Между нами

После новогодних состязаний, прошло уже несколько дней. Мицуро всё ещё не находил себе места. Каждую свободную минуту, он вспоминал как заключённый под номером пятнадцать, превратился в живую машину для убийства. Радио-ведущий слышал тогда крики в сторону этого парня. Урод. Монстр. Но сам так не считал. Такое превращение… Сила исходящая от Джуго будоражила сознание. И с виду неприметный зек, стал его интересовать куда больше. Задача номер один сбор информации о нем. Которой, к слову, оказалось не так уж и много, не смотря на то, что сотрудник Намба, пересмотрел всё видео, на котором был этот парнишка. В этой тюрьме и подумать нельзя, так что бы не узнали.Один из кусков диалога, в котором Пятнадцатый признавался, что любит мужчин, не выходил из головы Мицуро, пока он вертелся на кресле в своём кабинете. Варианты развития ситуаций мелькали перед глазами, пока темнокожий мужчина набирал номер надзирателя тринадцатого блока. Уговорить лысого было не так уж и сложно. Несколько заунывных: «Ну Хаджимэшечка, ну пожааалуста… «, сделали своё дело. Да, он знал, что его лучший друг ненавидит это прозвище, и нагло этим пользовался. Притом регулярно. Задача номер два, расположить к себе Джуго. Чем, Мицуро и собирался заняться. Десять минут на монорельсе впервые прошли совершенно не заметно. И вот, он уже стоял перед тринадцатой камерой. Джуго было всё ещё не по себе от пережитого. Он только вернулся в свою родную камеру. И чтобы не говорили, а тут он чувствовал себя уютнее всего. Его не отпускал страх, что его друзья тоже будут считать его монстром. Но как оказалось, сокамерники тоже по нему скучали. Это было настоящим откровением. " Может они тупые? — думал парень, — И ничего не поняли?» Это был не самый плохой исход. Казалось, все снова вернулось на круги своя, но новый побег был необходим. Для профилактики. Чтоб успокоиться. Но чертов Хаджиме наверняка ошивается где-то рядом, чтоб все обломать. Это удручало. Скука проникала в мозг, ползла по комнате ленивой мухой, сгущаясь и уничтожая чувство времени. Глаза самопроизвольно закрывались. Громкий голос вбился в щели камеры, эхом отпрыгивая от стен, вливаясь в уши. До боли в голове знакомая каждому манера говорить. —Пятнадцатый, кис кис-кис. Поговорить с тобой хочу. Пойдём в мои владения. Хаджимэшечка разрешил. Довольно сообщил мужчина, жадно разглядывая парнишку перед собой. «Интересно, а у него действительно сосочки розовые? Надо уделить этому особое внимание». Джуго поднялся. Подошёл к порогу и замер. — Че? Нафиг? Размышления истошно метались в голове взломщика, стуча о стенки черепной коробки, пытаясь выжать из слов Мицуро максимум информации. Лысый разрешил — уже странно. Тем более, после его угроз. Значит, он что-то задумал и привлек к этому комментатора. Догадки проплывали со скоростью разбуженных пираний. Дельных среди них не было. И Джуго переступил порог. — Ну и странная же у тебя манера говорить, — пробурчал Пятнадцатый, смотря в лицо напротив и грубо спросил. — Чё у тебя там? Друзья только удивлённо посмотрели, не понимая, что происходит. И только когда дверь закрылась за спиной заключенного, из комнаты раздались гневные выкрики. —Да ничего такого, Джуго. Просто захотелось поболтать по дружески. Не боись, я кусаюсь, только, если попросят. Последняя фраза была сказана самым похотливым и мурлыкающим тоном, на который темнокожий японец был способен. Он улыбался, вышагивая рядом с осужденным, как будто его вообще ничего не парило. Начальница слишком многое спускает ему с рук. — Э? Мицуро смотрел в разноцветные глаза приобнимая парнишку за плечо, совершенно по-дружески. Он знал, что такой жест подсознательно вызывает доверие. Да и он, в отличие от всех остальных, совершенно не боялся возможностей этого заключенного. Его наоборот возбуждало прикасаться к скрытой силе. Натянув на лицо самую милую из своих улыбок, радио-ведущий