отбросы

утро у бобби началось с отцовских пинков под зад и громких криков на весь квартал из разряда «поднимайся, ленивый ты кусок говна». не задалось утро, в общем. сегодня четвёртое сентября, а это значит, что положено начало этому адскому порочному кругу, состоящему из скучных лекций, бесконечных тестовых заданий и наисложнейших контрольных работ из разряда «мы проходили такое разве?». адский круг этот зовётся одним простым словом – школа. бобби чувствует очередной сильный пинок в область рёбер, орёт в голос и слышит громкий бас над ухом: ― проснись и пой, блять. ― и тебе доброго утра, папуль, ― хриплым голосом, срываясь на шёпот, тарахтит чживон, скидывает тёплое одеяло на пол, выплывает из постели, пытаясь устоять на своих двух, но его вестибулярный аппарат не справляется с управлением бренного тела – бобби шатает безумно, тело внезапно кажется неуклюжим и неподъёмно тяжёлым, перед глазами картинка расплывается, и он чувствует, что проваливается в тёмную бездну. секунда – и он падает, паркуясь задницей на кровати. бобби думает о том, что никогда раньше не чувствовал такого дикого похмелья. ― ты должен быть в школе через 30 минут, понял меня, ким чживон? бобби потирает ладонями лицо и в ответ кивает головой несколько раз. он действительно должен, но совершенно не уверен, что сможет хотя бы элементарно встать с кровати. бобби просит отца принести ему стакан воды, а лучше бутылку пива, потому что сушит его до невозможности. он пытается вспомнить, что случилось накануне, хотя бы сегодняшней ночью или ранним утром, но в его памяти, как и ожидалось, обнаруживается провал. бобби понимает, что не помнит абсолютно ничего из событий прошедшей недели, потому что все семь ночей до начала школьных будней он и его друзья пили, не просыхая. он напрягает свою кратковременную память и осознаёт, что чёткой картинкой обрисовывается лишь самое начало. неделю назад он встретился с донхёком и они обсуждали, как опечалены окончанием лета и началом нового учебного года. чуть позже к ним подтянулся чжунэ и необдуманно вбросил фразу, которая положила начало недельному алко-трипу. он сказал: «снова эта чёртова школа: придётся смотреть на тупые морды одноклассников и надо будет тратить время на ерунду, которая мне в жизни не пригодится никогда. из-за этого у меня настроение уйти в недельный запой». именно после этого момента в памяти бобби образовалось абсолютное ничего. они действительно ушли в недельный запой. «круто». бобби всё-таки удаётся встать с кровати, он наскоро надевает огромную выцветшую белую футболку, которая когда-то была чисто белой и которой уже года два, если не больше, чёрный бомбер, узкие джинсы и неизменный атрибут своего стиля бомжа – шапку, на этот раз зелёного цвета. ну и очки ещё с бесцветной оправой нацепляет – чтобы не так сильно были заметны его опухшие глаза. он направляется в ванную, параллельно отправляя сообщения в чат под названием «чё по отбросам». bobby ; 09:40 «отец разбудил меня со словами «проснись и пой, блять». в общем, я встал и рад, что способен на это после всего» bobby ; 09:40 «кто-то собирается на занятия?» бобби спускается вниз, выпивает заботливо оставленный отцом стакан вкусной холодной воды и рядом лежащий анальгин, смотрит на дисплей телефона и видит там новое сообщение в чате от донхёка и параллельно замечает время ― 9:50. ему надо быть на занятиях через 10 минут, и он явно не успевает. dong ; 09:45 «доброе утро, хён! как ты?» dong ; 09:45 «я собираюсь» бобби расплывается в ленивой улыбке, потому что донхёк такой всегда – жизнерадостный и любвеобильный, постоянно беспокоится и заботится о каждом из них. это заставляет его сердце расцветать тёплым чувством благодарности. bobby ; 09:51 «а остальные? чжунэ? чану?» dong ; 09:51 «чжунэ спит у меня, я не смог его добудиться» dong ; 09:51 «а чану разве не у тебя? вы же вместе вчера ушли» бобби окидывает дом быстрым взглядом