Эти душащие корни навсегда связали нас

Рори сидел на уроке физики. Учительница не слишком умела заинтересовывать, так что от её болтовни хотелось лишь упасть на парту и уснуть. Она мучила у доски его лучшего друга Никиту, и судя по выражению его лица самым большим его желанием было или умереть, или проткнуть чем-нибудь преподавательницу. Та что-то муторно пыталась объяснить ему и всему классу, но, кажется, её слушала лишь пара-тройка человек. Все остальные занимались своими делами: кто-то болтал, девочки сзади снимали очередное не слишком умное видео под такую же музыку. Рори это всё настолько осточертело, что он просто уже ни на что не обращал внимания, положив голову на руки, и лишь желал поскорее оказаться вне стен школы. За окном всё было белым. Снежинки кружились в причудливом зимнем вальсе, а батарея, находившаяся около ноги Рори, грела всё сильнее и сильнее. Кто вообще следит за её температурой? Учительница продолжала задавать какие-то непонятные вопросы, а Никита так же непонятно и несвязно отвечал на них. Девочки сзади захихикали и, судя по всему, начали обсуждать новую публикацию какого-то мега-популярного блоггера в инстаграме. Рори не имел никакого желания слушать их болтовню, поэтому снова повернул голову к окну и уставился на снежный хоровод, который будто бы гипнотизировал, увлекал за собой. Он не отрывался от созерцания метели, явления достаточно редкого для Москвы в последние годы. Незнамо сколько ещё Рори сидел бы вот так, если бы вдруг рядом с ним не приземлился Никита, сильно толкнув его в плечо. Но ответной реакции не последовало, что немного напрягло спасшегося от злосчастной физички парня. — Уилсон, твой лучший, на секундочку, друг сейчас чуть не умер у доски, а ты даже не порадуешься за него и его хорошую оценку? — недовольно произнёс он. — Я очень рад за тебя, — последовал вялый и еле слышный ответ от отвернувшегося Рори. — Что-то не очень на это похоже, — Никита толкнул друга ладонью в плечо. Рори с заметным трудом поднял голову и развернулся к нему. На лице Никиты читался немой вопрос: «Какого хрена, чувак?». — Что? — спросил уже ничего не понимавший Никита. — Что успело случиться, пока я зарабатывал себе хорошую успеваемость? — Да всё нормально, — Рори выдавил из себя улыбку и сложил пальцы в их фирменный знак, который они сами придумали. Кивнув, Никита повторил причудливый знак и достал телефон. Видимо, решил пока не трогать друга. Ну или просто поверил его натянутой улыбке. Рори одолевали странные, запутанные мысли, он не мог найти себе места. А ещё это чувство. Странное, отвратное, пугающее чувство, будто что-то произойдёт. И как бы он ни пытался его прогнать или утихомирить — ничего не помогало. Это было так непривычно: непонятная тревога и предвкушение чего-то. Странно. Слишком странно. Звонка почему-то всё не было и не было, что начинало подбешивать. Казалось, что этот пресловутый урок физики длится уже вечность. Учительница сидела за своим кривым столом, уставившись в экран компьютера. Она смотрела туда уже продолжительное время, не отрываясь, изредка что-то щёлкая на клавиатуре или мышкой. Рори для себя решил, что там что-то неописуемо интересное для этой женщины и снова повернулся к окну. Никита уже минут десять сидел в телефоне, так же не отрываясь. С каждым мгновением становилось всё скучнее и тоскливее, атмосфера удручала, и хотелось уже выйти в окно, лишь бы изменить обстановку. В классе было непривычно тихо, лишь шёпот в разных углах да редкие громкие клацанья по клавиатуре разбавляли тишину. Вдруг резко включившийся экран и характерное вибрирование лежащего на парте телефона нарушили покой Рори, залипающего на кружащиеся снежинки и белый хаос за окном. Это было сообщение от Бори, их с Никитой одноклассника. Он что-то переслал, отправив знаки вопроса. Рори не сразу протянул руку, чтобы посмотреть, что от него понадобилось Боре, сидящему буквально через несколько парт от него. Пару дней назад они договаривались сходить куда-то, правда, Рори уже совсем не помнил куда и зачем, потому что идея изначально ему не нравилась. Особенно неотъемлемым присутствием Бори, с которым они хоть и общались, но нельзя было сказать, что сам Рори был в восторге от этого, для него Боря был лишь отличным противником в баскетбольной игре. Устало вздохнув, Рори всё-таки взял телефон и увидел очередной совершенно не смешной, ещё и баянистый мем. Закатив глаза и шумно выдохнув, Рори выключил телефон и потянулся. Рука почувствовала вибрацию, на этот раз Боря отправил в их общую с Никитой беседу уточнение места, куда он собрался их вести — то ли какая-то кальянная, то ли антикафе на Китай-Городе. Рори разблокировал экран и, уже собираясь ответить своё привычное «угу», перечитал сообщение. Китай-Город. Что-то внутри его головы кольнуло, будто бы какая-то ассоциация, что-то важное, что-то, что невозможно было понять или вспомнить. Это было так странно и необычно, он не мог припомнить последний раз, когда чувствовал нечто подобное. Поток его размышлений об этом снова остановил случайный взгляд на Никиту, тот внимательно смотрел на Рори, будто бы пытаясь прочитать его мысли, понять, что у него в голове. Притворившись, что не заметил этого, Рори напечатал сообщение и, натянув что-то вроде радостной улыбки, отправил. Он всеми силами старался не давать Никите повода для начала каких-то откровенных разговоров о жизни, о мыслях. Вообще никому не давать такой шанс, не позволять считывать себя и свои эмоции. Это всё должно остаться запертым где-то внутри до определённого момента.