повел парня в свой кабинет. Поведение надзирателя удивляло парня. Нет, конечно, по его поведению всегда было понятно, что тот слегка поехавший. Но сегодня чего-то еще и воодушевленный. Но Джуго вынужден был признать — от тона Мицуро у него прошлись мурашки по спине. Недоумение покинуло лицо взломщика, сменяясь любопытством. Уже в кабинете, полностью отвечающему по стилю своему владельцу, Хитоко заметно расслабился. Скинул свою фуражку и очки, являя лукавый взгляд карих глаз. Он достаточно фривольно уселся на стол, как будто был не работником самой неприступной тюрьмы в мире, а просто решил пригласить домой товарища. Кстати об этом… Радио-ведущий с улыбкой процитировал одну из фраз Пятнадцатого. —Тюрьма наш дом, а? Не стесняйся, устраивайся как тебе удобно, малыш Джуго. — Брюнет повел бровью, в сторону большого, кожаного дивана, предлагая заключенному сесть. — Эй! Я тебе не малыш.— возразил Пятнадцатый, с наглой улыбкой плюхнувшись на кожаный диван, что скрипнул под хрупким телом, закинув нога на ногу. Было странно, что Мицуро решил поговорить в своем кабинете. Но от этого только нарастала интрига. Камер наблюдения, на личной территории не было. Хорошее место чтобы спрятаться. Но не больше. Гетерохромные глаза скользили по телу брюнета, отмечая крепкое телосложение, которое строгая форма только подчеркивала. И словно назло тотлишь сильнее расстегнул рубашку, открывая лучший вид на мощную грудь, провел пальцами по смуглой коже, обводя свою татуировку. «Да он издевается…» — Проскользнуло в голове взломщика. — Так о чем хотели поговорить, господин надзиратель? — выдавил из себя парень, выделяя особой интонацией, что он лишь послушный заключенный и вообще жертва произвола закона. Радио-ведущий слегка поморщил нос, от этого обращения, но улыбаться не прекратил, конечно, он любил тюрьму, и чувствовал себя тут уютно, но надзирателем он всё -таки не был, его работа была оглашать новости и комментировать события. —Фу как официально. Пока мы вдвоём, я для тебя просто Мицуро. Джуго бросил короткое «ок» на предложение неофициального общения, следя за манипуляциями соотечественника. Мужчина провел ногтями по лакированной поверхности стола, и нажал не заметную с первого взгляда кнопку. После чего, рядом с диваном показался мини-бар. «Выпить для храбрости»… Интересная русская фраза, которая казалась японцу уместной как никогда ранее.Впервые за много лет, он не знал, как сказать то, что крутилось у него в голове, и чувствовал себя неловко. Вернувшись к своему гостю, японец присел перед ним на корточки, совершенно бесстыдно рассматривая оковы на бледных руках и сами руки, виднеющиеся из-под тюремной робы. Он налил себе саке, сделал пару крупных глотков, отставил пиалу и со смешком выдал: —Я бы и тебе предложил… Но могу только сока налить, ты ведь не совершеннолетний. Уж прости. — Обойдусь. — фыркнул взломщик. Он не хотел, чтобы его принимали за ребенка. Да и вообще, кто предлагает сок, когда есть целый бар? Издевательство какое-то. Взгляд Мицуро казался Пятнадцатому рентгеном. Это напрягало. Из всего персонала тюрьмы — этот тип был самым непонятным. Как и его комната. Кожаный диван, бар — это было так чуждо. Далеко от обычных комнат в заурядных тюрьмах. Из Намбы даже сбегать по-серьезному не хотелось. Да и рано еще. Слишком. Джуго нахмурился, вспомнив, человека со шрамом, и переключился на комментатора.