на предмет дрыхнущего в каком-нибудь углу чану, но друга не находит. он спешно обувается, накидывает на плечи рюкзак и выходит на улицу. тепло. солнце слепит глаза, и бобби впервые, наверное, за всю жизнь хочется ощущать на лице ледяные дождевые капли и холодный ветер, завывающий диким волком и забирающийся под одежду. желание почувствовать свежесть в воздухе стягивает лёгкие и кажется просто невыносимым. «пить меньше надо, чживон», – говорит он сам себе, чётко хватаясь за промелькнувшую в его голове мысль: свежести ему хочется оттого, что сам внутри загнивает. bobby ; 09:52 «у меня его точно нет. и я вообще ни черта не помню» dong ; 09:53 «ты как всегда, хён» чживон достаёт пачку сигарет и зажигалку из внутреннего кармана бомбера, открывает её и раздражённо закатывает глаза – осталось всего две штуки. он ощупывает все карманы на своей одежде на предмет денежных заначек, но, как и ожидалось, ничего не обнаруживает. «придётся брать у донхёка», – думает он обречённо. бобби не любит стрелять у донхёка сигареты от слова совсем, потому что друг курит мальборо айс буст (ice boost), а он ненавидит ментоловые до вывернутых наружу лёгких. бобби подходит к школе ровно к 10:10, смотрит на её железные открытые двери, так гостеприимно приглашающие зайти внутрь, кривится и осознанно понимает, что совсем не горит желанием туда заходить. первым уроком у него стоит правоведение, и, по его нескромному мнению, нет ничего скучнее этого предмета. парень смотрит на часы, что показывают 10:12, и пишет донхёку смс с текстом «ты уже в школе?», на что получает незамедлительный ответ в виде голосового сообщения: «нет, но я бегу. сейчас за углом табачки». у донхёка голос хриплый и запыхавшийся, и он действительно бежит. от «табачки» этой до школы обычным шагом примерно минут десять, и бобби прикидывает, что другу с его быстрым бегом осталось минуты четыре до школы. он прикуривает как раз в тот момент, когда чувствует сильный толчок со спины, руки, обвивающие его талию и сильно сбившееся дыхание в области шеи. ― привет, донхёк, ― сквозь смех произносит бобби, ― а ты себе не изменяешь. (просто донхёк опаздывает всегда). ― я слишком долго искал ведро на случай, если чжунэ проснётся. ты же знаешь, его всегда выворачивает. (чжунэ, конечно, не оценит). бобби улыбается, чувствуя привычное тепло, разливающееся в грудной клетке, потому что донхёк всегда такой заботливый. чживон поворачивается в объятиях друга, разглядывает его опухшее лицо и говорит, что тот выглядит ужасно. донхёк в ответ тянет лучезарную улыбку и применяет своё самое опасное в отношении бобби оружие – щекотку. бобби бесшумно смеётся, содрогаясь всем телом, и чувствует, как голова начинает кружиться. ― всё, всё, прекрати, иначе я сейчас умру. ― ты стареешь, хён, ― донхёк отстраняется, всё ещё пытаясь выровнять дыхание после своего утреннего бегового марафона от дома до школы. ― и твоя старость не за горами, дорогой, ― говорит бобби, любуясь солнечной улыбкой друга. он достаёт телефон и смотрит на часы – сейчас 10:20. донхёк следует его примеру – тоже достаёт телефон и смотрит на время. а затем вздыхает как-то обречённо и говорит: ― покурим? ― как видишь, я в процессе. донхёк снова (как всегда) улыбается. ― что последнее ты помнишь из нашего недельного алко-трипа? ― внезапно задаёт вопрос донхёк. бобби медленно пожимает плечами и смотрит на друга тем самым хорошо знакомым донхёку идиотским взглядом под названием «ты скажи, и я тебе скажу». он отворачивается, потому что перед донхёком ему всегда стыдно за свою плохую память, и делает глубокую затяжку. донхёк закатывает глаза и возмущённо спрашивает: ― только не говори, что вообще ничего не помнишь? ― я помню, как чжунэ сказал: «настроение уйти в недельный запой», а потом ― ничего. ― серьёзно? ты отключился после первой же ночи? ― получается, что так. было что-то неприемлемое? ― из смешного то, что ты теперь