Не игра

      Обволакивающий пар, исходивший из душевой кабинки, застыл в воздухе мутным туманом. Он погрел промерзшую кожу, а горячее течение растворило остатки засохшей крови и грязи, вместе с тревожными мыслями уходя в сливное отверстие. Я подставила лицо под поток струившейся воды, и повернула кран, сменив температуру на более прохладную с верой, что контрастный душ поможет мне немного забыться, но, упершись ладонью о скользкий кафель, с опущенной головой прокручивала в мыслях предстоящую встречу. Перед глазами мошкарой летал образ белых волос, тут же перебивавшийся моим собственным отражением в зеркале, в котором я увидела не себя, а нечто с красными глазами, точно змеиными. Волосы слиплись на носу; сквозь влагу, пробравшуюся в глаза, я наблюдала как по моему обнаженному телу, покрывшемуся гусиной кожей, дорожками струились капли влаги, наполненные кровью — моей, Альфы, а может и не только. Может на мне ещё красовались пятна крови языкатого чудовища или какого-то мертвеца. «А ведь Леон так беспечно ко мне прикасался, целовал. Что, если я могла его заразить? Или могу кого-то другого. Нелогично, ведь как тогда из моей крови собираются мешать сыворотку?»       — Эва? Ты ещё долго? — Обеспокоенный зов Клэр вырвал меня из раздумий. Я вынырнула из душевой кабинки, и взялась вытираться полотенцем для рук, ведь не успела захватить своё по дороге. Переступая через себя, я с опаской приблизилась к зеркалу. Внутри разразилась настоящая буря: сердце и мозг вовсю готовили меня к драке либо побегу, когда по моим венам разлился адреналин. Руки и ноги дрожали, а поднять веки и рассмотреть свои глаза казалось сложнее, чем прямо сейчас сбежать из подземной лаборатории. — Эва! — Я вздрогнула, ведь Клэр прикрикнула, потеребив ручку.       — Да, я… Минуту!       — Быстрее. Тебя ждут.       «Меня ждут», — громыхнуло в уме, и я замялась, неосознанно вильнув глазами в сторону зеркала. Покрытая каплями и пеленой приземлившегося на него пара поверхность не отражала ничего примечательного: передо мной чертился силуэт мелкой дрожавшей девчонки с выпирающей ключицей и огромными глазами с совершенно точно серыми кристалликами, — отнюдь не красными. Незаметный спазм в груди дал сигнал о безопасности, тело перестало содрогаться, подобно подстреленной птице. «Все в порядке», — я глубоко вдохнула и с отвращением натянула на себя белье и грязное платье. Казалось, из-за одного только платья мне пришлось бы мыться вновь. Облегчение кружилось с раздражением в несуразном танце, и я вышла из душа с полной уверенностью, что мне, нет — Эве, возможно, пришло время исполнить свой долг, и прямо сейчас меня куда-то уведут.       — Что случилось? — Я озабоченно осмотрела Леона и Редфилд. Её взгляд впервые показался мне более сочувствующим, чем у него.       — Карлосу стало хуже. Я слышала разговор персонала, говорят, побледнел и полосы какие-то черные на коже появились. Может не выжить.       — Тогда почему ничего не делают? Им же нужна была моя кровь для вакцины.       — Ну, раз сначала позвали тебя, может быть для этого. Я не знаю. Меня радует только то, что я ничего не подхватила. Но, честно говоря, хотелось бы уже поскорее отсюда убраться. Стрёмно тут как-то, — она проговорила быстро, расслабившись на раскладном диване.       — Насчёт этой комнаты не соглашусь, но подземная лаборатория, спрятанная под футуристическим зданием посреди степи… Не вляпаться бы нам во что-то. — Леон замолчал, неосознанно нахмурив брови, и вернулся в сидячее положение, взявшись натягивать на себя синюю футболку, тут же прилипшую к ещё не просохшему торсу.       — Не вляпаетесь, если не вздумаете наглеть. — Знакомый старик появился в дверном проеме, словно воплотившись прямо из серой стены, и в бледно-карих глазах не впервые сверкнуло раздражение. Его черная военная форма сменилась белым медицинским халатом, из-под которого выбивался воротник красной рубашки. Сочетание было не из приятных, слишком имитируя цвета логотипа корпорации. К тому же было в нём что-то схожее с Айзексом, но, со скрежетом в зубах, я решила не упоминать это в разговоре.       — Зачем вы здесь?       — За тем же, зачем и вы. Ради науки. Я не только военный врач, но ещё и биолог, к тому же — уважаемый, — он добавил, едва заметно вздернув подбородок.       — Насколько я помню, столь же высокого мнения был о себе Натаниэль Бард, биолог из второго «гнезда». — Я сложила руки на груди, пытаясь сдержать желание выдать ещё какую-то колкость на счёт человека, которого видела второй раз в жизни. Было в нём что-то отталкивающее: он напоминал более не ученого, а ворчащего деда, желающего поскорее накатить чего покрепче в ближайшие выходные, а не возится с глупыми подростками.       — Копаться в прошлом ученых Амбреллы — не ваша парафия. От вас требуется послушание и дисциплина, взамен мы предложим комфорт… и остальное. — Оценивающий взор заскользил по мне с ног до головы. Он закусил губу в раздумьях, и я уж заподозрила что-то неладное, но он быстро добавил: «Надо бы сменить одежду. В этих грязных тряпках здесь расхаживать точно не стоит. Это, как минимум, негигиенично. Ждите здесь. Вы все». — Он ткнул пальцем в сторону Леона и Клэр, и, не дав мне ответить, снова исчез, тихими шагами воспроизводя только шуршание бахил, скрывшись за дверью. Следом за ним, как верный пес, двинулся солдат в угольного цвета каске. «К чему такая озабоченность охраной? Неужели Айзекс вправду может в любой момент нагрянуть?».       Клочки платья распластались на кровати вместе со мной. Надежно завязанный Леоном узел давно размотался, обнажая левое бедро, но я больше не ощущала стеснения, и никак не получалось поверить в то, что чуть не произошло между мной и полицейским десятью минутами ранее. Широко расставив руки, я замерла в позе морской звезды, и тихо взвыла, привлекая к себе внимание. Желание отдохнуть никуда не ушло, ко всему прибавился дискомфорт в недрах живота, именуемый голодом. В комнате было тепло, наставшая тишина заставила обоняние уловить нежные нотки шалфея, — казалось, где-то неподалеку затаилась аромасвеча либо пучок душистой травы. Бархатное касание свежих простынь и мягкий свет лампы действовал как седативное, и я снова прикрыла глаза, очистив голову. Леон приземлился рядом, и кровать жалостно прогнулась, отчего я вновь вернулась в реальность, но не пожелала разлепить веки, слушая краем уха чужое частое дыхание. Неподалеку тихо хлопнула дверь, и я уже подумала, что старик вернулся из своего странствия подземными коридорами, но это Клэр готовилась принять водные процедуры, не дождавшись свежей одежды.       А впрочем, ей не было о чем беспокоиться, — завернулась бы в полотенце, и по всему. Ни она, ни Леон ничего не обязаны делать, в целом — и я была не обязана, но в ином случае меня бы все равно преследовали, пытались переманить, да и куда мне было идти — я не знала. В тот момент мне казалось, что у каждого в этом мире был дом, кроме меня. «А жизнь Эвы началась в лаборатории, там она и…»       — Эва. Поднимайтесь, вам ещё нужно кое-что сделать перед отдыхом. — Врач не впервые удивил своим бесшумным появлением, бросив на кровать у моих ног стопку сложенной ткани: всё черного цвета. Растеребив горстку, я завидела три комплекта хлопковых костюмов, собранных из одинаковых футболок и спортивных брюк. «Как мрачно». Сопровождавший его мужчина со сверкавшей лысиной пристроил рядом три пары белых кроссовок без бирок. С виду размеры разнились, и я была рада хоть такому разнообразию, и ко всему впервые за долгое время белый цвет вызвал у меня положительные эмоции.       — Как униформа. Мы точно тут ненадолго? — Леон заметно напрягся, выложив на кровать свой комплект.       — Это не мне решать, юноша. — Ученый ответил сухо, развернувшись на каблуках лакированных ботинок. — Переоденьтесь, и постучите в дверь, когда будете готовы, я буду здесь. — Мужчина кивнул в мою сторону и скрылся, закрыв за собой дверь.       — Здесь творится какая-то дичь, — я констатировала, задрав брови, и взялась запрыгивать в самые короткие с виду брюки, пыхтя.       — Похоже, нам уже стоило привыкнуть, — Леон ухмыльнулся, отлепив от тела старую футболку.       — Мне бы твоё спокойствие.       — Слушай, я спокоен пока мы втроем в безопасности. Мы такое пережили, что я почти уверен, если понадобиться…       — Переживем ещё раз? Не хотелось бы. — Наспех одев футболку, я так же быстро запрыгнула в кроссовки, и, присев на кровать, завязала шнурки. Волосы мерзко липли к шее и спине, отчего воротник нового одеяния сразу намок. «Вряд ли под землей волосы высохнут быстро». Как никогда захотелось на свежий воздух.       — Не спеши. Ты слишком драматизируешь. Может быть все не так плохо. В любом случае, ты уже все равно от меня так легко не отделаешься. — Леон сократил между нами дистанцию, грубо притянув меня к себе за талию, наклоняясь чтобы поцеловать меня в нос. И этот момент был не первым, когда мне казалось, что мы познакомились не прошлой ночью, а знали друг друга всю жизнь. Думалось, такое возможно только литературе, но проецируемая им чистая нежность была необычайно родной, и кристаллики моих глаз застыли в молчаливом зрительном контакте.       — А как же Клэр? У неё точно нет повода находиться здесь, — я прошептала.       — Клэр — девушка с характером. Боевым, мягко говоря… Она сама разберется, что ей делать. Думаю, то, что она с нами, ещё как-то связано с её братом.       — Думаешь, она тут ради информации для него? — Я разговаривала почти кончиками губ, и, несмотря на тревожность разговора, мне почему-то становилось легче от понимания, что в сложившейся ситуации от меня мало что зависело.       — Тише. Я думаю, уместнее всего будет, если я сам с ней поговорю, когда она выйдет из душа.       — А вас безопасно оставлять вдвоем? — Я одарила Леона хитрым лисьим взглядом, внутри осознавая абсурдность сказанного.       — Уже ревнуешь? — Наши лбы столкнулись, но мне не пришлось отвечать. Я лишь незаметно улыбнулась, всем естеством ощущая себя на своем месте. И лишаться такого чувства не хотелось, но мне нужно было покинуть Леона, и я молилась, чтобы наше расставание было временным, а не окончательным. Недра стеклянных лабораторий все ещё вызывали неприятное послевкусие, напоминавшие едкий спирт, горевший на корне языка.       — Леон, — я уже приготовилась в последний раз перед уходом в лапы ученых вдохнуть древесный запах, застывший на его коже, и потянулась к последнему, привстав на носочки, удивляясь своей смелости, — отдохни. Хорошенько отдохни. — Чуткий поцелуй послужил прощанием, и не было важно увидимся мы вновь через час либо ночь, я не могла уйти иначе. Он кивнул головой, и я увидела совершенно точно, как блаженная истома навалилась на его плечи. Может быть где-то в глубине его сознания теплилась детская наивность и вера в то, что все происходившее — не так серьезно, как могло показаться. «Ну и пусть. Хоть кто-то должен отоспаться за прошлую ночь».       