Мицуро снова широко улыбнулся, лукаво щурясь. Не удержавшись, он коснулся Джуго. Ладони самого ведущего были теплыми, почти горячими, согревая прохладные пальцы заключенного. —В общем, я хотел поговорить, но чет как, то решится, не могу. Про то, что пару дней назад, на празднике произошло… Я хотел сказать, что не считаю тебя монстром. Я слышал, что кричали зеки. Я чертовски хотел бы это все остановить… Я чувствовал силу, что исходила от тебя, аж волоски на шее дыбом встали, меня аж пробрало всего. Это было чертовски круто. Я собственно это хотел сказать. Прикосновение стало неожиданностью для парня. Гетерохромные глаза на мгновение удивленно расширились, пока он слушал четкую, эмоциональную речь и крепче вцеплялся в чужие руки пальцами. Не веря и желая верить. Все звучало, как будто им восхищались. Но это было невозможно. Эти чертовы оковы делали из него чудовище. Неконтролируемое. Мицуро на секунду замялся, смотря в разноцветные глаза снизу вверх, а потом приподнялся, что бы поцеловать эти манящие губы. Глубоко проникнуть языком в нежный рот, страстно и горячо лаская. Но будто опомнившись, мужчина отстранился, облизываясь и смотря на реакцию. Парень же хлопнул глазами и отшатнулся. —З-зачем это говорить? И что, черт побери, это было?! — Рот заключенного сам растягивался в немного кривой улыбке. Брови взлетели вверх. В реальность происходящего верилось с трудом. Хотелось продолжения. Но страх бился в висках. Его чертовы оковы все еще на нем. А значит нельзя терять контроль. Мицуро чувствовал, как пятнадцатый подался ему на встречу всем своим телом. Это заставило волну возбуждения прокатить по всему телу, на что член, зажатый узкими, форменными, брюками мгновенно среагировал. —Зачем говорить? Затем, что я просто не могу промолчать, малыш Джуго. Ты с того момента плотно засел в моих мыслях, и это наваждение, меня не отпускает. А это был поцелуй, если ты не знал. И я собираюсь сделать ещё кое-что… Если ты не против. — Да я знаю, что такое поцелуй! К твоему сведенью… — на последних словах брюнет стушевался. Самоуверенная ухмылка так и норовила сползти на растерянную. Хитоко быстро возвращалась его похабная манера. От былой растерянности не осталось и следа. Он говорил, обводя ладонями худощавые бедра заключенного, слегка сжимая ягодицы, думая отом, как это чертовски не правильно хотеть заключенного. Но сделать с собой он ничего не мог. Буквально через мгновение, верх его формы, вместе с дорогущими наушниками, просто улетел в сторону, куда-то к креслу. Взгляду открылось поджарое, смуглое тело с языками пламени с правой стороны, лишь подчеркивающими сухие мышцы и блеск пирсинга в сосках. Стягивать шмотки с Пятнадцатого, он пока не спешил. Лишь приподнялся, осыпая поцелуями и мягкими укусами бледную кожу, где мог достать. Этот чертов ошейник мешал знатно, вызывая в мыслях досадное рычание. Но Мицуро легко сдаваться не привык. Он находил другие точки, на сверхчувствительном, подростковом теле. Джуго же терялся, так много хотелось спросить.… Какой он ему малыш? И почему он засел в мыслях? Смысл происходящего ускользал. Пока Мицуро не начал раздеваться. Пазл сложился быстро, вызывая у Пятнадцатого панику. Он не знал, чего хочет. И это его отличие от других людей резало невозможностью принятия выбора как поступить. Парень смотрел и не двигался. Отмечая сильное тело и тепло от него. И собственную реакцию. Возбуждение, что ярко расползалось внутри, и упиралось в бедро неожиданного любовника. Парень вздрагивал от укусов, неосознанно прижимаясь, соприкасаясь со смуглой кожей. Дыхание сбивалось. Щеки покраснели. Джуго было приятно и даже хотелось большего. Это желание стало почти таким же откровением, как и то, что его не считали монстром. — Еще. — почти потребовал брюнет, кусая нижнюю губу от неловкости и смущения. Он нашел, чего желает. —Ещё? Я дам тебе столько, сколько ты пожелаешь. Умелые руки Мицуро, начали стягивать полосатую, тюремную робу, обнажая тело своего любовника. Изящное, но с видимыми мышцами. Такое идеальное. С тихим рычанием, ведущий снял свои перчатки, что мешали ощущать тело любовника, так как он хотел. Теперь можно было оглаживать Джуго везде. Скользить ногтями, вызывая возбуждающую дрожь. —Как много меток тюрем… Я оставлю свои. Я хочу, что бы ты был моим. Хитоко вынудил взломщика обнять себя ногами за бедра, при этом горячим, пирссингованным языком