обручён. бобби, который подносил зажатую между большим и указательным пальцами сигарету, резко останавливается на полпути своего действия и шокировано лупится на донхёка глазами, выползающими из орбит: ― чего? ― единственное, что он может сейчас сказать. донхёк сгибается пополам от смеха и активно кивает головой, подтверждая сказанное. ― донхёк, блять, ― бобби наблюдает, как друг вытирает уголки глаз от слёз. он даже не пытается прекратить свой поток смеха. ― с кем? друг протирает ладонями глаза, а потом издаёт протяжный стон уставшего смеяться человека и говорит: ― прости, хён. просто твоё лицо такое смешное. да и сама ситуация в целом, ― бобби разводит руками в стороны и впивается возмущённым взглядом в друга: ― ты обручён с чжунэ. донхёк наблюдает за быстро сменяющимися эмоциями на лице друга и пытается удержать снова вырывающийся наружу смех. бобби чувствует себя так, будто его ударили по голове – он возмущён, но ему смешно до безумия. он подвисает на секунд десять, потому что, не зная контекст ситуации, действительно не понимает, как реагировать. «мы сделали это… всерьёз? или по приколу всё-таки? не могли же мы серьёзно?...» из мыслей его вырывает звонкий смех донхёка, который, уже не выдержав, сел на корточки и схватился за голову. смех в буквальном смысле делал ему больно. но боль эта была приятной. ― расслабься, хён, не думаю, что чжунэ был серьёзен в своих намерениях. бобби смотрит на раскрасневшееся лицо друга и облегчённо выдыхает. а затем до него медленно доходит, что: ― это он мне предложение сделал?! донхёк кивает головой в ответ, всеми силами пытаясь удержаться от нового порыва смеха: ― да. он встал на одно колено перед тобой и согласно всем канонам попросил твоей руки и сердца, ― донхёк внезапно серьёзнеет, выпрямляется по струнке, а затем становится на одно колено и вытягивает руки кверху, по направлению к бобби, якобы держа коробочку с кольцом, ― «ким чживон, согласен ли ты стать моим мужем?» бобби больно пинает донхёка в колено, толкая того на сухой асфальт. друг снова заходится в смехе. ― и я что… согласился? ― да. знаешь, что ты ответил ему? бобби обречённо втянул в себя воздух, как бы говоря: «ну, давай, добивай меня». ― ты сказал: «только за минет, детка». донхёк смотрел на обречённое выражение лица чживона, который всё ещё не понимал, как реагировать на произошедшую ситуацию. ― он же мне не отсосал, да? донхёк в очередной раз за утро согнулся пополам от смеха. ― донхёк, блять. ― нет, конечно. он засмеялся, сказал что-то вроде «всё, что захочешь» и надел тебе кольцо на палец. ― какое ещё, блять, кольцо? ― шокированному состоянию бобби не было предела. ― металлическое кольцо от бутылки водки. ― о, господи, ― с уст бобби слетел тяжёлый выдох. он действительно был в шоке от такой выходки чжунэ, и ему действительно было немного странно оттого, что он несколько минут серьёзно размышлял, мол, свобода – прощай, я теперь окольцован и отправляюсь в плаванье под названием «тяготы жизни молодожёнов». ― так это получается, что я был девочкой в наших отношениях? ― обречённо спросил бобби. вопрос был риторическим, поэтому донхёк просто улыбнулся в ответ. ― на какой день это было? ― на шестую ночь. но самое смешное случилось этой ночью. ― ну? ― вы проснулись и такие: «ну, настроение, быть обручёнными». и вы реально всю ночь ворковали и держались за ручки, и это было так смешно, что я думал, умру. бобби чувствовал себя морально уничтоженным. потому что чжунэ чёртов отбитый идиот. чживон всё это время считал себя более разумным и высшим существом их вида «отбросов», нежели его друг, но, как оказалось, недалеко от него ушёл. он, чёрт возьми, точно такой же, как чжунэ. он впивается стеклянным взглядом в донхёка, осознавая, насколько же его мозг отбитый, а потом взрывается диким бесшумным гоготом. «зато будет, что вспомнить». бобби устало вздыхает, и ему думается, что вся эта ситуация, наверное, со