Marked

Было утро среды, когда Питер вышел из дома и пошел в школу. Он, как и всегда, поцеловал Тони в щеку. Мужчина, в свою очередь, прижался сладким, но целомудренным поцелуем к губам омеги, прежде чем удостовериться, что его запах слышен. Его омега был счастлив, когда уходил, но что-то случилось в эти несколько часов. Питер вернулся домой, и хотя Тони все еще держал свой планшет в руке, маленький омега практически забрался к нему на колени, ища внимания. – Привет, карапуз. Что-то случилось? – задал вопрос Тони, но Питер просто уткнулся лицом в шею отца. Он не сказал ни слова и, когда ужин был готов, вел себя так, будто ничего не произошло. Мужчина знал, что лучше не давить на него, поэтому он оставил все как есть. На данный момент. Они уснули в объятиях друг друга, и Питер свернулся клубком под одеялами. Этот день прошел точно так же, как и следующий после него. В пятницу вечером Тони уже был готов установить несколько камер в школе Питера, но омега, наконец, сдался. По пятницам они устраивали вечер кино. Вместо того, чтобы сесть рядом с ним, Питер снова был на его коленях. Он посмотрел на Тони большими уязвимыми глазами и закусил нижнюю губу между зубами, плоть была повреждена от нарастающей нервозности его мальчика. Мужчина осторожно провел пальцем между зубами, поглаживая большим пальцем поврежденную плоть. – Ты еще хочешь поговорить об этом, детка? – мягко спросил Тони. Омега низко опустил голову и осторожно кивнул, что показало, насколько он был взволнован. Тони терпеливо ждал ответа. – Почему… почему ты еще не пометил меня? Я твой омега... ведь правда? – выпалил Питер. Сразу же после этого розовый румянец покрыл его щеки. Этот вопрос удивил мужчину, но на самом деле это не было огромным шоком. Это правда, что Тони испытывал чувства к своему сыну-омеге, и он признавал их. Также он признал чувства Питера к нему. Но мальчик был еще молод и имел уйму времени, чтобы принять решение. Тони думал, что Питер знал это. – Детка, конечно, ты мой омега, – заверил его Тони. Он крепко обнял и потерся щекой об тонкую, безупречную шею своего сына. Мальчик сразу же растаял в его руках. – Что заставило тебя думать, что это не так? – спросил Тони. Он услышал, как Питер что-то тихо пробормотал, прежде чем замолчать. Затем, уже громче, Питер признался: – Некоторые… альфы и омеги говорили, что я всего лишь игрушка для альфы… говорили, что на мне есть запах, но… никаких следов на моей… на моей шее… Это было сказано тихо, и мужчина понял, что ошибся, когда заставлял Питера ждать. Его мальчик несколько дней думал об этом и, скорее всего, сомневался в себе. Или, что еще хуже, он мог сомневаться в любви Тони и его намерениях оставить его в качестве омеги. – О… Ох, детка, – мужчина попытался успокоить его. Он отстранился, поворачивая лицо Питера к себе так, чтобы их глаза встретились. – Дорогой… Я не поэтому не пометил тебя... Питер снова зажал свою нижнюю губу между зубами. Омега так нервничал и был таким неуверенным. – … Почему ты тогда не…? – Я… я не хотел торопить тебя, дорогой, – наконец признался Тони. – Ты великолепный… и умный. Самый красивый омега, которого я когда-либо видел. Я хотел дать тебе время, детка. Только это. Он видел как Питер переваривает эту информацию, и как оживился после этого маленький ома. На его губах появилась застенчивая улыбка. – Я все еще твой омега…? – спросил Питер. – Навсегда, малыш, – поклялся Тони. Питер улыбнулся яркой счастливой улыбкой, показывая свои маленькие белые зубки. Он посмотрел на Тони сквозь ресницы, даже не понимая, насколько невинным он выглядел. Он слегка приподнял подбородок, и глаза мужчины сразу же упали на нетронутую кожу на его шее. – Я… я хочу быть твоим омегой, папочка… – робко сказал Питер. – Я… хочу, чтобы все это знали… Ты же можешь… пожалуйста, пометить меня…? Как Тони мог сказать нет? Когда его хрупкий ома так доверчиво открывал свою шею, чтобы альфа мог оставить свою метку. – Конечно, детка… Моя маленькая папочкина омега… – согласился Тони, и губы его растянулись в счастливой улыбке. Он приблизился к шее Питера, облизывая чистую кожу. Омега схватил его за плечи и задохнулся, когда почувствовал влажный язык и легкое жжение после того, как отец пометил его. Когда мужчина отстранился, на шее Питера красовалась ярко-красная метка в форме его зубов. – Она идеальная, – промурлыкал Тони. – Как и мой малыш. Питер дотронулся до метки дрожащей рукой, чувствуя, какой горячей она ощущалась под кончиками его пальцев. Его улыбка была в точности такая же, как и улыбка Тони. – Спасибо, папочка… – Питер улыбнулся.