вылизывая кожу, опаляя жаром своего желания. Обводил каждую татуировку и вырезанные на коже номера, наслаждаясь контрастом кожи, ощущая неровные края и разницу, между мягкой и нежной, и более грубой забитой чёрной краской. При этом покусывал острыми зубами, оставляя розовые следы. Прижимался бедрами, к соблазнительным ягодицам парнишки, так, что бы тот чувствовал его напряженный орган. Парень расслабленно подчинялся. Захваченный, новым чувством желания, мозг, отказывался думать и задавать вопросы. Без привычной робы и вовсе было как-то неловко. Кандалы — плохая замена одежде. Неуверенность уходила вместе с прикосновениями чужих пальцев и языка. От них распространялось тепло, что дрожью проходило по позвоночнику. Пятнадцатый выдохнул. Слишком громко для тишины комнаты, в которой лишь двое. Он заново вспоминал, где находится каждая из татуировок. В голове мелькали образы решеток и замков, что он преодолел. Тогда. Сейчас парень выгибался, вздрагивая всем телом, цеплялся за смуглые плечи, царапая их ногтями, пытаясь осмыслить, что значит быть чьим-то. Подозревая. Сомневаясь. Ища подвох. — Зачем тебе я? Ловкие, способные открыть любой замок, руки скользили по широкой спине, поднимаясь выше к шее. Ощупывая. Изучая. Находя каждый изгиб тела. И Джуго сделал вывод — желание похоже на любопытство и голод. Иначе, зачем Мицуро пробует его? Кусает. Или это и есть его метки? Но они же недолговечны. Вопросы в голове смешивались с тихим стоном. Слишком тесно и жарко. Но как же все четко ощущается. Особенно член одного японца у задницы. Мицуро, будто, слыша мысли любовника, оставил более глубокую метку на тощем плече парнишки, и с кошачьим мурчанием слизал выступившую кровь голодным зверем. Он действительно был голодным. Слишком давно он не испытывал ничего подобного. Пятнадцатый выругался. Очередной укус оказался неожиданно сильным. Он попытался отпихнуть черноволосую голову. —Зачем? Потому что я хочу тебя, малыш. Тихий стон сам собою вырывался из груди. Ответ Мицуро рождал ещё больше вопросов. Пятнадцатому казалось, что он снова оказался далеким от понимания, что такое желание. Но его тело так не считало, отзываясь тянущим ощущением внизу живота. Горячими поцелуями, мужчина спустился ниже, к плоскому животу любовника, и игриво провел подушечками пальцев по вставшему члену, смотря в разноцветные глаза. Пальцами, очертил головку, мягко взял за ствол, что бы не оцарапать ногтями, и лизнул уздечку своим длинным языком. —Какой ты вкусный… Ведущий открыл рот, вытаскивая свой длинный, пирсингованный язык, и как в порно, позволил слюне стечь на орган парня. После чего, начал размазывать её ладонью, надрачивая ему. Губами же, спустился ниже, облизав сначала безволосые яички, и ниже, где была заветная дырочка. «А он всё-таки не соврал… Мрр, такой гладенький. Кайф.» Комментатор явно издевался. Щеки Пятнадцатого горели, открывая рот, в попытках, поймать лишнюю порцию кислорода он откидывал голову назад. Прикосновения к члену оказались слишком горячими, выбивающими почву из-под ног. — Слюнями только не подавись. Самодовольная ухмылка приклеилась к губам, скрывая неловкость и смущение. Гетерохромные глаза неотрывно смотрели за ниточкой слюны, движениями языка, непроизвольно впиваясь ногтями в смуглую спину. А сознание просто плавилось под жаром возбуждения. Джуго едва смог заставить себя расслабить напряженные пальцы, зарываясь ими в черные волосы, взлохмачивая их, сжимая. Целоваться ему больше не хотелось. Это казалось странным, после того где побывал язык Мицуро. Но дальнейшее — интриговало. —Какой ты заботливый, малыш. Не подавлюсь. Расслабься… Я буду аккуратным Мицуро прикрыл глаза, проникая языком в узкое колечко мышц, смачивая его слюной и расслабляя, заставляя податься. Руками оглаживая бедра и ноги, оставляя розовые следы от ногтей на белой коже. Пока он старательно вылизывал нежные стеночки