стороны выглядела безумно нелепо, но до ужаса смешно. они с чжунэ немного неловкими всегда были, не складывалось у них как-то с тактильным контактом, и чжунэ был бы последним человеком в мире, к кому бы бобби полез с объятиями, но зато душевная близость между ними была крепче стальной цепи. ― так мы идём на первый урок или на заднем дворе посидим? бобби глядит на донхёка, что кусает губу, раздумывая над ответом ― друг не любит прогуливать занятия и всегда чувствует себя не в своей тарелке, когда пропускает школу, будто сделал что-то незаконное. бобби всегда удивляется этой особенности донхёка: как ментовскую машину баллончиками разрисовывать по пьяне, так это он горазд, а как школу прогулять ― стыдно донельзя. донхёк смотрит на часы, что показывают 10:45, и понимает, что нет смысла появляться на уроке ― только проблем наберёшься, да ещё и к директору отправят. ― задний двор звучит как неплохая идея. на заднем дворе школы находятся многочисленные столы да лавочки рядышком, чтобы школьники могли выйти на улицу пообедать и проветрить свои мозги. как раз на одном из множества обшарпанных деревянных столов парни и усаживаются, уперевшись ногами в такую же потасканную жизнью (или ногами школьников) скамейку. ― что ещё случилось за прошедшую неделю? есть что-то, о чём я должен знать? ― дай подумать. донхёк рассказывает ему интересные истории о том, как всё это незабываемое действо началось: после слов чжунэ о недельном запое они сразу же подорвались в круглосуточный за алкоголем и основательно закупились пятью бутылками водки и одной коробкой сока. о чём они думали, покупая всего одну коробку запивона ― не знает никто, но так оно и было. «когда закончился сок, мы запивали водой. ты пил чистоганом, кстати. первые две ночи, по крайней мере, точно» ― вещает донхёк. он говорит, что на следующую ночь они закатили вечеринку в скейт парке, загрузив одного хорошего друга чану, что по совместительству диджей, притащить свою музыкальную установку. донхёк признаётся, что мало чего помнит с этой ночи, да и вообще смутно помнит обо всём происходящем за их недельный алко-трип. он знает, что всё прошло очень даже весело, и чжунэ снова разбил полицейскую машину, кинув в лобовое стекло булыжник со словами: «вы все уёбки». на третью ночь они посетили вечеринку у тони, что был капитаном школьной баскетбольной команды и бывшим сокомандником бобби, и, вроде как, немного разнесли его родительский дом. донхёк говорит, что помнит, как чжунэ ввязался с каким-то имбецилом в драку и, разнимая их, он получил кулаком по скуле. «интуиция подсказывает мне, что тони тебя теперь на дух не переносит, боббс», ― выносит вердикт донхёк. на четвёртую ночь чану предложил потусить в его доме, потому что родители уехали на несколько дней, но он совсем не ожидал, что в доме будут не только они вчетвером, но и множество знакомых и незнакомых лиц. чану, на самом деле, был счастлив разломать родительский дом и собственноручно разбил мамину любимую вазу и отцовское радио. если донхёку не изменяет память, то чжунэ вместе с чану устроили концерт: барабанов в доме отроду не было, поэтому чану играл на кастрюлях, а чжунэ ― на своей электро-гитаре, которую он по счастливой случайности захватил с собой (на самом деле, перед тем, как выдвинуться к чану на тусовку, чжунэ на протяжении часа орал в голос, доказывая, что «гитара – это неотъемлемый атрибут любой тусы, и, вообще, эта девочка в моей жизни единственная любовь и уже частью меня является, как третья рука или нога»). чуть позже к рок-концерту присоединился какой-то неизвестный всем парень (донхёк был с ним знаком, но предпочёл об этом умолать), и спел песню квин. пятую ночь донхёк совсем не помнит, поэтому предполагает, что они просто сидели у бобби в комнате и пили водку. на шестую ночь они продолжили посиделки у бобби, а потом отправились на улицу – проветриться. чживон завёл какую-то важную