Пари

Наверное, Антон был более любопытным человеком, чем Лёша, или Федя. Иначе как объяснить то, что он все свободное время между тренировками посвящает просмотру фанатских аккаунтов. Почти везде он с братом, но есть и те, где рядом Федя, под такими постами всегда недвусмысленные, романтические подписи. Это интересно, хотя бы потому, что в жизни они себе такую роскошь позволить не могут. Под очередным фото оставлена ссылка, по которой Миранчук переходит и натурально залипает. Сначала он тупо пялится в экран, пытаясь разобрать, что к чему. «Жанры», «Предупреждения», что такое, блять, это NC-17?! Было бы разумнее покинуть странный сайт, но Антон не ищет легких путей, он углубляется в изучение. Вскоре, парень понимает, что это напоминает ему электронную библиотеку, только с оригинальными, авторскими рассказами. Рассказами о нем, и, как ни странно, о Феде. Он парочку читает, все время задумчиво хмурясь, чем приводит в замешательство брата и своего мужчину. Но говорить им, что он обнаружил не хочется. Лешка посмеётся, советуя вырубить эту ахинею, а Федя... Федя будет ещё больше стебать его потом в соцсетях, подогревая слухи. Внутри кипят самые разнообразные эмоции: от глубокого шока, до возбуждения. Миранчук не может оставаться равнодушным, читая, как нападающий раскладывает его на очередной горизонтальной поверхности. Блять, да они в жизни столько не трахались, как в этих фанфиках. И если сначала мозг разрывает острое непонимание, зачем это все пишется, то потом он понимает, какие же внимательные фанаты. Замечают каждый взгляд, неаккуратно брошенное слово и объятия, которые мужчины пытались выдавать за дружеские. Что ж, стоит признаться, они налажали с конспирацией. Юрий Палыч даёт свисток, оповещая, что тренировка начинается вновь. Полузащитник откладывает айфон, а вместе с ним и мысли старается прогнать, где совсем нет ничего приличного. Тренировка проходит самым обыденным образом: Антон уже не закатывает шорты так сильно, не стягивает с себя форменную футболку с длинным воротом, благодаря которой испещрённая метками шея парня благополучно скрыта от лишних глаз. Нельзя никаких лишних движений, объятий, слишком оголенного тела, потому что Феде не нравится. Федя ревнует, Федя бесится и Федя, что самое главное, расстраивается. А поводом для грусти своего молодого человека Миранчук хочет быть меньше всего, потому что даже с Тарасовым прекратил контактировать, что было странно для всей их команды, кроме троих Смолончуков. Он старательно пинает мячик, отгоняя прочь мысли о всякой непотребщине, но срывается со свитком. В перерыве Антон сам ведёт Смолова в укромное место, подальше от чужих глаз, и целует его, притягивая к себе за шею. — Я скучал, — едва слышно шепчет светловолосый, наконец оторвавшись от желанных губ и облизывает свои, юрким язычком скользнув по ним. Обуреваемый впечатлениями от прочитанного, парень льнет к Феде всем телом, провоцируя его на близость, а тот и рад такому раскладу. Оторваться от Антона, кажется, нереально. Федя целует глубоко и настойчиво, цепляясь за длинные рукава формы, переплетая пальцы с пальцами полузащитника. Он заводит его руки наверх, удерживая, трется пахом, пробуждая огонь в венах. Но дальше заходить не смеет, не посреди бела дня, когда вокруг крутится столько посторонних. Если раньше ему было плевать, где и с кем трахаться, то сейчас он тщательно бережёт с в о ё, не пуская лишних в личное. Сводит с ума мысль, что Антона каждый день видят обнаженным сокомандники, пока они принимают душ, но это работа и никуда не деться. — Готов побеждать Ростов? — ухмыляется Смолов, сейчас он легко бравирует, пока может. Смолов, черт возьми, переступает все границы дозволенного. Он берет так просто, так собственнически, дразнит, а затем делает вид, будто бы ничего, мать его, нет. Вот и сейчас форвард распаляет своего сокомандника, а потом это пресловутое «готов побеждать Ростов?». Антону выть хочется от безысходности, от осознания и безделия. Нельзя же ничего сделать, а ждать матча, после которого будут долгожданные выходные - очень тяжело. Невыносимо просто. — Готов, а что мне ещё остаётся? — язвит светловолосый, грубо оттягивая губу форварда, а следом тянется к его лицу, стараясь урвать долгожданный поцелуй. Тихо хихикает, довольно улыбаясь, когда желанные губы целуют снова, а сам прикрывает глаза, наслаждаясь. — Тренироваться, Миранчук, ты же х о ч е ш ь победить? — Федя смеётся, с трудом отрываясь от любимых губ. Он уже мысленно не здесь, а в недалеком будущем, где у них есть