внутри. Оторвавшись, он похотливо мурлыкнул, проникая в мокрую дырочку длинными пальцами и подготавливая к проникновению. Второй ладонью, японец наконец-то расстегнул свою ширинку, с тихим вздохом, освобождая толстый член, с перевитыми пульсирующими венами и штангой в головке. Всё происходящее казалось чертовым наваждением, но таким прекрасным. И так не хотелось испортить происходящее, чем-либо. Особенно не хотелось доставлять боль. Ведущий напряженно следил за реакцией любовника, когда добавлял пальцы, закусив губу своими клыками. —Ты там такой тугой… Первый раз? — Ну. типа да. Первый. — «Снизу» хотел соврать Джуго, которому казалось, что без этого не вписывается в его образ крутого парня. Для него проникновение было странным. Не доставляющим дискомфорта, горячим и мягким. Будоражащим. Он кинул взгляд вниз, следя за манипуляциями своего неожиданного любовника. Бровь нервно дернулась. Сквозь пелену похоти медленно пробивалось увиденное. И парень совсем не был уверен, что вот та штука, на месте которой, у всех нормальных мужиков член, в него влезет. Пятнадцатый замахал руками, не в силах подобрать членораздельные слова, и рискуя заехать кандалами по голове Мицуро. Ногами он предпочитал дергать аккуратнее. — Ээээ…ты там это. аккуратнее.мне же жить еще хочется. В голове взломщика мелькнула мысль, что происходящее вполне потянет на какую-то высокорейтинговую мангу. Вот только в отличие от нарисованных героев Джуго переживал, что он такого не выдержит. Мицуро вытащил пальцы из гостеприимной задницы, нависая над парнем, смотря в разноцветные глаза, приближаясь к его губам, что бы тихо промурлыкать. Не позволяя брыкаться, перехватил его руки, удерживая, одной своей и прижимая к дивану. —Я буду очень аккуратным. Я не хочу причинять тебе боль, малыш. Хитоко жадно поцеловал эти тонкие, розовые губы, проникая языком внутрь, сплетая его, с нежным языком заключенного, снова заставляя того окунуться в дымку похоти, не позволяя сосредоточится на конкретных действиях. Сам сел на диван, усаживая пятнадцатого сверху. " Но я же не хотел с ним целоваться! После того где его рот побывал.», — обреченно скользила мысль в голове Пятнадцатого. Но выбора никто не предоставлял и смущённый таким поворотом событий Джуго отвечал на поцелуй. И ему даже нравилось. Как и новая поза, что была выбрана не случайно, так мальчишка мог контролировать темп и глубину проникновения, а значит должен чувствовать себя увереннее. Но это проходило как-то фоном, под грохочущий в ушах пульс. Брюнет потерся своим членом между ягодицами мальчишки. Подумав, что слюны недостаточно, ведущий оторвался ото рта зека, что бы облизать свою ладонь, и провел ею по своему болту, смазывая напряженный орган. А потом, приставил головку к подготовленной дырочке, приподнимая любовника за бедра, что бы тому было проще двигаться. —Хей, расслабься, я же не насильник какой. Если ты морально не готов, мы на этом остановимся — Пха! Да я всегда готов. Ложь. Очередная самоуверенная ложь застыла на губах. Мицуро улыбнулся, наблюдая за этой юношеской бравадой, и склонил голову к плечу, смотря на Джуго. Его руки все ещё лежали на худых бедрах, готовые поддержать в любой момент. Но парень не собирался отступать. Ему хотелось продолжения. Он сглотнул, стараясь выбросить из головы размеры члена, на который садился добровольно, и резко опустился. Воздух покинул легкие с крепкими ругательствами. Джуго понял, что он слишком поторопился. На глазах выступили слезы, и он поспешил спрятать лицо на смуглом плече. Пытаясь вдохнуть и привыкнуть. И совсем не замечая, как оставляет длинные царапины на спине ведущего. Произошедшее оказалось неожиданным. Японец и подумать не мог, что мальчишке взбредет в голову такая глупость. У него был далеко не маленький размер, что бы вести себя так опрометчиво. Радио-ведущий среагировал незамедлительно, удерживая любовника на месте. —Вот дурак… Зачем ты сам себе вредишь? Смуглый мужчина прижал к себе заключенного, поглаживая по волосам и сцеловывая слезы с его век. При этом, второй рукой, огладил кольцо мышц, подушечками пальцев, проверяя нет ли крови и с облегчением выдохнул. —Тише малыш… Сейчас станет легче. Не делай больше это так резко. Я бы чувствовал себя очень виноватым, если бы твоя сладкая задница порвалась. — Нечего меня " малыш " называть. И вообще.