философскую телегу, а чжунэ всё то время смотрел на него, не моргая, глазами-сердечками. донхёк помнит, как бобби вознёс бутылку водки к небесам, объявляя тост, и чжунэ очень внезапно выхватил её из чживоновских рук, снял с бутылки кольцо, встал на одно колено перед бобби и сделал тому предложение. на седьмую ночь, перед четвёртым сентября, они вели себя как самая настоящая парочка, держась за ручки постоянно, шептались о чём-то своём и «в общем, ворковали». бобби пил безумно много, снова на чистоган и занюхивал кожей чжунэ. они вчетвером устроились на траве в парке и наслаждались пьяным угаром. им действительно нравилось всё происходящее. донхёк помнит, что чану напился до невозможности и его отрубило, примерно, в два ночи. парни сидели до пяти утра, а потом все разбрелись по домам, обнимаясь на прощание так крепко-крепко – будто в последний раз. донхёк тогда даже расплакался немного, потому что ему действительно было грустно отпускать лето и снова возвращаться в школу. он понимал, что они все взрослеют и года через два-три разъедутся по всему миру и такой крепкой дружбе, какая между ними есть сейчас, наступит конец. даже если они и останутся все в чикаго, то остепенятся и перестанут быть такими безумными, и больше никаких алко-трипов не будет и диких, необдуманных поступков, за которые потом стыдно (или нет). ― как-то так всё и прошло, ― подытоживает донхёк. ― это были насыщенные выходные, неправда ли? ― только и может сказать бобби, и после нескольких секунд молчания продолжает: ― ты не один, кому паршиво было, когда мы прощались сегодня утром. в моей голове кружили мысли точно такого же рода. ― правда? ― да. это ведь мой последний год в школе. а что потом ― я не знаю. ― мы все, наверное, разъедемся, да, хён? ― без понятия, донхёк. я бы не хотел терять всех вас, ― тихо-тихо, почти шёпотом, признаётся чживон. он не любит выглядеть в чьих-то глазах уязвимым и показывать свои слабые места, но донхёк – совсем другое дело, ему можно. донхёк ведь знает все болевые точки чживона. ― но ты точно должен свалить отсюда. в нью-йорк, например. ты заслуживаешь. чживон чувствует болевой осадок в области сердца и понимает, что любит друга безумно. ― а ты ― нет? ― также тихо спрашивает донхёк. бобби ничего не отвечает, да и не знает, что сказать может. единственное, чего он в этой жизни достиг, ― то, что смог объединить совершенно разных людей в одну маленькую, но нерушимую и связанную крепкими незримыми душевными узами семью. донхёк, чжунэ и чану ― единственное, что у него есть. ― в любом случае, хён, я ещё два года здесь буду, а дальше уже решим, как быть. чживону думается, что время пролетит незаметно. он кидает взгляд на донхёка, что подставляет лицо тёплым солнечным лучам, и в голове его проносится чёткая мысль ― «я сделаю всё, что в моих силах, чтобы обеспечить тебе светлое будущее». ― а что насчёт чану? ― когда мы прощались, он сказал, что пойдёт спать к тебе. но я так понимаю, его у тебя нет? бобби покачал головой из стороны в сторону: ― наверное, ушёл утром или мы расстались по пути ко мне. ― позвони ему сегодня вечером, ладно? ― говорит донхёк и прекрасно знает, что бобби и без его просьбы обязательно позвонит. они слышат звонок, оповещающий об окончании первого урока, и замечают толпу школьников, направляющуюся на задний двор. (покурить). донхёк предлагает пойти проверить свои шкафчики и оставить лишние вещи, и чживон соглашается. он на несколько секунд подвисает перед дверцей своего шкафчика, пытаясь вспомнить код и набирает тот, что вертится на языке. бинго – шкафчик открывается. бобби смотрит на дверцу, что изнутри разрисована разноцветными маркерами ― в основном чёрным и красным, но красный виден плохо на голубого цвета двери. бобби замечает член, нарисованный чжунэ, и внизу подпись от него же «забей хуй» ― чжунэ нарисовал этот шедевр, когда у бобби появились проблемы с преподавателем по