Надо лишь поверить...

***

      Открыть глаза не получается. А если и получается, то перед ними открывается неведомый мир. Мир, которого в реальной жизни и не увидишь. Но облака, плывущие по кристально чистому небу действительно завораживают. Сейчас такого нет. Сейчас весь мир - одна сплошная помойка. Помойка, на которой, казалось бы, не должно быть месту такому чувству, как любовь. Но случилось именно это. Как это случилось? Понять уже невозможно. Как и невозможно было убежать ему от тех парней с ножами, намеревавшимися забрать последнее драгоценное, что у него было - золотой браслет его матери, умеревшей в родах после очередного сношения с очередным хахалем. Ребёнок родился мёртвым. И этот хахаль, так активно боровшийся за «счастье» своей уже бывшей невесты. На самом же деле ему было нужно всё то, что она заработала тяжёлым трудом. После её смерти парень оказался на улице. Связи отчима оказались сильнее, чем парень. И почти всю жизнь он провёл на улице, научившись всему тому, от чего его пыталась оградить мама.       Тогда же. На улице. Он встретил своего ровесника. Совершенно случайно. Он влетел в него, пока убегал от грабителей. Едва не отпрянув от незнакомца, Вень Нин неожиданно почувствовал, что его приобняли, а из руки, остававшейся свободной, запустили тонкий, с изогнутым лезвием кинжал. Он попал точно в цель. Прямо в глаз одному из двух нападавших. Второй, увидев, кто бросил кинжал, спешно скрылся. Тот, кто обнял парня за плечи, перестал хмуриться и с лучезарной улыбкой, которая, казалось, разогнала небеса и осветила всё вокруг, посмотрел на парнишку. — Не ожидал, что ты окажешься на улице, Вень Нин. Мама твоя, всё таки, умерла. Не так ли? Соболезную. — Голос. Очень знакомый голос. Откуда он мог его знать? В голову влетели обрывки воспоминаний: немного чумазый мальчишка, вечно встревавший в драки, но всегда выходивший из них победителем, стоял над поверженным хулиганом и улыбался, совершенно не замечая того, что вокруг него уже собралась целая толпа таких же хулиганов. А в сторонке, в самой тени, стоял тоже мальчишка. Но к драке он не имел никакого отношения. Он оказался тут случайно. Он хотел купить маме лекарства, как на него напали и попытались отобрать деньги.       Так же, как и тогда, Вей Ин спас его. Только теперь они оба без родителей и оба на улице. От упоминаний мамы, а, также, из-за кучи воспоминаний, всплывших в его голове, парень зарыдал навзрыд. Вей Ин сначала даже растерялся, но после крепко обнял друга детства и прижал к себе. Успокаивающе поглаживая по спине и обнимая, он всё время повторял, что теперь он не один. Спустя полчаса или больше, Вень Нин успокоился и посмотрел на него.       — Даже если и не один... Молодой Господин Вэй... Где мне жить теперь? Мамин жених меня выгнал. Я едва успел собрать сумку, но потерял её. А он пригрозил, что надругается над сестрой, если я вернусь... — Каждое слово пронизывала боль и обида. Но парень держался достойно и старался не показывать все чувства. Он корил себя за то, что расплакался прямо посреди улицы...       Это сон? Нет. Это было воспоминанием, от которого у парня всё сжалось. Если бы парень тогда решил не прятать свои чувства окончательно, а не наоборот, вытаскивать всё, что беспокоит и делиться этим. К сожалению, Вей Ин тогда ничего не сделал. Он просто не обратил на это внимания и решил, что так оно и должно быть.

