Ты видишь, танки вдали?

***

      Когда-то давно, Рейх и Совок были вместе как два лучших друга. Они были не разлей вода, что хочешь делай с их отношениями, но они всегда были вместе. Каждый конкурс, каждое новое дело или решение они принимали вместе. Возможно это начинало переливаться во что-то более сильное чем дружба, это называлось — любовь. Хотя советский паренек и не разделял взглядов друга о ориентации, но иногда, то что ему с детства талдычили о: Фу, нельзя, это плохо. Хотелось немедленно разрушить и впиться своими руками в сердце своего лучшего тогда союзника и не отпускать никогда-никогда.       Небо было чистым как вода в стакане, очень хочется плавать по нему словно по морю, которое наполняло яркое, беззаботное солнце. Лучи касались красноватой кожи коммуниста, пока тот и Рейх лежали на зеленой, едва обсохшей от росы траве. Оба парня звонко смеялись, их смех можно было услышать даже на другом конце парка. Из-за этого, Третий Рейх закрыл пасть Совку, сам ещё продолжая посмеиваться. Улыбки не сходили с их лиц. Эти двое решили сбежать от своих отцов, а сегодня был День Рождения Советского Союза. Восемнадцатилетие, не совсем круглая, но очень важная дата для них обоих. — Хей, нерушимый, тебе не кажется, что нам потом хорошенько влетит после этого своеобразного побега? — продолжая улыбаться проговорил зубастик, смотря на то, как Совок медленно успокаивается от смеха и приподнимается на локтях, что бы посмотреть на рядом лежащего Рейха. — Кажется? Я это тебе гарантирую! — Усмехнувшись проговорил тот, немного отряхиваясь от зацепившейся на нем травинок. Оперевшись о локоть, паренек с красной, как и он сам после смеха, лентой на шее, посмотрел на дружочка, который хихикая полеживал рядом. — - Мы их облопошили по полной программе! Ты видел лицо моего бати! Нет? А оно чуть ли не слилось с моей лентой от гнева! — демонстративно сдернув ленту с себя, проговаривал сквозь смех, советский гражданин. — Да-а это было что-то — закрывая рот рукой, Рейх продолжал хихикать, вспоминая и лицо Германской Империи, которое тоже чуть-ли не начинало сливаться с его нижним цветом флага.       Вы спросите меня, как эти два идиота это провернули? Совок был довольно хорошим тактиком и собрав всю волю в кулак, он и Рейх продумывали план побега целую неделю до Дня Рождения самого Союза. Сначала, они собрались в одной комнате, чтобы поздравить СССР с Днем Рождения. Умник сей операции договорился встречать данный праздник в Германии, да в таком здании которое было не дай бог одноэтажным, иначе побег мог увенчаться не только победным смехом, но и слезами двух бедных пареньков. Ибо суть плана: сбежать из окна. Не долгим размышлением и после выпитых пары рюмок крепкого алкоголя им ничего не было страшно.       И вот! Пьяные в дупель немец и русский лежат на траве и смеются над своей гениальностью, уже не готовые бежать дальше, ибо их нахождение они с удовлетворением ждут. — Слушай, Рейх, мы же не можем оставить это просто так! — Еле волоча языком проговорил сын Российской Империи и поднялся на ноги опираясь о дерево стоящее рядом, накрывая алкоголиков своей кроной. — И что ты предлагаешь? — проговорил немец, посмотрев на Союз снизу вверх. Взгляд был устремлен на еле волочащиеся губы русского, ибо читать по губам — было единственным способом пытаться разобрать что-то в полупьяном состоянии. — - Мне, епт, восемнадцать лет! А что делают в восемнадцать? — передернув своими бровями, Совок взглянул на Рейха, лукавым взглядом. — М-м-м… Бухают? — выдвинул свое предположение Рейх, смотря на уже разошедшегося от алкоголя друга. — А ещё… Ладно, можешь не говорить! Кадрить девок! Ты че совсем мозги себе отшиб? — Усмехнувшись проговорил тот. — - Или парней — с ехидством проговорила немецкая довольная морда. — Слыш, я не пидор! — отрицательно отрезал Совок, уже готовый упасть обратно в траву. — Да ладно! Один раз — не пидорас! — засмеявшись проговорил тот, но был пнут ногой Союза, который явно начинал падать прямо на лежащую внизу тушу Германского паренька. — ай! А ты не падай от моей сексуальности! Меня ты не получишь — Продолжая подшучивать над Совочком, Рейх ржал как конь даже не сдерживая своих вскриков безудержного смеха. — ДА ТЫ ЗАЕБАЛ! Ладно, заткнись уже, псина немецкая. Пойдем лучше в стриптиз-клуб, там дамочек подцепим — вздохнув проговорил Союз и потащил немца наверх, чтобы тот тоже вставал. — Кто из нас псина, слышишь! — с явным недовольством, Рейх все же встал, немного опираясь о своего лучшего друга, продолжая улыбаться.       