***

Уроки закончились, и все хотели поскорее покинуть стены школы, поэтому на первом этаже творился настоящий апокалипсис: толпа детей, бегающие и визжащие пятиклассники и шестиклассники, какие-то крики из раздевалки, в которой, судя по всему, обстановка была, как у селёдок в консервной банке. Весь этот хаос был заметен ещё с лестницы. Проходившая мимо остановившихся парней учительница охнула и, развернувшись, пошла обратно, видимо, решив переждать. В отличие от своей коллеги, уже известная всем физичка не собиралась отсиживаться. Эта женщина пройдёт везде, она вполне могла бы начать революцию. Крепко держа сумку согнутой в локте рукой, другой она пробивала себе путь, расталкивая учеников и крича на них за то, какие они нерасторопные и как вообще смеют не уступать ей дорогу. Как ни странно, она очень быстро добралась до выхода и, буквально кинув ключ охраннику, исчезла за дверьми. — Не женщина — танк! — воскликнул Боря, застегивающий лиловую маску Никиты, ставшую в последнее время его неотъемлемым атрибутом. Яркая сама по себе, с разноцветными рисунками от Laser B, она привлекала всеобщее внимание в первые дни, когда он надевал её. — Ага, лучше и не скажешь, — подтвердил Никита со смешком. Рори стоял рядом, уставившись на толпу прямо перед ним, не моргая. Конечно же, он не рассматривал их, он смотрел сквозь них, почти невидящим взглядом. От чего-то на душе скреблись кошки, но Рори всё никак не мог понять причину такого состояния. Это напрягало его. Он перебирал в голове последние события, произошедшие в его жизни: стычка с матерью вчера утром, причина уже давно была забыта, упавший телефон с очередной новой небольшой царапиной на экране, двойка по французскому за какой-то тест. Это всё не казалось достаточной причиной для таких неприятных, нехороших ощущений. Вдруг на него налетел кто-то сзади. Характерно дёрнувшись, Рори развернулся, перед ним стояла какая-то более менее знакомая девочка, она резко его обняла и что-то быстро заговорила. Что-то насчёт того, как давно они не виделись, какой он хорошенький и как хорошо на нём сидит этот свитер. В общем, не самая приятная встреча, когда твоя голова разрывается от непонятных эмоций и мыслей. Приветливо улыбнувшись и даже приобняв девочку, имя которой он всё-таки успешно забыл, хотя раньше не отличался провалами в памяти, Рори проследил за тем, чтобы она точно скрылась из виду, затерявшись во всё ещё похожей на волнующееся море толпе, и выдохнул. Никита выпустил смешок и похлопал друга по плечу, Боря стоял рядом с ним с весьма озадаченным лицом. — Судари, я один совершенно не помню её имени? — всё-таки поинтересовался он. — Нет, сударь, не один, — ответил ему в тон Никита, — но такую ли величайшую важность несёт сия информация? — Несомненно, никакой, сударь! — Рори изобразил самый благородный поклон, какой он только сумел, вспомнив фильмы про мушкетёров, и даже помахал воображаемой шляпой перед друзьями. Парни рассмеялись. Хаос и толкучка впереди потихоньку рассасывались, истошные крики из раздевалок поутихли, и Рори решил, что сейчас лучший момент забрать обувь и куртки, пока не началось второе пришествие учеников из классов постарше на первый этаж.