пару дней перерыва, а значит время, чтобы побыть вместе. Погулять по городу, поужинать. Смолов давно хотел устроить свидание Антону, когда если не сейчас?! Снова удивляется, что стал до пизды романтичным рядом с мальчишкой, готов на свидания таскаться, мишек ему в тире выигрывать, лишь бы улыбкой своей, детской, светил. В шортах почти сформировался стояк, а губы снова опухшие. Нападающий отходит от Миранчука, в волосы пальцы запускает и дышит, успокаиваясь. Не сейчас, сейчас бы воды холодной выпить, пыл умерить и закончить тренировку без желания зажать и отыметь Антона. Тот же никак не помогает, наоборот только и ловит момент, как бы невзначай коснуться Феди. Антон слышит знакомые нотки в голосе своего мужчины, тихо чертыхается в собственных мыслях, понимая, что здесь «паровозы», как их ласково обозвали в народе, о б я з а н ы выиграть этот несчастный Ростов. После встречи Смолова парень стал более раскрепощенным, открытым, язвительным и ненасытным. В сексуальном плане эти двое оба повёрнуты на спорах, соревнованиях и вечных дискуссиях, которые заканчиваются потом крышесносным сексом. Вот и сейчас светловолосый уже п р е д в к у ш а е т это сладкое тянущее чувство внизу живота, смакует его, представляет все в особых красках и ракурсе, тихо поскуливая. Спор для Фёдора и Антона — дело принципа, ведь Смолов выдержал и ответил за собственные слова, а Миранчук что, хуже что ли? Ни капли. Федя видит, как загораются глаза у полузащитника и смеётся. У Антона тоже есть время подготовиться. Кажется, он уже достиг пика желания, слишком быстро ведомый за своими чувствами. Федя даже представить не может, в чем истинная причина такого буйства чувств у полузащитника. Смолов жадно пьёт воду и вновь включается в тренировочный процесс, лишь мельком следит, чтобы Тарасов или Баринов уж слишком нагло не обнимали Антона, иначе травмированных к матчу прибавится, а это им не на руку. Иногда Федя смотрит на близнецов и виснет, как сейчас. Он пытается понять, что кроется такого в Антоне, чего нет в Леше. Ведь с виду братья почти одинаковы. Лёша спокойный, рассудительный, более тактичный. Антон, словно ураган, импульсивный, порой капризный. Но в нем есть эта детская непосредственность, улыбка, сбивающая с ног, ласковые объятия до хруста костей. Федя ни за что не променяет его даже на похожего Лешу. Ведь так сильно любит. Антон действительно отдаляется ото всей команды, играет особняком, старается не держать тактильного контакта со своими сокомандниками, но это лишь только потому, что Федя будет злиться. А когда Смолов злится, к нему может найти подход один только Антон. Тот Тоша, который лучезарно улыбнётся, притянет к себе и до хруста костей сожмёт в своих объятиях, нашёптывая какую-то несусветно милую дребедень. Но пока не об этом. Сейчас в приоритете — игра, на которой у каждого из состава Локомотива свои счёты. Кто-то желает выиграть снова, кто-то пообещал родным и близким победу или победный гол, а кто-то, как Антон Миранчук, просто азартный человек, любящий спорить. В день матча мандраж накрывает всех. Юрий Палыч долго что-то втолковывает молодняку, Лёша и Антон о чем-то тихо перешёптываются, сейчас Федя не хочет влезать к братьям. Остальные перезваниваются с семьями, принимают пожелания удачи. Федя разминается, он сегодня снова в старте, но нет куража. Кубок, пусть и приятная награда, не стоит того, чтобы убиваться. У них есть лишь 45 минут на попытку забить, получится или нет, воля судьбы. Отыграть тайм получается неплохо, хоть никто не отличился голом, Сёмин хвалит их за отличную сыгранность. Федя усмехается, ещё бы. Он буквально всем телом чувствует Антона, и Лешу тоже, на этих сборах они образовали хорошую связку, но только на поле. За его пределами немного другие границы, двое отделяются от одного. Всех это устраивает. Баринов забивает шикарнейший гол, от чего почти все на скамейке поражённо вздыхают. Но Ростов счёт ровняет. А потом серия пенальти, где все как на иголках, молятся на Коченкова. Федя тоже, хоть и не его это Антон, но мысленно выражает поддержку голкиперу. И тот справляется, вытягивая последний удар в угол. А дальше победа. Серия пенальти была важна для Миранчука только как решение в том споре, в том пари — как угодно. В общем, эта серия пенальти играла значительную роль именно в итоге дискуссии мужчин. Голкипер помогает, вытаскивает последний мяч, а Антон тихо выдыхает, облегченно ссутулившись. Держать маску приходится недолго, потому что его прямо на глазах у большой аудитории обнимает его