — Твои жалкие извинения не принесут прибыль, так что оставь их себе, — не скрывая разочарования, отсекает мужчина и удаляется, не бросив более на сына ни единого взгляда, оставляя того наедине с собственными мыслями. Пару секунд Тэ остается стоять на месте, переваривая случившиеся, а после вспоминает изначальный план. Добравшись до бара, Ким недолго думая, хватает две первые попавшиеся под руку бутылки. Гнев смешался обидой и болезненно распространялся по всему телу. Парень осознавал, что поступает эгоистично, но поделать с собой ничего не мог. С легкостью откупорив емкость, Ким сделал большой глоток, сморщился, но проглотил жидкость. Дабы хоть как-то подавить внутренние переживания, светловолосый решает попытаться разобрать документы, которые откладывал последние дни. Направляясь в кабинет отца, Ким почувствовал некоторую легкость. Видимо алкоголь успел ударить в голову, очищая отягощающие мысли. Через два часа бутылки были опустошены, документы разбросаны в хаотичном порядке, а сам Ким отрешенно лежал на полу и вглядывался в одну точку. Проблемы с оформлением постигли парня еще на четвертой бумаге, потому Тэхен благополучно забил. Собственные мысли загоняли Кима еще сильнее и даже градус не спасал ситуацию. Решив расслабиться хоть как-то, парень вновь направился к брату, планируя извинится за свое поведение и поинтересоваться, как тот себя чувствует. На автомате миновав расстояние, светловолосый оказывается у дверей особняка Паков и проходит. Свет внутри слегка приглушен, от чего создается столь знакома теплая атмосфера, и Киму уже становится чуть лучше. Решительно направившись в сторону комнаты Чимина, парень раздумывает о том, что ему стоит сказать и как оправдать утреннее поведение. Останавливаясь перед дверь, Тэхен неожиданно для себя замялся и нерешительно постучал, что вовсе не было ему свойственно. — Входите, — слышится по ту сторону. Тэхен незамедлительно исполняет и оказывается в светлой комнате в пастельных тонах. Брат глаза поднимает, встречаясь взглядом с Кимом и удивленно приподнимает бровь. — Не думал, что ты отойдешь так скоро, — улыбчиво произносит Пак, жестом приглашая Тэхена сесть рядом с собой на кровать, что Ким благополучно проигнорировал. — Прости меня за утренний инцидент, — выпалил на ходу гость, так и не приготовив речь. — Все нормально, думаю, мы все сегодня погорячились, — с пониманием отвечает Пак, подходя к брату ближе и нежно прикасаясь к его ладони. Тэхен смотрит сверху и взгляд непроизвольно останавливается на пухлых губах, после скользнув глазами к ключицам. Пак замечает это и ухмыляется, проведя кончиком языка по верхней губе, вспоминая, к чему подобное обычно приводит. Ким понял, как хочет избавится от напряжения. Парень прижимает Чимина к себе и целует жадно, больно впившись в его губы, чувствует, как брат жмурится и буквально плавится в руках Тэ. Ладони нагло блуждают по столь родному телу, а язык беснуется, проходясь по деснам и дико сплетаясь с чужим. Пак руки опускает, чтобы добраться до ремня, но Ким, перехватив худощавое запястье, болезненно его сжимает. Чим, приоткрыв свои пухлые губы, издает стон на высокой ноте прямо в поцелуй. Видимо, сегодня его ждет нечто жесткое, грязное, ошеломляюще. Ким устраивает подобное редко, однако после последнего раза Пак дня три сидеть спокойно не мог. А Тэ отстраняется и смотрит вожделенно. Сильные ладони сжимают плечи, из-за чего Пак впечатывается в Тэхена. Его рубашка слетает фактически мгновенно, оголяя рельефное, но достаточно женственное тело. Ким проводит разгоряченным языком по верхней губе, в который раз засматриваясь на брата. Пылающим дыханием обжигая его шею, парень приблизился к мягкой коже, из-за чего по телу Чимина пробежала волна мурашек. Оба не понимали, почему от столь знакомых прикосновений голову сносит каждый раз все сильнее. Ровно как и оба не хотели задавать себе подобные вопросы в такие моменты. Ким языком проводит, оставляет небольшие мокрые полосы на шейке младшего. Такая изящная, тонкая…чересчур девственная. Парень клыками захватывает небольшой участок, впивается, заставляет брата вскрикнуть. Кусает не сильно, но ощутимо, руки к соскам спускает, попутно блуждая по виднеющемуся прессу. Чимин в спине выгибается, пьянея от прикосновений Тэхена всё больше. А Ким, продолжая оставлять небольшие укусы, чуть ниже идет, касаясь мягких участков и оставляя багровые засосы. От контраста боли и нежности у Чимина перед глазами плывет, а голова идет кругом. Младший проводит широкой горячей ладонью по спине, слегка щекоча ребра, на что Чим неосознанно дергается, но отпрясть не может. Неожиданно, Тэхён опускает руки и отстраняется, ухмыляясь по дьявольски нахально. На лице Пака читается непонимание и досада. — Вытяни руки, милый, — с бесстыдным взглядом объясняет Ким, снимая с себя черный кожаный ремень. Чимин глаз не спускает, каждое движение брата отслеживает. Рвано хватает воздух, понимая, к чему любовник клонит, и, повинуясь, вытягивает