социологии из-за плохого посещения. чуть выше рисунка чжунэ красуется надпись «не грусти, у тебя всегда есть я (мы)», написанная донхёком, когда бобби расстался со своей бывшей девушкой из-за того, что больше проводил времени с друзьями, нежели чем с ней. он её не любил ― привык просто к её объятиям и нежной улыбке. они встречались около года и расстались в конце 10 класса. в самом нижнем углу кривым почерком донхёка выведена самая любимая надпись чживона ― «за тобой хоть на край света». друг написал её в день окончания средней школы, и это, в принципе, была самая первая чужая надпись на чживоновой дверце шкафчика. бобби думается, что донхёк всегда такой трогательный, потому что ― настоящий. внизу огромными буквами накалякано «тупой хён», и это послание принадлежит чану. в самом центре на дверце красуется полароидная фотокарточка, где они все вместе, вчетвером, пьяные и счастливые до безумия. бобби замечает в глубине шкафчика пустые бутылки из-под пива и одну неоткрытую банку, которую он моментально прячет в свой рюкзак, пытаясь остаться незамеченным. он с оглушающим грохотом закрывает дверцу шкафчика, когда слышит слева от себя чужой мужской голос: ― привет, чувак. бобби поворачивается в сторону говорящего и неловко улыбается. ― тони! какая встреча! привет, мэн! ― он тянет улыбку от уха до уха и хлопает парня по плечу. всё это происходит потому, что ему неловко до безумия из-за устроенного его друзьями погрома на недавней вечеринке у тони. ― ты чего такой странный? ― спрашивает тони, поднимая одну бровь и искренне не понимая поведение чживона. ― я? странный? да ну тебя, ― фыркает он в ответ, поворачивается и идёт в направлении кабинета, в котором у него по расписанию следующий урок. ― чувак, я не злюсь на тебя из-за того, что вы разбили окно в комнате родителей. ― мы разбили окно?.. ― ага. и за то, что сломали мамин блендер. ― блендер?.. ― чану захотелось сделать молочные коктейли, но мороженого не оказалось в холодильнике, поэтому он разбил блендер о шкаф. ― извини, чувак, ― бобби действительно стыдно, и он искренне сожалеет (немного), но тони сам виноват, что пригласил их, он же в курсе, какие они такие идиоты. ― да ничего, было весело, ― произносит тони, улыбаясь. бобби останавливается возле открытой двери аудитории, поворачивается к тони и окидывает взглядом его блондинистые волосы, аккуратно уложенные гелем, фирменный бомбер школьной команды с его номером и фамилией на спине (у бобби такой же в шкафу висит), красующийся на подкаченном теле, на ногах у него последняя модель дорогущих найк, а белые джинсы, конечно, рваные на коленках. его длинные чёрные ресницы, обрамляющие большие карие глаза, немного подрагивают, он поджимает губы, и бобби понимает, что у тони на языке крутится серьёзный разговор. ― ладно, чувак, я на урок пойду... (он не желает ничего слышать из уст тони). ― погоди! бобби смотрит на парня раздражённым взглядом в стиле «ну чё надо-то?», и тони говорит: ― у нас экстренная ситуация в команде. тренер выгнал атакующего (прим. защитника), и у нас открыто вакантное место. новичков мы брать не можем, точнее… это последний мой год, и я не хочу облажаться. поэтому хочу взять человека, который уже всему обучен. как капитан, я поговорил с тренером, и он дал добро. так вот... бобби прекрасно осознаёт к чему клонит тони и сердце его заходится в предвкушающе сильном биении. ― ты можешь снова попробовать себя. я готов предоставить тебе этот шанс, если ты пообещаешь не подвести команду снова. ― ты уверен? ― интересуется бобби, но не может удержаться от лёгкой улыбки. он действительно польщён предложением тони. ― учитывая твоё прошлое… не совсем. но ты хорош в нападении, потому что безумен на поле. и ещё потому, что я знаю тебя. так что скажешь? ― я подумаю, тони. ― у тебя есть время до завтра. мой номер у тебя есть ― дай знать, как примешь решение. и, кстати, приходи сегодня на сбор в четыре