мужчина. Смолов что-то шепчет, ухмыляется, а светловолосый не реагирует даже, обмякая в сильных руках. Пелена заполоняет когда-то трезвый рассудок парнишки, а в голову лезет одна непотребщина. — Жди сегодня вечером, Смолончук, — тихо посмеивается парень, обжигая горячим дыханием ушную раковину форварда, а затем отстраняется, возвращаясь к празднованию победы над соперником со всей командой, украдкой бросая заинтересованные взгляды на Смолова. Федя морщится, когда слышит обращение Миранчука, но никак не реагирует. Он скомкано поздравляет товарищей и даже не принимая душа возвращается в отель, оставляя Антона на старшего брата. В номере мужчина слегка успокаивается, включает кондиционер, чтобы разогнать горячий воздух и идёт в ванную. Усталое лицо смотрит из зеркала тусклыми глазами, Смолов умывается и отгоняет прочь навязчивые мысли. Он доверяет Антону, просто не так уж легко быть перед кем-то настолько открытым, слабым даже. Федя всегда главный, старший, ответственный, доминирующий, а теперь он... просто любящий, к черту все. Мужчина принимает душ, и делает то, на что никогда бы не пошёл, будь он в другой ситуации. Пальцами Смолов растягивает себя, не сильно, но так, чтобы Антон это уловил. Чтобы бесился, представляя, как Федя это делал. А Федя совершенно по-блядски выстанывает имя полузащитника, уже жалея, что все это затеял. Ему н у ж е н Антон. В комнате не горит свет, лишь неяркий отблеск экрана смартфона мигает, когда Федя листает ленту инстаграмма, ожидая Миранчука. Страха не осталось, только предвкушение. Антон наоборот мандражирует за двоих, некоторое время неловко околачиваясь возле двери в номер нападающего. Стук в дверь — ничего более. Следом появляется светловолосая макушка, блеск глаз которой даже в темноте номера видно так же отчетливо, как и при знойном Катарском солнце. — Здравствуй, — Антон нарочито серьёзен и учтив со своим молодым человеком, проходя внутрь помещения. Оглядев номер, паренёк понимает, что все уже буквально пропитано желанием и каким-то сладким предвкушением, от которого озорная улыбка появляется на миловидном личике, отгоняя беспокойство. Миранчук склоняется над кроватью, на которой расслабленно восседает Федя. Но расслабленно ли? Антон чувствует его напряжение каждой клеточкой своей кожи, робко тянется к его губам, целуя их. Целует совсем ласково, успокаивающе, поглаживая точеные скулы подушечкой большого пальца, и едва заметно улыбается, прикрыв глаза. Отстранившись, полузащитник не встаёт со своего места, а наоборот — усаживается на колени мужчины, ерзает бёдрами, стягивая с того футболку и начиная покрывать нежными, невесомыми поцелуями-бабочками тело Фёдора. Сначала шею, не оставляя на ней никаких меток, противясь собственному желанию, следом — грудь. Ласкает соски, целуя каждый поочередно, следом добирается до подтянутого живота, обводя кубики пресса языком, а после —отстраняется, выискивая в знакомых радужках напротив негативные эмоции. Антон действительно хотел сделать приятное своему парню, не причинять боли, дискомфорта, а именно поэтому остановился, переводя дыхание. Немое «готов?» срывается с тонких губ футболиста, когда он снова припадает к губам форварда в нежном поцелуе. Сегодня Федя позволяет Миранчуку все. Он слепо откликается на ласки, стонет, когда тот задевает особенно чувствительные участки кожи. Гладит его в ответ, но не настойчиво, как привык, а невесомо, показывая, что готов. Сдаётся на милость победителя. Сам раздвигает ноги, позволяя Антону устроиться между них, обхватывает талию так, чтобы тот прочувствовал его возбуждение. Толкается навстречу нетерпеливо, с надрывом, лишь бы уже получить разрядку. Но маленький дьявол нетороплив, лишь сильнее распаляет в нем огонь. В какой-то момент Смолов уже хочет все прекратить, скинуть Антона и взять его, глубоко и тягуче, но Миранчуку силы не занимать, он легко удерживает его на месте. — Пожалуйста, Антон, — просит нападающий, срываясь на шёпот. Он готов ко всему, что даст ему любимый человек. Руки на бёдрах медленно вдавливают в мягкий матрас, губы где-то в изгибе шеи, нежно ласкают, покусывают, не оставляя меток, а сам Антон уже мастерски избавляется от форменной футболки и шорт, стягивая их вместе с бельём. Следом, помогает избавиться от оставшейся одежды нападающему. Он опускает руку, едва касаясь члена, а потом громко охает, когда пальцы легко проникают в уже растянутую дырочку. Парень чувствует возбуждение своего мужчины, едва заметно улыбается, пряча лицо на плече сокомандника, оставив кроткий