Стоило трижды постучать в дверь, как ко мне в комнату, подобно двум бойцовским псам, ворвались безликие охранники, взяв под руки, как недавно Зиновьев куда-то сопровождал Клэр.       — Зачем это?       — Не волнуйтесь, это всего лишь формальность. Мы не можем быть уверены, что вы не причините кому-то вред. — Мы вышли в коридор, и обволакивавшее тепло сменилось мерзопакостной стужей. Прозрачные стены и герметические двери одна за другой мелькали перед лицом, превращаясь в яркое месиво, угнетая своей однотипностью. — Я не представился. — Он не сбавлял шагу, подоспевая за охраной, чьи тканевые перчатки крепко смыкались вокруг моих предплечий. — Моё имя Александр. Александр Зиновьев.       — Что? Кто? — На миг мне показалось, что слух меня подвел, но эти подозрения так же быстро улетучились, стоило мне посмотреть на старика иначе. Было в нем что-то помимо вечного недовольства происходящим, как кривое зеркало отражавшее образ Николая.       — Вы знакомы с моим сыном.       — Так это из-за вас он здесь? — Новая информация уместилась в уме не сразу, залегая на дно разворошенным песком. «По крайней мере, теперь у Лиса есть мотивы. Семейное дело?»       — Не только. Но это не минутный разговор.       — Почему тогда вы не представились ещё в вертолете?       — Тогда это было неуместно. А сейчас, я просто хочу, чтобы в случае чего вы ему верили. Он хороший парень, хоть с виду черствее Вескера. К тому же, я же должен отвлечь вас перед процедурой. — Последняя фраза прозвучала угрожающе. В шаге от нас со скрипом распахнулась очередная дверь, с виду казавшаяся толще увиденных накануне, и я не сразу завидела на лице Зиновьева-старшего подозрительную ухмылку.       — В случае чего? Что это значит? И какой ещё процедурой? — В лицо хлынул едкий аромат спирта, ненавистный Эве и тревожащий для меня. Чувствительные рецепторы обожгло пуще прежнего, словно ватный диск с дезинфицирующим средством мазнул крылья носа; в уши ударил звон металлической посудины, на которую неряшливо бросили пустую пробирку. Тяжелые объятья охранников вдруг ослабли, я судорожно осмотрелась: посреди просторной комнаты, более походившей на приёмную, расположилась смотровая кушетка, со всех сторон облепленная неизвестного предназначения медицинской техникой с подмигивавшими мониторами, и металлическими тележками, битком забитыми разного рода принадлежностями, включавшими пустые ёмкости, одноразовые шприцы, пробирки и бинты. Рядом с бережно устеленной одноразовой пеленкой кушеткой, точно как в остросюжетных фильмах о больницах, хлопотала худощавая девушка, по видимому — медсестра, нервно поправлявшая медицинскую маску, под резинками которой застряли пряди русых волос.       — Присядьте, — баритон Александра прогудел слишком близко, и я вздрогнула, но не ослушалась, осторожно усевшись на край твердой поверхности. — Вы же хотели помочь другу.       — Если вы о Карлосе, то мы даже не знакомы, — я протараторила, пытаясь сдержать дрожь в зубах. Тем временем холодная перчатка медсестры обхватила мою руку в районе сгиба локтя. Сосредоточиться на разговоре было всё сложнее.       — Занятно. Насколько я знаю, вашим условием для пребывания здесь было его спасение.       — Не только его. Что с девочкой? Шерри. Я не видела её после того, как вы увели её куда-то вместе с Карлосом. — Ватный диск, щедро пропитанный спиртом, опасливо мазнул мою кожу. Я понимала, что безымянная девушка намеревалась взять у меня кровь на анализ. На непростой анализ.       — Шерри здорова, но мы пока решаем, как с ней быть. У девочки никого не осталось. — Зиновьев досадно сжал губы, тщательно наблюдая за действиями медсестры. — К слову, я понимаю вас. Тебя, Эва. Твоё желание помочь и быть полезной, — он добавил выразительней, заглянув мне в глаза, и его медовые кристаллики задрожали в смятении, одновременно с тем, как ледяная игла пронзила сгиб моей руки.       — Как себя чувствуете? — Стандартная фраза медсестры взорвалась в моей черепной коробке необъяснимой агрессией. Неоновой каруселью в уме завертелись образы-воспоминания, скрипя в сосудах неприятной пульсацией. Электрический скрежет пробрался в моё тело хищной кошкой, сжимая когтями сознание, отчего начало казаться, что мысли вышли из-под контроля.       В первые секунды ощущения были схожи с параличом: я застыла, уставившись в угол кафельного пола, от которого болезненно отражался свет люминесцентной лампы; сквозь замерший в вакууме ожидания слух едва пробивались фразы Александра, звучавшие как нечто схожее с зовом, попыткой пробудить. «Эва! Очнись!» — Понять, кому принадлежали слова — мне или собеседнику — не предоставлялось возможным, ведь спустя несколько секунд слабость сменилась внезапным приливом сил, обжигающим и разрушительным, слишком тесным для уязвимого с виду тела, которое таким не являлось. Страх сменился вспыхнувшей бодростью и желанием действовать, с которым не удалось справиться, ведь я осознала себя крепко стоявшей на полу, а ногти до красных отметин впились в ладони из-за сжатых кулаков.       — Джинджер, вызовите охрану в правое крыло! Желательно группу, и пусть пару человек приставят к выходу! — Шероховатые руки повалили меня обратно на кушетку, в глазах всё покраснело и заколыхалось, словно в веки залили багровую краску, когда запястья плотно стянули ремни. Всего несколько усилий, и один из них нелепо лопнул, наполовину освобождая меня из плена. Зубы сцепились от злости, меня окатило жаром — это напоминало погружение в кипяток; кровь пульсировала в клетках тела, мобилизируя все силы, доселе дремавшие.       Способность к адекватному восприятию и продумыванию действий была временно утрачена, пока инстинкты наряду с чем-то ещё упрямо толкали меня сражаться с каждым, кто посмеет ко мне прикоснуться либо ещё хуже — воткнуть в меня иглу. Бурные попытки вырваться в виде содрогания на кушетке были почти подавлены четырьмя схватившими и прижавшими меня охранниками, но я не выдохлась, готовая оттолкнуть их в любой момент. Чувство нехватки воздуха породило во мне ужас, снова перезарядивший мой мозг, досаждавший мерзким шипением, словно чип в его недрах пытался вернуть надо мной контроль.       Пробирки из посудин подбросило ввысь, а медицинские тележки разлетелись в стороны, одаряя чувствительный слух резким грохотом, отчего я не сразу поняла, что стала причиной этого погрома. Краснота перед взором начала трансформироваться в нечто, схожее с усовершенствованным зрением, тепловизором, — люди вокруг превратились в просвеченные насквозь ходячие силуэты самих себя, помеченные цели, умело мною просканированные. Но у всего есть предел, и в какой-то момент мне почти удалось вернуть над новым телом контроль, вернуть себя. Только я не сразу осознала, что причиной моего возвращения послужили не мои потуги, а возникшая передо мной тень, отличившаяся от державших мои руки и ноги суетившихся образов. На миг мне показалось, я увидела себя, в алых глазах читая знакомое беспокойство, но холодное прикосновение к лицу заставило красное марево развеяться, словно растворившуюся в воде кровь, и рассмотреть незнакомца человеческим зрением.       — Хватит, — низкий голос прозвучал блаженно, и я расслабилась, постепенно выравнивая дыхание.       