часа, если хочешь. звенит звонок на урок, тони улыбается на прощание и быстро убегает в другой конец коридора на биологию. бобби заходит в класс, садится за последнюю парту, слышит ехидный голос преподавателя, привлекающий к нему всеобщее внимание класса словами «посмотрите все, это ведь ким чживон! к чему такая честь? я польщён. интересно, как скоро вы перестанете посещать мои занятия?». бобби не может удержаться и закатывает глаза, натянуто улыбается и выдаёт в ответ: «смотря как себя вести будете, мистер кларксон». он отворачивается к окну, вид которого выходит на задний двор, рассматривая спешащих на урок школьников и размышляя о том, что, наверное, не стоит принимать предложение тони о возвращении в команду. потому что он потерял форму. потому что он необязательное мудло. потому что ему плевать на всех, кроме себя. потому что он снова облажается. потому что он не хочет снова с позором вылететь. потому что не хочет подвести команду и ещё раз испытать на себе всеобщее разочарование. потому что он не заслуживает этого шанса. бобби тяжело вздыхает. он решает написать донхёку и попросить у друга совета. или просто получить пинок под зад. bobby ; 11:25 «тони попросил меня вернуться в баскетбольную команду» ответ донхёка приходит незамедлительно – и это удивляет чживона безумно. потому что донхёк никогда не притрагивается к телефону во время занятий. видимо, у него слишком скучный урок. dong ; 11:26 «серьёзно? здорово, хён!» dong ; 11:26 «ты согласился?» bobby ; 11:28 «нет» dong ; 11:28 «хён, ты дурак????????? ты же так сильно этого хотел» bobby ; 11:30 «с чего ты это взял?» dong ; 11:31 «я по твоим глазам видел» dong ; 11:35 «соглашайся на предложение тони. это твой шанс не проебать этот год» bobby ; 11:36 «а если я снова облажаюсь? ты сам ведь прекрасно знаешь, что я во всём неудачник» dong ; 11:37 «ты не облажаешься, хён. и ты никогда не был неудачником. ты просто непроходимый тупица ― в этом твоя проблема» dong ; 11:38 «хватит трусить!» dong ; 11:38 «и это за тобой я на край света собрался? да уж» когда дело касается донхёка ― в груди всегда тепло, и сердце расцветает; желание пробиваться вперёд и не ступать ни шагу назад ― берёт верх над многочисленными сомнениями и страхами. бобби никогда донхёку не говорил, да и не осмелится он признаться, что напролом идёт, ведя за собой остальных, только благодаря ярко светящему над головой солнцу. и солнце это ― донхёк. чживон ещё не решил точно, но предложение тони занять позицию атакующего защитника в школьной баскетбольной команде звучит весьма заманчиво. ➤ бобби решает прогулять последний урок и взглянуть одним глазком на первый сбор школьной баскетбольной команды. он замечает тони, бегающего по полю в спортивном костюме и улыбающегося ярче солнца. улыбка его не такая тёплая, как у донхёка, но тоже по-детски искренняя и яркая. тони действительно счастлив. бобби тоже когда-то был таким ― бегал по полю как сумасшедший и улыбался дикой улыбкой, ощущая, как воздуха в лёгких не хватает от быстрого бега и тёплый ветер ласкает лицо. второй отдушиной после тусовок с друзьями для бобби всегда являлся баскетбол, что занимал безумное количество времени и сил. он любил нескончаемые тренировки, ему нравилось, когда мышцы болят невыносимо из-за больших физических нагрузок, ему нравилось вести мяч и загонять его в корзину. он сходил с ума из-за того чувства азарта, что завладевало им во время игры. он обожал соревноваться с баскетбольными командами других школ, потому что адреналин бешено стучал по вискам и гонял разгорячённую кровь по венам. бобби любил всё это, но в какой-то момент баскетбол стал угнетать. тренировки практически каждый день, диеты, регулярные крики тренера, глупые морды сокомандников – всё это стало рутиной, и чживону хотелось из неё вырваться. времени не хватало даже на учёбу, что уж там говорить о любимых сердцу тусовках. он скучал по веселью