***

      Неожиданно, его ослепила вспышка. Яркая. Как взрыв атомной бомбы, уничтожившая половину мира. Но это не взрыв. Это яркий фонарь. Нет. Это фара, ослепившая его ровно в тот момент, когда он отвлёкся на что-то пробежавшее мимо него. Сейчас это был очень жуткий сон. Он не хотел его видеть и постоянно убегал от света, который его постоянно догонял. Устав убегать, парень решил всё пересмотреть вновь. Ему было страшно. Он в тот момент оттолкнул Вень Нина и буквально сам бросился под колёса того идиота, который не проверил тормоза. Удар. Боль в груди, после разлившаяся по всему телу. Он вновь почувствовал её. Он с детства боялся боли. Боялся того, что её придётся испытать вновь.       Неожиданно для себя он громко закричал. Крик мгновенно стёр всё. И чистое небо. И кошмар. И все те картинки, которые он видел всё это время. Не осталось ничего. Ничего, кроме кромешной пустоты и равномерного тиканья часов. Открыв глаза, парень увидел комнату. Свою комнату. На её полу лежал кто-то. Приглядевшись, Вей Ин увидел, что это Цзян Чэн. Он его убил сам. Он не помнил, почему сделал это. Почему накинулся на своего, уже бывшего, друга детства. Всё произошло слишком стремительно. Слишком быстро он вышел из себя. Слишком быстро убежал после взмаха ножом. В отдалении он услышал сирены полиции и скорой помощи. Кто их вызвал? Зачем?       Переведя взгляд на свою руку, парень увидел телефон. Он вызвал их...сам? Стоп. В руке только телефон. Неужели, он не убивал своего, уже бывшего, друга? Неужели, он пытался его спасти? Да. Он пытался. Да и его друг, уже бывший, не умер. Его спасли врачи. С трудом, но спасли. Поэтому тогда приезжала полиция к нему домой? Не обвинить? ...помочь? Но ведь он отчётливо помнил, как всадил Цзян Чэну в живот нож. Стоп. Он видел нож. Он боялся ножей. Ведь давно его самого порезали. Его родной отец его порезал. Он к ножам ещё долго не прикасался. Неужели, Вей Ин не убивал, точнее, не пытался даже убить своего, уже, как оказалось, не бывшего, друга. По лицу парня прокатилась слеза, которую он вытер рукавом.       Воспоминания сменялись очень быстро. Почему? Что это? Зачем его подсознание всё это показывает ему? Почему вокруг пустота? Пустота? Нет. Это не пустота! Он отчётливо видит впереди себя свет. Он пытается бежать на свет. Но не может. Что сковало его ноги? Взгляд упал на них. Кандалы? Годы рабства? Нет. Это было не с ним. Это из рассказов кого-то. Кого-то, кто рассказывал про это. Но кто? Кто говорил о том, что был рабом? Рабы? В современном обществе? Ни за что не поверю даже сейчас. Да и тогда казалось, что это бред. Общество отказалось от них. Кажется... Сейчас он не уверен в этом. Ведь на нём кандалы. Кто говорил об этом? Почему его память подводит его именно сейчас? Стоп. Никто не говорил. Он сам это рассказывал. Это байки. Это неправда. Он не был рабом. Никто не был. Шутка, которую подсознание превратило в реальность. Страшную реальность.

***

      Снова свет. Опять яркий. Но не ослепляющий. Скорее, тёплый. Как на море. Открыв глаза вновь, Вей Ин увидел перед собой голубое, кристально чистое, море. У него захватило дух. Как тогда, когда он впервые увидел его.Пусть оно было искусственным. Пусть учёные нахимичили что-то. Пусть в нём нельзя было купаться. Пусть солнце не было настоящим. Зато ощущения были настоящими. Но вторая бомбёжка стёрла его город вновь. Прицельный огонь соседней страны стёр почти всё живое. Выжили только те, кто прятался в убежищах. Сколько ему было? Лет пять? Да. Лет пять. Но точно он не вспомнит, потому что ему было страшно. Он слышал только взрывы и крики. Эти крики навсегда отпечатались в его голове. Они преследуют его по ночам. Из-за них он не спит. Он боится спать.       Казалось, что во сне можно спрятаться. Но не ему. Сон для него – самый страшный кошмар. Во сне ему снится всё, чего он боится. Снятся те, кого он убил. Кому он причинил боль с улыбкой на губах. Но кошмары рано или поздно заканчиваются. Но что это? Кто его зовёт? Да ещё и так отчаянно? Откуда доносится этот голос? Почему он не может определить? Может быть, это очередная шутка воображения? Вряд ли. Голос до боли знакомый. Кажется, что он близко. Только руку протяни. Но нет. Он настолько же далеко, насколько и близко. Это пугает. Ведь вокруг снова темнота...

***

      Около постели сидит очень худой парень с заплаканными глазами и держит руку того, кто лежит на постели. У него самого катетер в руке и через него в организм поступают питательные вещества. Чтобы он хотя бы не умер. Парень отказывается от еды и сна. Он боится, что если отойдёт, то тот, кто лежит, исчезнет. Это его страшит больше всего. Никакие уговоры врачей не помогают. Он продолжает сидеть рядом, сжимать чужую руку и звать по имени парня, того самого, кто спас его от грабителей, кто помог ему справится со всем.       — Вэй Ин, пожалуйста... Очнись... — По его щекам вновь текут слёзы. Он не выдерживает. Ему страшно. Он боится потерять его. Он боится вновь остаться один. Конечно, ему все твердят одно и то же. Что Вей Ин поправится. Что жизненно важные органы не задеты. Что всё обойдётся. Но он не верит. Он видит перед собой человека, который спас его в очередной раз. Который оттолкнул от летящей на них машины и сам попал под неё.       Вень Нин почти не может говорить. Но раз от раза повторяет одни и те же слова. Через боль. Ему наплевать на себя. Он хочет, чтобы всё это закончилось. Но организм истощён. И поэтому, не смотря на всё своё упорство, Вень Нин засыпает. Врач вздыхает с облегчением. Парень заснул и может поправиться до того, как очнётся первый. Но переносить куда-то его он запретил. В прошлый раз это окончилось истерикой и срывом. Повторения не хотелось. Поэтому, оставалось только ждать...