все нормально. Прохрипел Джуго, зарываясь пальцами в чужие волосы. Двигаться пока он опасался, зато в таком положении мог позволить себе поближе рассмотреть Мицуро, думая, что его волосы на удивление мягкие. И пахло приятно. Пятнадцатый провел носом по изгибу смуглой шеи, вдыхая запах и чуть щекоча кожу собственной чёлкой. Происходящее было странным. И поведение вещателя тоже. Мягкость, заботливость. Было безумным проявлять такие вещи к преступнику. Даже с учётом, что этот японец лучше остальных надзирателей относится к заключенным. Шея и уши была слабым местом мужчины, поэтому он лишь подался, отклоняя голову и прикрывая глаза от удовольствия. Приоткрыл рот, тихо простонав. Это было слишком приятно, почти как тугая, горячая задница, обтягивающая его ствол. Ведущий нетерпеливо оглаживал стройное тело, лаская розовые соски и мягко царапая их ногтями. —Открою страшную тайну, я в два раза тебя старше… Так что ты малыш и не спорь. Мицуро широко улыбнулся, не смотря на то, что очень не любил говорить о своем возрасте. Для него это было больной темой. По этому, он быстро постарался забыть об этом. Джуго же удивился. Перестал возиться носом по чужой шее. Посчитал в уме возраст. Офигел. Пересчитал. И решил, что лучше он потом уточнит, а то слишком фантастические результаты получались. Еще и прикосновения ведущего отвлекали. Соски оказались очень чувствительными, заставляя вздрагивать и неразборчиво мычать в проколотое ухо. Мужчина видел серьёзное лицо любовника, явно производящее подсчеты. Это было даже забавно, с некоторой точки зрения. Но он собирался прервать этот мыслительный процесс, отвлекая ласками, что бы тот не смел думать о чём то, кроме него. Он был очень жадным. Боль утихла. И Джуго медленно повел бедрами. Прикусил ухо любовника, играя языком с его серьгами. И попробовал опуститься еще немного ниже. —Аккуратнее. Я не хочу что бы ты пострадал, мой малыш. В тебе так хорошо… Кайф —Акуратней-акуратней…- сквозь вздохи раздалось бурчание, — Тогда сам веди. Парень недовольно фыркнул, снимаясь с члена и проглатывая язвительное " старик». В возраст не верилось от слова совсем. Это же слишком много. В представлении Пятнадцатого, такие люди должны уже от старости рассыпаться. А Мицуро был очень активным. И горячим. И пахло от него вкусно. — Ты совсем не похож на старика. От тебя даже запах приятный. И не рассыпаешься. На суставы на ворчишь. — перечислял брюнет все что знает о пожилых людях. Следуя желанию парнишки, Хитоко легко обронил того на скрипнувший, кожаный диван, снова нависая сверху, и принялся плавно, но глубоко двигать бедрами, при этом всем остальным телом оставаясь на месте, не сводя взгляда с покрасневшего лица и шальных, разноцветных глаз. —Поверь, ты в тридцать тоже будешь считать себя в самом расцвете сил. Это только середина жизни, малыш. А рассыпается, я буду ещё лет через сорок. А пока что, я могу с удовольствием тебя трахать, и заставлять кричать моё имя. " Если доживу» — глухо стукнул в висках заключенного немой ответ. Кожаный диван встретил прохладой. А на контрасте с теплом от тела Мицуро — практически холодом. Пятнадцатый льнул к груди любовника, обнимая за шею и не пытаясь сдерживать стоны. Сквозь шум в ушах к нему с трудом доходили мурлыкающие слова. Сознание раздваивалось. Большая его часть плавилась от физической близости, вздрагивая, заставляя тело тереться о смуглую кожу пахнущую свободой и солнцем. Мужчина как будто