История вечной битвы 2: ”Славянские корни или дело про коловорот жизни”.

Барби, как мог, оттягивал момент возвращения домой. Под предлогом предстоящей командировки в Сибирь, он, сначала, доводил до ума накопившиеся дела, а, затем, еще долго убирался в мастерской и составлял подробные инструкции для своего заместителя. Было уже далеко за двенадцать, когда он наконец-то переступил порог родной квартиры. Темнота и тишина встретили его. Никто не ждал Милолика с ужином. Он вновь стал никому не нужен в этом мире, и винить стоило только себя. Не переодеваясь, он, свернувшись калачиком, вскоре уснул тревожным сном. *** Он был в лесу. Высокие деревья, отчего-то, казались такими знакомыми. Он уже был здесь, в этом Дагон не сомневался. На лесной подстилке из опавших иголок и мха звериная тропа была едва заметна. Дагон не помнил, куда она ведет, но точно знал, что в конце скрыто что-то очень важное. Идти по лесной подстилке было все равно, что по ковру, вокруг пели птицы, голоса которых он понимал. Дагону нравился этот лес. Здесь он чувствовал себя своим, но вот все изменилось. В одночасье все погрузилось во мрак. Испугано умолкли птицы. Теперь отовсюду Дагону слышалось шипение да завывание. Не было более живого леса, - одна выжженная земля да неясные тени. И снова у Дагона появилось чувство, что он уже сталкивался с подобным. По крайней мере, случившееся не вызывало страха. А затем он увидел ее. Лик был неясен и туманен, но он признал гостью, впрочем, как и она его. - Ты опоздал, - по-змеиному шипя, первой заговорила гостья. – Они обречены, и даже ты не в силах отвести беду. Стало трудно дышать. Что-то скользкое обволокло его, лишая сил. Дагон сделал глубокий вдох, готовясь окунуться в омут… и проснулся. Его трясло как осиновый лист, намокшая от холодного пота одежда противно липла к телу, а съеденный накануне ужин настойчиво просился назад. Дагон не помнил сна, но точно знал, что во сне он видел что-то очень важное, вот только, как он не старался, – так и не смог вспомнить, что именно. Все инстинкты его, сейчас, были обострены. Подчиняясь этим самым инстинктам, он отправился в ванную и, не раздеваясь, встал под холодную воду. Конечно, не речная вода*, но и от этого стало легче. И все равно хотелось выть. Милолик плохо спал, поэтому посторонний звук не стал для него неожиданностью. “Интересно, кому понадобилась моя ванная в четыре часа утра?” – идя на звук, подумал он. Почему-то, что это может быть Дагон, ему на ум в тот момент не пришло. И все же это был он. - Дагон, что случилось? – ну, а что еще можно спросить, видя как взрослый мужчина, полностью одетый, принимает холодный душ. - Я забыл что-то важное, Милолик, - из-за шума воды, его голос звучал едва слышно, и Мил вынужден был войти. – Понимаешь? От этого зависит чья-то жизнь, а я не могу вспомнить! - Все хорошо, это был просто плохой сон. Выключив воду, - к тому времени Дагон уже успел посинеть от холода, - Милолик, едва ли не силой, увел его из ванной. Сейчас недавняя ссора, казалась ему по детски глупой. У него ведь тоже есть от Дагона секреты, так какое право он имеет требовать что-то с него? Оставив парня переодеваться, Мил ушел на кухню заваривать чай. Все произошедшее не скрылось от глаз третьего наблюдателя – Домового. Убедившись, что с хозяином все в порядке, он серым комочком вкатился в комнату Дагона. Тот как раз снял рубашку, выставив напоказ свежие раны, оставленные упырем. Увидев такое, домовой даже присвистнул. - Не свисти – добро из дому просвистишь! А еще домовой называется, - даже не потрудившись обернуться, пожурил домового Дагон. – Объявился-таки. - Так ты что, меня видишь? – наверное, впервые за сто лет, удивился Домовой. - А не должен? – теперь уже настала очередь удивляться Дагону. - Вообще-то, простые смертные меня не видят. - Значит, я не простой смертный, - Дагон и сам удивился словам, слетевшим с его губ. - Может, оно и так, - не стал спорить домовой. - Ты плюшки с чаем будешь? – уже покончив к тому времени с переодеванием, предложил Дагон. - Он еще спрашивает! – обрадовался Домовой. – Не поверишь, одно время, я даже всерьез подумывал оставить молодого хозяина. - Что ж так? - Не хозяйственный он у меня. Глаз да глаз за ним нужен. Это хорошо, что ты здесь объявился. - Надеюсь, Милолик того же мнения. - А то! Молодой хозяин едва не заплакал, когда решил, что ты ушел. - А вот это он зря… За разговором, они добрались до кухни, и последние слова Дагона Милолик услышал. - Что, зря? – накрывая на стол, переспросил он. - За домом зря не следишь! – вместо Дагона, ответил Домовой. – Я ведь и осерчать могу. От неожиданности, Мил уронил чашку, и та разбилась на десятки осколков. - Я ж говорил, безалаберный он у меня, - одарив парня осуждающим взглядом, Домовой одним взмахом руки убрал осколки. - Да ладно, с кем не бывает, - заступился за парня Дагон. - Ты что, домового тоже видишь? – от удивления Барби едва не разбил вторую чашку. Благо Дагон ее вовремя подхватил. - На то он и хозяин, чтоб видеть меня! – заступился за Дагона Домовой. – Я бы и тебе давно показался, веди ты хозяйство с умом, а так: то цветы до гибели доведешь, то утюг выключить забудешь, а раз ты и вовсе газ не выключил! - Ишь, разошелся! Поумничай у меня, - перешел в наступление Милолик. – Я хоть и не так силен, как бабка моя, да за себя постоять смогу! Дагон слушал их перепалку вполуха. Куда больше его сейчас занимал шум, доносившийся снаружи. Похожий на шелест крыльев тысячи летучих мышей, он вселял в душу страх. Было там и еще что-то, едва уловимое. Только прислушавшись, Дагон смог различить в шелесте вой. Это голосили домовые, предупреждая своих хозяев о грядущей беде. Город вновь заволокло туманом. Стоя на балконе, Дагон физически чувствовал его темную природу. А еще но знал, что там – внизу – кому-то нужна его помощь. Хотелось, обернувшись птицей, броситься вниз. Откуда-то пришла уверенность, что он сумеет помочь. Одолеет напасть… - Дагон, что ты удумал!!! – испугано закричал у него за спиной Милолик. *считается, что проточная вода ручьев и рек снимает негативную энергетику.