История вечной битвы 2: ”Славянские корни или дело про коловорот жизни”.

“По рзелульаттам илссеовадний одонго анлигйскго унвиертсиета, не иеемт занчнеия, в кокам пряокде рсапожолены бкувы в солве. Галвоне, чотбы преавя и пслоендяя бквуы блыи на мсете. Осатьлыне бкувы мгоут селдовтаь в плоонм бсепордяке, все-рвано ткест чтаитсея без порбелм. Пичрионй эгото ялвятеся то, что мы не чиатем бкуву по отдльенотси, а все солво цликеом.” – это про меня. Сколько бы я не вычитывала текст – все равно ошибок и опечаток не вижу. ____________________________________________________________ Pov Дагон Бесит! Я к нему прикоснуться не смею, а этот нелюдь его в открытую лапает! Знаю, что в том моя вина. Сам ведь Милолика оттолкнул. Вот и твержу как заведенный: “Нельзя… Нельзя… Нельзя…” Правда, толку от этого мало. Вот и в бане не удержался. Ведро бабкино разбил, да еще и двери чуть с петель не снес. За что потом был Ягой отруган по первое число. Но последней каплей, переполнившей чашу моего терпения стал тот факт, что бабуля Милолика в одну постель с нечистью уложила, а меня на сеновал спать отправила - так сказать, от греха подальше. Дескать, Тар ему ничего не сделает в отличии от меня. Ага, то-то они голыми в одной постели проснулись. И теперь я еще обязан этого чужака к коловороту вести. И ведь не поспоришь с Ягой – еще чего доброго, в какую бяку оборотит - и мучайся потом, пока не остынет да проклятье не снимет. И нет, чтоб в зайца или в жабу - при ее бурной фантазии двумя головами да парой дюжин лап и то вряд ли отделаешься. Есть не хотелось, но через силу пришлось. От бабки еще никто голодным не уходил. Даже те, кто по наивности пытался. Одного такого дурака, который было, попытался сбежать, бабуля на моих глазах заарканила, используя лассо как заправский ковбой, а потом до полусмерти закормила. Правда, сама же потом бедолагу от несварения и лечила. Все же, добрая она у меня, вопреки всем сплетням. Через силу затолкав в себя кашу, я сбежал на конюшни. Побоялся, что при виде воркующей парочки еще что-то сломаю и тогда уж точно быть мне Ягой люто покаранным. Лимит-то по порче ее имущества я уже давно превысил. - Ну, и чего ты бесишься? – минут через пять присоединившись ко мне, поинтересовалась Яга. Вот ведь психолог доморощенный на мою голову. – На тебя это так не похоже. Неужто нашелся-таки человек, что броню вокруг сердца твоего порушил? - А толку? – устало интересуюсь. – Я ведь сам его оттолкнул. И, даже извинившись, уже не смогу исправить ошибку. - Думаешь? - Знаю. Слишком много дров я наломал. - Что-то ты сдал. Раньше так просто ведь не сдавался. - Вот только не надо дарить мне несбыточных надежд, - опустившись на ближайший тюк сена, я устало прикрыл глаза. Не хочу расстраивать старушку видом боли, что сейчас царит в моей душе. - А, может, это ты себя накручиваешь? – встав рядом, старушка с материнской нежностью, погладила меня по голове. – У Милолика доброе сердце. Дай ему время, и он обязательно все поймет и простит. - Может, и простит, да не забудет… - Главное, чтоб смог понять, - ухватив меня за ухо, возразила Яга. – Ну, а коли сам не поймет, то я всегда рада пояснить. А то ходите, как в воду опущенные. - Бабуль, ты вообще на чьей стороне? – осторожно интересуюсь, вспомнив о ее симпатии к чужаку. - Конечно, на стороне Милолика, - выдала Яга. – Он же между вами – самцами - что меж молотом и наковальней. Но если для Тара он просто объект дружеских подколов, то в твоем случае он малой кровью не отделается. Так что можешь на меня обижаться сколько угодно, а к пареньку я тебя пока и близко не подпущу. И снова Яга права. Я ведь и вправду сейчас не способен себя контролировать. Еще чего доброго наброшусь на Милолика или слов ненужных наговорю. Вот только фиг я ей в этом признаюсь. - Ладно, пошли на коловорот смотреть, - сдался я, чем вызвал у Яги понимающую улыбку. Pov Тар - Болит? – интересуюсь, заметив, как Мил недовольно морщится от громких звуков. - Нет, блин, чувствую себя младенцем, проснувшимся под пение птичек, - съязвило в ответ это ходячее бедствие. - Скорее уж огурчиком - такой же зеленый. Только пупырышек не хватает, - язвлю в ответ. - И чья в том вина? - Ну я же не специально. Хочешь, подлечу? - Спасибо, обойдусь. - Уверен? – интересуюсь, заранее решив, что фиг он от меня так просто отделается. – Мы же не знаем, сколько до того коловорота топать? В ответ – красноречивый взгляд, полный недоверия. - Опять ведь домогаться будешь. - А можно? – оживился я, но, заметив тень на лице сотрудника, сразу же свожу все к шутке. – Да шучу я. Честно. - Обещаешь? – дала все же трещину броня Милолика. Видать, замучило-таки похмелье. Оно и понятно. Это я к такому привыкший, а вот ему вчерашней дозы с лихвой хватило. - Обещаю, и если нарушу обещание – можешь на меня брату пожаловаться. Упоминание Агри окончательно убедило Мила в невинности моих намерений. Ибо ни для кого в организации не было секретом, что если я чего и боюсь, так это гнева брата. Точнее, его нудных лекций и нравоучений. Увы, здесь он любому зануде даст фору. - Хорошо, - сдался-таки Мил. Этого я и добивался. Зажав его лицо в ладонях – “перетягиваю” боль на себя. Увы, в традиционном целительстве я не силен, а так – стопка бабкиного самогона и боль как рукой снимет. Проверено. При моем стаже – даже не захмелею. - А теперь – одеваться и завтракать, - командую. Уже на выходе взгляд цепляется за белый комок шерсти с голубыми глазенками. Надо будет выяснить у Каталины, почему он не развеялся. Но это потом. Сначала поглядим на загадочный коловорот. Надо же братцу о чем-то доложить, а то он меня замучает за столь долгое молчание.