изменился, стал более хищным, и с каждым толчком, он беспощадно проскальзывал своим огромным членом, по растревоженной простате мальчика, выполняя угрозу, заставляя уже не девственную дырочку издавать пошлые, влажные звуки. Пятнадцатый потерся щекой о смуглое плечо. Лизнул у основания шеи, пробуя на вкус кожу, скользя по сильному телу руками. Краем, мозг улавливал и смысл сказанного. Возраст Джуго все же посчитал не правильно. Хотя и тридцать — казалось слишком много. Парень улыбнулся, проводя по груди вещателя, задевая пальцами пирсинг и слегка царапая соски. И злясь. На кандалы, что сейчас особо мешали, заставляя отстраняться, чтоб прикоснуться рукам. С ногами было проще. Их взломщик просто закинул на поясницу ведущего. Изгибаясь под ним. Потираясь и двигая бедрами навстречу. — А.ты хочешь слышать свое имя?..- сквозь стоны насмешливо уточнил Джуго, по привычке скаля зубы в улыбке. И плевать, что волосы липнут к голове. А от учащенного пульса кружится голова. Сейчас хорошо. И он хочет, чтоб это продолжалось. Мицуро прижимался к телу под собой, максимально близко. Одной рукой, упирался, что бы не раздавить любовника, а второй гладил гладкое бедро, что обхватывало его талию, оставлял следы от ногтей. И всё-таки не отрывал взгляда от этих потрясающих глаз, что кажется, меняли оттенок, в зависимости от угла, под которым мужчина в них смотрел. Сразу вспомнилась сопливая фраза, про глаза, в которых можно утонуть. Раньше, он не верил в такой романтический бред, но сейчас не хотелось отрываться ни на минуту, пока его член поршнем скользил в уже растянувшейся заднице, с влажным, пошлым хлюпаньем. —Да… Хочу. Хочу что бы ты кричал его, пока я втрахиваю тебя этот диван, Джуго… Имя заключенного, ведущий произнёс как-то по-особенному низко и хрипло, хотя от природы, его голос был раскатистым и мурлыкающим, сейчас он выдавал неимоверное возбуждение своего хозяина, что двигался в исступлении, натягивая соблазнительное тело на свой каменный стояк. Для того, что бы подарить парнишке максимум ощущений, отпустил его ногу, и начал подрачивать аккуратный, подростковый член, умело стимулируя самые чувствительные места, проскальзывая слегка шершавыми пальцами по уздечке и обводя уретру. Пятнадцатому хотелось бы подразнить, заупрямиться или просто поиграть в недотрогу, пусть и с членом в заднице. Но это было так глупо. Он ведь сам старался как можно меньше шуметь, только потому, что не знал, что ему говорить. А все оказалось просто. — Мицуро… — имя срывается вместе со стоном. И взломщику кажется, что слишком громко прозвучало. Под звуки соприкосновения тел и запах пота со смазкой. Мицуро показалось, что он был готов кончить, когда услышал этот хриплый от возбуждения голос, что так похотливо стонал его имя. Наверное, Джуго даже не осознает, как чертовски сексуально он сейчас выглядит. Такой взмокший, развратный… Мужчина понял, что хотел бы или чаще это видеть, или запечатлеть на память. Джуго выгибался навстречу теплому, смуглому телу, его рукам, что ласкали член, и понимал, что вот сейчас он кончит. Парень сжался, стараясь оттянуть момент. Но только острее почувствовал, как плоть вещателя давит изнутри. И это было столь ярко, что больше нельзя было выдержать. — Мицуро… Почти всхлип в припухшие, с пирсингом, губы. Он кончил, сжимая ствол любовника внутри в оргазменной судороге. Ему почти было стыдно. Ему хорошо. Когда Хитоко почувствовал сперму на руке, эти сжимающиеся, тугие мышцы, выдержать уже не смог, с довольным рыком кончая в жаркую дырочку. После чего плавно вышел, слизывая семя со своей ладони и устраивая мальчика на своём теплом теле. Он гладил его по спине, и сам пытался привести дыхание в норму. — Ты.как будто какой-то кот.