***

      Какой противный звук. Что это? Что пикает так противно? Приборы? Где он? В Аду? Нет. Там не так прохладно. Кто-то рядом? Но кто? Глаза открываются так тяжело. Тело затекло. Но он очнулся. Очнулся и увидел рядом с собой того, к кому питал странные чувства. Но всеми силами он хотел его защитить. И сделал это. Но какой ценой...       — «Почему он такой тощий? Почему бледный? Мы в больнице? Ах, да. На нас нёсся кто-то на машине и я его оттолкнул. И он спасся. А я провалился в пустоту. Пугающую пустоту.» — Пока в голове Вей У Сяня вертелись эти мысли, его рука легла на голову Вень Нина и ласково, почти невесомо, погладила его. От такого парень мгновенно проснулся и подскочил на ноги, но тут же рухнул обратно в кресло. В глазах его стояли слёзы. Они же скатывались по щекам. Вень Нин не мог поверить, что Вей Ин очнулся. Судорожно сжимая руку второго, парнишка явно хотел что-то сказать. Но не мог. Голос он сорвал ещё тогда. — «Надо его успокоить. Но чёртово горло пересохло. Что же делать?» — Всё это читалось на лице Вей У Сяня. И Вень Нин понял это без лишних слов. Снова поднявшись, он обнял парня, прижимаясь и что-то очень тихо и неразборчиво шепча и продолжая плакать. Вей Ин сам был на грани того, чтобы не расплакаться. Но нельзя. Нельзя показывать слёзы. И без того неустойчивая психика его друга (а друга ли?) могла пошатнуться ещё сильнее. И тогда он бы потерял точно всё.       Через некоторое время в палату зашёл доктор. На его лице читалась радость. Почти три недели они боролись за его жизнь. Сначала всё было очевидно: клиническая смерть в следствии многочисленных повреждений из-за аварии. Но из-за осложнений общим решением врачей было решено ввести парня в состояние искусственной комы. Это было рискованно, ведь присутствовали многочисленные повреждения. Особенно головного мозга. Но, на счастье врача и всех, кто боролся за жизнь Вей У Сяня, всё обошлось и парень быстро шёл на поправку.       Всю информацию о своём состоянии парень слушал очень внимательно, продолжая обнимать Вень Нина, который продолжал тихо плакать и прижиматься к нему. Выслушав всё, он лишь кивнул. Говорить сил не было. Да и горло саднило. Поэтому врач оставил их двоих наедине и ушёл по своим делам. Пролежав так с несколько часов, Вей Ин чуть ущипнул за спину Вень Нина. К тому моменту горло почти пришло в норму. Хотя, все мышцы затекли. — Вень Нин... — Голос звучал непривычно тихо, — Вень Нин, я в порядке. А тебе лучше бы отлежаться. Слышишь? — Ответом был лишь слабый кивок. Но парень не отпустил. Наоборот. Лишь крепче прижался. Тяжело вздохнув, парень вновь ущипнул того, кто его обнимал и повторил те же слова. Но его не отпускали. Повторив всё это ещё раз пять, он устал.       Конечно, он тоже был рад видеть парня, но у него болело всё тело и он хотел поспать. Поэтому он прикрыл глаза и на пару-тройку секунд задержал дыхание. Это подействовало. Вень Нин подскочил и растерянно, скорее, даже испуганно посмотрел на него. — Не бойся, я дышу. Дышу. — На губах У Сяня заиграла лёгкая улыбка. Но увидев, что тот испугался не на шутку, почувствовал давление совести. Вень Нин не жалел своего здоровья и приглядывал за ним. Пытался помогать врачам. И поэтому его очень напугало то, что У Сянь резко перестал дышать. Тот в свою очередь поджал губы и притянув, не без болезненных, но очень тихих вздохов, к себе парня, крепко, насколько позволяло состояние, обнял и прижал к себе, поцеловав сухими губами куда-то в макушку. — Так больше не шутим. Прости. — Ответом был лишь облегчённый выдох и лёгкая улыбка, появившаяся на губах Вень Нина.