запястья. Нежно сжимая, Тэ кончиками пальцев по ним проводит, и едва ощутимо целует. Заключив руки брата в петли ремешка, парень затягивает резко, сильно и ощутимо болезненно. Пак смотрит горящими от волнения глазками, слегка поскуливая от дикого желания. Тэхен видит это и издевательски медленно спускает строгие брюки брата. Левой рукой сжимает ягодицы, второй проводить по камнем стоящему члену. Чим не старается сдерживать стоны. Не строя из себя недотрогу, вперед подается, желает ощутить большее, кричит об этом всем своим нутром. Тэ довольно дергает уголком рта и, резко впиваясь ногтями, оставляет на бледной коже неглубокие следы. Резким движением схватив брата, Ким валит того на кровать, вниз животом. Чимин заводит руки за голову, делая упор на локти. Боксеры летят в неизвестном направлении, как, впрочем, и моральные принципы. Громкий звук шлепка разносится по комнате, и на заднице Пака остается горячий красный след от увесистой ладони Тэ, с губ вновь болезненный стон срывается и эхом отдается в голове младшего. Шлепок. Еще один. Чим прогибается, вгрызаясь зубами в подушку, а Ким наслаждается видом. Оставив брата на секунду, Тэхен тянется к верхнему ящику тумбочки, дабы достать оттуда гигиеническую смазку. Чимин дышит отрывисто, иногда тихо поскуливая, что еще больше будоражит. Выдавив вязкую жидкость на пальцы, Ким растер ее, слегка нагрев. Швырнув тюбик, он сухой рукой вновь сжимает ягодицы, и, раздвигая их, вводит один палец внутрь, заставит брата дернуться. Но Паку не нужно это. Все, чего он хочет сейчас, это чтобы Тэхен наконец-то вошел в него, потому сам старательно насаживается, показывая, что уже готов. — Как хочешь, — отзывается на это парень. Нашарив смазку и щедро выдавив на руку, Ким распределяет ее по члену, слегка надрачивая. Властно притянув Чима к себе, парень издевательски водит головкой меж ягодиц, заставляя брата чуть ли не выть. Но долго так он не сможет, у самого внутри всё бурлит и просит продолжения, поэтому, схватив Чимина за бок талии, он резко входит до основания. Ким двигается в нем, буквально вдалбливая в кровать и, хватая брата за пепельные волосы, болезненно тянет, заставляя прогнуться. Стоны переходят на вскрики, когда Тэхен полосует ногтями спину Чима, красные дорожки оставляя чуть левее позвоночника. Чимин скулит от щиплющей, но, на удивление обоих, столь желанной боли. С каждым толчком, парень фактически теряет рассудок. Мурашки волнами накрывают, заставляя глаза закатывать от удовольствия. Тэхен дышит рвано и слегка хрипит. Втрахтвать — его любимый глагол, и Паку всегда это нравилось. Отпустив голову Чимина, Тэ спускается и отвешивает еще несколько шлепков под громкие высокие стоны. Чимин держать себя в руках не может, внутри все горит и парень уже не обращает никакого внимание на затекшие запястья. Однако Тэ видит синий оттенок пальцев брата и, выйдя из него, разворачивает парня на спину. Пак дергается, приподнимаясь, так как располосованная спина дает о себе знать, но Тэхен не собирается заострять на этом внимание. Проведя по небольшому ноющему члену Чима, Ким раздвигает его ножки и вновь входит, прикрыв глаза от удовольствия. Пак кислород хватает и издает протяжный, полный возбуждения стон, стараясь насаживаться в заданном темпе. Быстро водя рукой вверх-вниз по органу брата, Тэхен продолжает проникать до конца, задевая простату, из-за чего Пак хнычет. Темп дрочки и движения Кима вот-вот доведут пассива до финала — Тэхени-и… ах... еще! Ким смотрит бесстыдно и, сжимая тонкую шею, перекрывает Чимину подачу кислорода. — Ты знаешь, как следует обратиться, — шепчет Ким, сдавливая чуть сильнее — Папочка… — хрипит под ним Пак, краснея и хватая ртом воздух. Ким улыбается властно и, сжимая член брата, надрачивает активнее. Пак глаза закатывает и кончает на живот, прогибаясь от наслаждения. Ким выходит. Притягивая Чима за шею, заставляет принять сидячее положение. Длинными тонкими пальцами Тэ собирает семя и протягивает к его губам. Двумя пальцами парень проникает в рот брата, заставив вылизать все до капли. Чимин сквозь пелену возбуждения смотрит грязно, сомкнув губы у основания. Тэхен по своему члену проводит, подводя к финалу. Пак, заметив это, отстраняется, встает на колени. Высунув язык, парень опирается на связанные руки и снизу глядит, жаждя ощутить вкус брата. Ким низко стонет и, резко выдохнув, кончает прямо в ненасытный ротик Чима. — Хороший мальчик…

***

Выйдя из душа, Ким расслабленно потягивается и накидывает легкий халат, предвкушая спокойный сон. Голова освободилась от мыслей, от чего по всему телу растекалась легкость и приятная усталость. Тэхен направился в свою спальню, дабы наконец-то отдаться Морфею, однако высокий женский голос отвлек парня. — Господин Ким, мы нашли всю информацию, как вы и просили вчера, — оповестила секретарша, протягивая кипу бумаг. Тэ молча кивает и забирает материал, удаляясь в свою спальню. — Посмотрим, кто же ты такой, Чон Чонгук…