наглый. Отметил схожесть вещателя Пятнадцатый. Мысли с трудом собирались в фразы, и все время скатывались на посторонние темы. На горячие смуглые руки, татуировку цвета крови, длинный язык Мицуро… На движения языка можно было залипать вечность. Как он скользит по ладони, слизывая сперму. Это было слишком откровенно и вызывающе. —Ты не первый называешь меня котом, хех. Согласен, есть сходства. Пятнадцатый скалил зубы в улыбке, обнимая вещателя. Сейчас ему тепло и хорошо. И мурлыкающий на ухо голос только дополнял картину своеобразного уюта. —Мм, малыш, для первого раза это было шикарно. Собственно у меня тоже был первый раз в некотором смысле. С парнем в смысле. Я не смог устоять. Ты слишком засел у меня в башке и мне это безумно нравится — Первый раз? Ха! Офигеть… Недоумение отпечаталось в гетерохромных глазах. Даже то, что он — монстр, умеющий только сбегать — засел в безумной черноволосой голове, так не шокировало. От такого откровения становилось просто тепло на душе. Как будто в нем зажгли свечу надежды, на то, что и он может быть нормальным. Джуго клюнул Мицуро в щеку. Неловко скатился с дивана и начал натягивать свою робу. Ему было уже пора возвращаться в свою камеру. Все еще смущенный, он не чувствовал даже привычной тяжести кандалов. Мицуро с некоторым сожалением, разнял руки. Отпускать от себя этого мальчишку совершенно не хотелось. Он оказался одиноким котёнком, которого хотелось приютить и обогреть. «А еще трахнуть… Какой же я извращенец», — проскользнуло в черноволосой голове, пока он смотрел, как покрытое его метками тело, скрывается под тюремной робой. Да, если об их связи кто-то узнает, не поздоровится обоим. Но об этом, японец предпочитал не думать. Лишь отстраненно фыркнул, отбросил эти не радужные мысли. Вставать с диванчика тоже не хотелось, как и надевать свою форму, что бы отвести пятнадцатого обратно в камеру. Не застегнув китель, он прижался сзади к хрупкому телу, целуя за ухом, пользуясь тем, что превосходил парнишку в росте. —Теперь я не чувствую себя одиноким. Спасибо. И помни, что ты не монстр. Потому что есть хотя бы один человек, что так не считает. И это… Хаджимэ сто процентов будет спрашивать… Для чего я тебя позвал. Скажи, что расспрашивал про твои способности, по поручению начальницы. Джуго только растерянно кивнул в ответ, прижимаясь спиной к сильному телу, прикрыв глаза. Удивляясь, что такой общительный человек как вещатель может быть настолько одиноким, что свяжется с преступником. С ним Пятнадцатый чувствовал себя человеком. Умеющим желать. Имеющим желания, пусть плотские, до внимания Мицуро и до его тела. Мысли снова наполняли голову брюнета, после оргазменной неги и пустоты это казалось странным. А тонкие губы сами расползались в радостной улыбке. Весь путь до камеры, Хитоко молчал, не зная что говорить, наверное, впервые в жизни, но касался аккуратной ладони взломщика, пока никто не видел, ненавязчиво лаская и поглаживая пальцы. Джуго понимал, что ему бы нужно сделать гримасу посерьёзнее. Но получался только цветущий, счастливый вид с краснеющими, от соприкосновения рук, щеками. И парой мыслей, бившихся в висках. " Это полнейшее палево. Палево. Палево. Палево. Но блядь, как же это охуенно.» Для Джуго путь к родной камере оказался слишком коротким. Можно было подумать, что Намба умеет менять внутренние размеры, сворачиваться и разворачиваться в пространстве. Это было бы в духе этой безумной тюрьмы. У стальной двери с решёткой, пользуясь узким обзором камер, попадая как раз между их полем зрения, мужчина не выдержал, прижимая парнишку к стене жадным, горячим поцелуем. Безумная тюрьма. С ее чокнутым вещателем, что невероятно горячо умеет целоваться. После такого голова кажется легкой и пустой. —Надеюсь, у твоих побегов появится цель, и я буду видеть тебя чаще. — Ну, так уж и быть я попробую выделить один день на побег именно в твою комнату. У меня, знаешь ли, плотное расписание. Мицуро заговорщиски подмигнул, и направился в штаб.В своей обычной манере, за вечной маской веселого похуизма, скрывая свои чувства.