Грудная клетка вздымалась уже не так высоко, когда сердцебиение снова набрало темп. Неестественно белые волосы, словно выжженные опасным химикатом, оказались взъерошенными, и выглядели неопрятно на фоне гладкого аристократически вытянутого лица. Мелкие глаза, помимо дьявольского свечения, излучали уже не страх, но удивление, а тонкие брови обрамляли выпиравший лоб, делая их владельца угрожающе серьезным, и даже приподнявшийся в сухой улыбке уголок тонких губ не спас ситуацию. От мужчины разило угрозой, он словно испускал незримый яд, отравлявший неосторожных лишенных иммунитета бедолаг, и каждый из солдат и даже Зановьев-старший боялись подобраться к опасному хищнику слишком близко, дабы не подвергнуться его действию.       Хищник отпрянул от кушетки, оставив меня в покое, и выпрямился, подобно насытившемуся грифу, представ предо мной фигурой в черном одеянии, окутывавшем всё тело вплоть до шеи, сокрытой за высоким воротником. Он колыхнулся, легким движением вытащив из-под плаща, как из-под крыла, прямоугольные солнцезащитные очки, и столь же виртуозно спрятал за ними взгляд, единожды поправив оправу. И он точно гордился своим влиянием на меня, но все мои чувства исчезли, оставив после себя лишь любопытство. Вескер. Что-то во мне неустанно молило о том, чтобы услышать его голос вновь, и он прочитал мои мысли, сквозь барьер очков перед глазами уставившись на меня: «Обливион. Это дело рук Айзекса. К сожалению, чип мы извлечь не можем, но научить тебя с ним уживаться — вполне».       — Что это было? — я выдавила, сглотнув подкативший к горлу ком. Не так я представляла первую встречу с местным начальством. Мне думалось, это должен был быть какой-то размеренный официальный приём в идеально чистом кабинете с длинным столом для совещаний.       — Защитная реакция. — Тёплый медовый голос поласкал уши, и я незамедлительно приняла сидячее положение, чтобы получше рассмотреть его владельца. В метре от меня, в окружении замявшихся в ожидании охранников, стояла высокая стройная женщина в невзрачном одеянии, состоявшем из майки и джинсов, точная копия Миллы Йовович, создававшая впечатление нереальности происходившего. Внутренний диссонанс породил много противоречивых ощущений: с одной стороны, я была рада видеть клона известной актрисы, а с другой — я совершенно не знала этого человека. «Как такое возможно?» — Всё ещё возникало в уме, но уже не так громко, ведь на смену удивлению пришло принятие. — Когда Айзекс издевался надо мной в Арклейских горах, в какой-то момент со мной начало происходить что-то подобное. Но ты сильнее, и, соответственно, реакция твоего организма — ярче.       — Учитывая то, что происходило с лабораторией, тебе больше не нужен G-вирус или что либо ещё, как усилитель, чтобы превозмочь нормы современной науки. Благо, наш общий враг не успел это обнаружить, всё ещё гоняясь за образцом. — Альберт проговорил сухо, но даже в пол тона его говор звучал угрожающе низко.       — Я — Элис. Думаю, из всех этих мрачных историй Николая, ты итак обо мне наслышана. — Женщина мягко улыбнулась, когда серьезность на её лице сменилась неясной беззаботностью. — Джинджер, — она вдруг обратилась к всё ещё шокированной медсестре, — вы успели взять образец крови? Хоть немного.       Взглядом я обошла Элис, с нескрываемым любопытством уставившись на хрупкую Джинджер: её худощавые руки ещё подрагивали, а фаланги пальцев намертво вцепились в крохотную емкость, на дне которой бесшумно бултыхалась пунцовая жидкость, запятнавшая её даже снаружи. Казалось, девушка вот-вот выронит пробирку, либо рухнет на пол сама, почти облокотившись на старого Зиновьева, но у бедняжки в помятом медицинском халате хватило сил чтобы вяло кивнуть.       — Отлично. Есть контакт.