Тот, кто ищет

      Пришлось лечь ненадолго в больницу св.Мунго, чтобы не возбуждать никаких подозрений. На меня напали, ударили несколькими заклинаниями сразу, частично стерли память: об этом я, как легилимент, позаботился сам — спутанные нити вместо связной картинки в голове, обрывы и темнота. Даже для Лорда это выглядело весьма убедительно.       Хорошо, что Лорд меня не прикончил. На этот случай, конечно, домовому эльфу были оставлены инструкции — что делать с Поттером, что ему передать… Но Лорд поверил: план выглядел слишком глупым и наивным для его лучшего слуги. Кто бы мог подумать, что на острове Азкабан уже небезопасно! Впрочем, Лорд давно в глубине души сомневается в верности дементоров (если можно сказать, что он вообще кому-то верит), так что похищение Поттера станет еще одним кусочком паззла, подкрепляющего его опасения.       Но Поттера надо как можно быстрее переправить к Люпину и Тонкс. Во-первых, нельзя недооценивать Темного Лорда. Во-вторых, мальчишка не может тихо сидеть на месте. Как только он сможет нормально держаться на ногах, его надо будет каким-то образом доставить к Люпину и Тонкс.       В-третьих… крестражи не ждут. Лорд набирает силу. И без Поттера мне не обойтись: он чувствует крестражи лучше, чем кто-либо другой… понятно, почему. Интересно, когда Поттер наконец поймет, почему слышит их? Когда сложит два и два и догадается, что обречен?       Гриффиндорцы никогда особо не думают.       Входя в коттедж, я крикнул:       — Поттер!       Гарри спустился по лестнице, держа палочку. Молодец, неплохо учится.       — Ваш патронус?       — Ворон, — ответил я и задал контрольный вопрос:       — Чем вы убили василиска, Поттер?       — Мечом Гриффиндора, — говорит Гарри, непроизвольно вздрагивая: ему не хотелось это вспоминать.       Чертов Альбус. Он всегда подвергал испытаниям и себя, и самых близких соратников, не считаясь с тем, насколько тяжелую ношу взваливает на плечи.       Сегодня будет непростой вечер.       — Вы хорошо себя чувствуете, Поттер?       — Нормально, — ответил Гарри мгновенно. — Мы… будем трансгрессировать?       Он и правда выглядел уже почти нормально — немного бледновато, но если не брать почти затянувшихся благодаря мазям шрамов… Шрамы будет не видно под одеждой, сейчас не июнь, а в остальном…       — Нет, трансгрессировать мы не будем.       — Почему?       — Для трансгрессии вы еще недостаточно восстановились, — меня захлестнуло раздражение. — Не хотелось бы вызывать аварийщиков, если вас расщепит. Арест как-то не входит в ваши планы, не считаете?       Гарри проглотил эту колкость.       — Что же нам тогда делать? Сэр.       — Поехать на машине. Магловским способом.       Гарри смотрел на меня, не веря.       — Но… это же далеко! Мы будем ехать невесть сколько! И… разве нас не отследят по дороге?       — Машину можно и ускорить, Поттер. А магический надзор сейчас гораздо больше обращен на контроль магических способов перемещения и магических операций как таковых, чем на маггловские дороги. Никто из приближенных Лорда даже и не подумает, что волшебники, похитившие Поттера, повезут его на машине. Будут следить за порталами, каминами, аппарационными точками, метлами, наконец… Но не за шоссе.

* * *

      Я давно не водил машину. Наверное, с тех пор, как болела мама… Ее надо было забрать из больницы, довезти до дома, и было понятно, что она не в том состоянии, чтобы трансгрессировать. Можно было бы использовать портал, но мама отвыкла от магии, от тех ощущений, которые она будит в человеке.       Она отвыкла за годы жизни с отцом, который орал на нее каждый раз, когда она, забывшись, использовала чары вместо того, чтобы мыть посуду вручную, или призывала приборы из ящика, вместо того чтобы идти за ними.       Поэтому пришлось забирать маму на машине.       Мама — бледная, с сухой пергаментной кожей, без волос — держалась за мою руку, когда мы шли к машине, и казалось, что за мой локоть уцепилась птичка, тонкой, высохшей, невесомой лапкой.       Даже волшебники не умеют лечить рак на поздней стадии. Что толку от твоих умений, если ты не можешь уберечь от смерти тех, кого любишь?       Единственное, на что я смог повлиять — чтобы она ушла без боли, чтобы ее последние дни не были омрачены страданиями и страхом.       Она, когда-то увлекавшаяся зельями, не могла сейчас даже распознать изменение запаха, консистенции. Я подсыпал ей зелья в чай, подливал в банку с джемом, перемешивал с сахаром. Она ничего так и не поняла, и осознавать эту деградацию было больнее всего. Это было самое яркое доказательство того, что сделал с ней отец, чего он ее лишил.       А ведь она его любила… И когда я, незадолго до ее смерти, сорвался и сказал, что отец испортил нам жизнь, что это он довел ее до болезни, мать ответила: «Не вини его. Тобиас был очень несчастным человеком. Он как будто не умел радоваться». А потом добавила: «Ты весь в него».