поцелуй на выступающей косточке, и наконец входит. Стонет от непривычных ощущений, заметно тушуясь, но толкается дальше, болезненно впиваясь тонкими длинными пальцами в тазобедренные косточки Смолова. Дает привыкнуть как себе, так и своему любовнику, переводит дыхание, медленно осознавая, что он с а м подготавливал себя ради этого. — Ты... — и не решается продолжать, зная, что Федя поймёт. Федя ведь всегда все понимает. Ещё один факт из отношений этих двух: они понимают друг друга с полуслова, у них какая-то неземная связь, которую никакие проблемы не порушат. Антон медленно начинает двигаться, оглаживая до боли знакомое тело. С этого ракурса все такое непривычное, другое, но не менее интересное. Нужно будет практиковать такое почаще, думает Миранчук, усмехнувшись своим мыслям. Федя губы до крови закусывает от необычных ощущений. Ему одновременно больно и хорошо так, что в глазах темнеет, но он концентрируется на глазах Антона, что с заботой смотрят сейчас. Успокаивающе гладит парня по груди, показывая, что в порядке. Расслабляется настолько, насколько может, стараясь игнорировать чувство дискомфорта, а когда Миранчук по простате проезжается, тело дугой выгибает от кайфа. Стонет хрипло, развязно, не стесняясь совсем. — Ещё, Тоша, пожалуйста, — умоляет, будто шлюха, сам насаживаясь на член полузащитника. Ему х о р о ш о, сладко, горячо. Просто до дрожи. Он притягивает Антона и целует, так глубоко и ненасытно. Парень медленно наращивает темп, ищет нужную точку, тихо порыкивая от переполняющих его ощущений, и вторит стону своего молодого человека, проговорив лишь гортанное «Феденька». Антон двигает бёдрами, запускает пальцы одной руки в волосы форварда, машинально сжимая отросшие пряди и оттягивая за них его голову назад. Смотрит в противовес с какой-то щемящей нежностью в светлых глазах, но буквально втрахивает в постель, сжимая второй рукой бедро. Практически ложится сверху на Смолова, вдавливая его собой в матрас, и ощутимо кусает в шею, оставляя наливающуюся алым метку. Федя голову откидывает, под действием руки Антона. Выгибается весь, достигая максимума удовольствия. Рукой член накрывает, чтобы помочь себе с разрядкой, потому что уже некуда больше. Сознание плавится под властью полузащитника. Шея горит в том месте, где остаётся заветная метка и Смолов не против совсем, он принадлежит только Антону, навсегда. Он кончает с громким стоном, который глушат настойчивые губы. Антон уже близок и Федя снова идёт на эксперимент, толкает парня так, чтобы поменять позицию и когда ему удаётся опустить Миранчука на простыни, он устраивается сверху, пропуская в себя член. Двигается быстро, с пошлыми шлепками. И глаза закатывает, когда парень под ним оргазма достигает. Так вот как выглядит вид снизу для Феди, который обычно любит быть властным. Иногда форвард заставлял Миранчука седлать его, оглаживал бока, изредка подмахивая бёдрами, и упивался своим положением. Это теперь делает и Антон. В привычном жесте оглаживает бёдра, чуть царапает подтянутый живот Смолова, оставляя горящие красные полоски от коротких ногтей, подмахивает бёдрами, заставляя оголенную кожу тереться о такую же, создавая звонкие шлепки, и, как это было принято у брюнета, наслаждаться моментом. Антон наслаждается, стонет тихо, гортанно, будто бы скулит, приподнимается на локтях, мажет губами от ключицы к губам своего мужчины, образовывая небольшую дорожку, а следом, достигая пика, целует жадно и голодно, впиваясь в его губы своими. Полузащитник кончает следом, обессилено падая на белоснежные простыни, и утягивает своего сокомандника за собой, благодарно целуя того в висок. Обнимает за шею в привычном жесте, трется носом о щетинистую щеку и прикрывает глаза, переводя дыхание. — Я люблю тебя, — хриплым голосом шепчет футболист, прижимаясь к мужчине ближе. Теперь Антон вновь отдаёт право вести Смолову, смущённо улыбаясь. — Люблю тебя, Тош, — ласково целует в макушку. Силы совсем покинули футболистов после такого-то марафона. Едва шевелясь, Смолов обтирает их обоих простыней, потому что в душ идти никто не в состоянии. Он представляет, к а к будет завтра двигаться на тренировке после таких экспериментов и уже подумывает прикинуться больным, это лучше чем быть застуканным с поличным. Смолов наконец укладывается, и Антон тут же под боком устраивается, обвивая ногой талию. Жутко тактильный Миранчук не может без ласки, тем более зная, что Федя всегда готов ее ему дарить. Они засыпают в объятиях друг друга, в один вечер познав новые глубины их отношений.