со своими парнями и по вкусу водки, скучал по безумствам и опрометчивым поступкам. с баскетболом жизнь бобби превратилась в распорядок правил, и он жаждал свободы. за два дня до соревнований с рокфордской баскетбольной командой бобби попался курящим дурь в школьном туалете и незамедлительно был исключён из команды. вот так просто. глупо и опрометчиво. обидно до жути. но бобби сам был виноват, и он прекрасно это понимает. сразу после исключения он закатил огромную вечеринку и сполна насладился свободой. а потом – пожалел о содеянном. он подвёл свою команду, подвёл тренера, школу, но самое главное – самого себя и свои романтичные мечты уйти в профессиональный спорт. «полнейшее разочарование – это обо мне». бобби выглядывает тони, который машет ему с другого конца поля и жестом руки приглашает сесть на трибунах. там он замечает сидящего на третьей скамейке парня, что держит в руках блокнот и ручку и ничего невидящим взглядом смотрит на поле. глубоко погрузившись в себя, он не замечает ни орущих баскетболистов, ни приближающееся к нему незнакомое тело. ― привет, ― здоровается чживон, садясь с парнем рядом. парень этот одет в светлые узкие джинсы и огромный жёлтый свитшот, наперевес у него большая чёрная сумка барсетка, а на ногах ― побитые высокие конверсы со стёртым логотипом. он вздрагивает и нервно дёргает за провод наушников, вытаскивая их из ушей, и те падают, ударяясь о скамейку. парень лупит на бобби удивлённые глаза и потом смущённо улыбается, когда понимает, что молчит слишком долго. ― привет, ― скромно произносит он, поправляя очки на переносице. бобби замечает на правой скуле парня жёлтый пластырь ― в тон его свитшота ― и думает, что это мило. ― ты чего здесь сидишь? ― интересуется бобби, продолжая разглядывать парня рядом. ― да я просто... у меня окно, поэтому решил побыть здесь. ― хотел уединиться? к сожалению, не получится. сейчас у них смотр будет, ― бобби кивает головой в сторону баскетбольной команды и поджимает губы. парень всё это время неотрывно наблюдает за лицом бобби с чуть приоткрытым ртом, а потом медленно переводит взгляд на предмет разговора. ― смотр? ― переспрашивает он. ― сейчас выйдет тренер, будет проходиться по списку присутствующих и начнёт гонять их, в красках рассказывая, какие они ленивые ублюдки, растерявшие за каникулы форму. ― звучит очень святотатственно, ― парень замечает непонимающий взгляд бобби и тут же поправляет себя: ― оскорбительно, в смысле. бобби кивает в ответ, задумчиво смотрит на выбегающего на поле тренера и тихо произносит: ― на самом деле, они все понимают, что тренер желает им только лучшего. ― а лучшее ― это победа. бобби снова кивает головой, но ответа от него, в принципе, не требуется. они оба устремляют свои взгляды на построенных в линию юных баскетболистов ― бобби признаётся себе, что хочет быть среди них. ― ты новенький? я тебя раньше не видел, ― после минутного молчания спрашивает бобби. парень угукает, переводя взгляд на лицо чживона. они какое-то время смотрят молчаливо смотрят друг на друга, и бобби думается, что у незнакомца глаза вдвое больше его собственных. ― я в 11 классе, на литературном. ― о, так ты одноклассник донхёка, ― бобби замечает непонимающий взгляд и продолжает: ― это мой лучший друг. познакомься с ним, он тебе понравится. парень рядом неловко почёсывает левый висок под дужкой очков и закусывает губу ― и бобби понимает, что это существо с жёлтым пластырем на щеке ни за что и никогда не решится проявить инициативу и познакомиться с кем-либо первым. ― ну или я тебя с ним познакомлю. я бобби, кстати, ― представляется он, протягивая руку для рукопожатия. ― ханбин, ― тихо произносит парень и улыбается смущённо, вкладывает свою маленькую ладошку в огромную лапищу чживона и легко сжимает. бобби смотрит ханбину в глаза (снова) и видит в них что-то неподвластное его сознанию. возможно, у него в зрачках взрываются фейерверки.