* * *

      Взмахнув палочкой, добавил бензина, протер запылившиеся стекла, проверил двигатель. Все в норме. Правда, на наколдованном бензине далеко не уедешь, свойства не те, поэтому по дороге надо будет заправиться. Лучше не привлекать внимание даже лёгкими чарами. Здесь, в коттедже, можно колдовать вполне безопасно, место хорошо защищено, но на дороге так рисковать не стоит. Кто знает, какой силы колдовство могут отслеживать в отделе Родольфуса. Я опасался расспрашивать его подробно об этом, ведь, по идее, меня, директора Хогвартса, это вообще не должно было волновать.       — Сэр, я готов.       Гарри появился в дверях гаража. Он явно нервничал. Еще бы: дорога предстояла непростая, еще и по друзьям соскучился.       Гарри был одет как обычный школьник, возвращающийся домой с каникул: свитер, джинсовая куртка, рюкзак. Только истощенное лицо привлекало внимание.       — Мы поедем под оборотным зельем?       — Нет, сварить его незаметно сейчас трудно, — ответил я, проверяя шины. (Одна чуть подспущена, сейчас приведем в порядок). — Имея Амикуса и Алекто на хвосте, трудно сварить такое зелье, не привлекая внимание часами работы в лаборатории и покупкой ингредиентов.       — За вами следят? — на лице Гарри было недоумение. — Но вы же… свой, вы же из них…       — И что, вы думаете, свои не следят друг за другом? Еще как следят. Ночей не спят, недоедают, но следят. Жаждут воспользоваться любым промахом, чтобы донести Лорду и быть награжденным за преданность…       — Я думал… на вас это не распространяется, — пробормотал Гарри.       — Мое положение не намного безопаснее вашего, Поттер.       Убедившись, что шины теперь в порядке, я подошёл к Гарри.       — Так, теперь займёмся вашей внешностью, Поттер. Стойте и не шевелитесь.       Лёгкие маскировочные чары, вот что нужно. Взмахом палочки я затушевал шрам на лбу, сделал волосы посветлее, каштанового оттенка, добавил чуть-чуть веснушек. Такие чары со временем выдыхаются, но на 12 часов их должно было хватить. — Очки тоже нужно поменять, дайте их сюда.       Гарри протянул исцарапанные и заляпанные очки (как он только видел что-то через них?), и я изменил их форму — теперь это были прямоугольные, в тонкой оправе, дорого выглядящие очки, какие могли бы купить любящие родители.       Свою внешность тоже пришлось немного изменить. Форму носа, увы, изменить так не получилось бы, это затрагивает кости, а вот цвет волос и те же веснушки, да те же очки… Так мы стали похожи на отца и сына — что будет преимуществом в случае, если остановят. Отец везёт сына с затянувшихся каникул на учебу, ничего особенного.       Уже в машине я ещё раз повторил:       — Палочка?       Гарри постучал по карману куртки.       — Поменьше слов. Если что, притворись спящим.       Когда Гарри разместился на заднем сиденье, я продолжил инструктаж:       — Мы будем ехать всю ночь. Нас может остановить полиция. Не исключено, что Министерство уже передало им информацию о тебе — скорее всего, что ты похищенный подросток. Вероятно, Министерство учло, что ты можешь быть в компании волшебников, поэтому будут разыскивать странно одетых людей. Возможно, они сказали, что ты подался в секту, или сбежал из дома к своим друзьям из театра. В любом случае — не напрягайся, молчи. Если нас остановят авроры, не вздумай сражаться с ними или трансгрессировать. Веди себя, как магл.       — А если они поймут, кто мы?       — Не должны. С чего вдруг? Но вот если ты начнёшь сражаться, то поймут сразу. Они могут пролегиллиментить тебя — на всякий случай…       — Я не умею защищаться от легиллименции, — произнес Гарри напряжённо.       Я проглотил злое «А нужно было учиться, когда тебя учили, дурак», но сдержался. Дорога впереди была непростая (все просчитано, но вдруг?), поэтому не стоило собачиться с Гарри из-за прошлых ошибок. Если Гарри сорвётся в присутствии полиции, то могут и задержать, но это не самое страшное. Вот от авроров придется уходить, прорываясь с боем, и если нас не убьют, то в любом случае это будет означать переход на нелегальное положение. Этого хотелось бы меньше всего. Прячась по лесам, весьма трудно будет искать крестражи — тогда как положение ближайшего соратника дает многое.       Вслух же я сказал:       — Будем надеяться, им не придет в голову легиллиментить двух непримечательных маглов.