И все же, две пьяные туши, смогла отправиться в ближайший стриптиз-клуб, наполненный путанами, так и с ехидством старающихся заманить на себя этих двух и обокрасть их как следует. Но из самого ценного у Союза был его любимый револьвер, который достался ему в подарок от отца, на его четырнадцатилетие. А у Рейха нож, которым он уже давно орудовал направо и налево, разрезая хлипкие кустарники через которые часто они с дружком подглядывали секретные встречи их отцов. Они прекрасно знали о их переговорах и шантажировать эти два спиногрыза ох как умели.       Вечер был прекрасен, наполненный женщинами, гулянками и полной неразберихой, которую Рейх и СССР творили под опьянением, добавляя в своё состояние ещё парочку бутылок пива или водки, на что хватало денег в принципе. В конце концов, эти два идиота сидели на рыхлой земле и смотрели на уходящее в красный закат, солнце. Розовые, пурпурные, бордовые, лимонные, кое-где оранжевые со смешиванием голубого бриза, это были облака плывущие по небу, просвечивающие лишь иногда яркие лучики алого солнца. С какой-то досадой вздохнув, Союз лежал головой на ногах своего друга и улыбался. — Это был мой лучший День Рождения. — в стельку пьяный, дыша перегаром на закат проговорил Союз, немного приподняв голову на своего немецкого друга. — Согласен, Совок, согласен. Только знаешь чего в нем мне не хватает? — - Выдыхая с легкостью проговорил Рейх, глядя в глаза друга, уже явно намекающий на что-то более большее. Смущение понемногу вспыхивало румянцем, на и так опьянелом лице Рейха. — У нас были женщины, выпивка, чего тебе может не хватать? — с усмешкой тот глядел на своего лучшего друга, а пьяная улыбка наползла на лицо. Их взгляды встретились и Совок даже сам начал смущаться столь долгого контакта между ними. Тело начало пронизать ударами приятного тока, а между парнями нарастало какое-то магнитное поле, которое тянуло их друг к другу. Расстояние между их головами все больше сокращалось и с каждой секундой, личное пространство улетучивалось словно воздух в легких обоих. Ибо дышать было невозможно. Удушающая жара в теле словно выталкивала кислород из тела, а в горле скапливался неприятный ком, который хотелось скинуть. — Мне не хватало… — Последующая фраза была сказана почти у самых губ Советского Союза. — тебя. — в то же мгновение, два парня поцеловали друг-друга. Тяжело, страстно и словно с жадностью закусывая губы друг-друга. Ком будто зашел, а жар подступил к вискам Союза, от чего тому пришлось прийти в себя и оттолкнуть парня с явной дрожью. — - Это… не правильно, Рейх. Я не могу потерять твою дружбу… — Поворачивая взгляд в сторону, тот смотрел уже не на Рейха, а куда-то ниже с обрыва, на котором они сидели. Руки сжимались на груди Третьего Рейха и Совок еле осознавал, что сейчас произошло.       Через пару минут такого неловкого молчания послышались крики их родителей. Взяв за шкирку обоих опьяненных в дупель сыновей, РИ и ГИ отправились в кареты. Уезжая друг от друга извиняясь за поведение своих отпрысков. А в пьяных головах был лишь один момент этого дня. Последний. Самый сладкий и самый запоминающийся в этом дне, суть которого они не могли осознать. Отвергнул ли русский парень немца, или наоборот принял, он не знал. Но чувствовал, как сердце колотилось словно разбивая легкие и вырываясь из груди. Они не слышали возгласов своих отцом. Не слышали криков о воспитании и наказании, из-за которого они не смогут увидеться ещё года два. Все было вперемешку, в голове был лишь один звук. Звук слияния двух сердец.       Так они потратили свой первый поцелуй.