***

Час-пик в московском метро априори не может быть приятным, но если ехать в центр, пока остальные пытаются утрамбоваться в забитые до отказа поезда из центра, это уже начинает приносить какое-то немного садистское удовольствие. Рори опять пыталось овладеть какое-то странное чувство, точнее предчувствие, что скоро что-то произойдёт, что-то не слишком хорошее. Но он мастерски подавлял это, стараясь закопать это в себе настолько глубоко, чтобы забыть. — Мне кажется, нас сегодня преследуют толпы людей, но мы прекрасно от них спасаемся, — вдруг выдал Боря. — Главное, чтобы в твоём супер-хорошем месте не было таких столпотворений, — вбросил Никита, оторвавшись от просмотра какого-то очередного видео. Поезд в центр почему-то всё не шёл, а они уже начинали опаздывать, Боря позвал каких-то своих друзей, который, судя по всему, никто, кроме него не знал. «Сомнительные типы», как однажды выразился сам Рори, просматривая фотки от Бори. Хотя он сам похож на сомнительного типа, что уж тут говорить, такова судьба. Он старался не думать об этом, хотя бы сейчас. Голова и так раскалывалась, то ли из-за температурных перепадов, то ли из-за метро, может быть от духоты, а может от огромного количества мыслей и чувств, которые всё ещё были мастерски сложены в платяной шкаф сознания Рори. Наконец-то из тоннеля послышался громкий гул приближающегося поезда. Ребята еле влезли в забитый вагон, где было трудно не только двигаться, но и дышат, и говорить, правда, Никита всё равно как-то умудрился посмеяться над Борей насчёт его слов о преследовании толпами. Пока парни, показывая удивительные способности находить огромное количество воздуха там, где это, в принципе, не возможно, в шутку спорили, Рори боролся со своим телефоном, который не желал нормально работать, а связь и вовсе решила, что ей тут не место, хотя обычно в метро всё ловит. Это начинало раздражать, вообще всё вокруг уже порядком бесило, и куча людей вокруг, и духота, и шум метро, и даже весёлые Боря с Никитой, которые уже вели себя не слишком адекватно, хотя пока что ещё не были замечены в распитии спиртных напитков или употреблении чего-либо. На удивление быстро они добрались до Новокузнецкой, где нужно было сделать пересадку, они почти приехали. Опаздывали, конечно, но, кажется, это не слишком кого-либо волновало. В переходе звучала какая-то музыка, судя по всему, живая. Слова были совершенно непонятны, потому что исполнитель был где-то далеко впереди, единственное, что можно было точно сказать, кто-то играл на гитаре и вроде как хорошо играл. Подойдя поближе, парни увидели двух девочек-подростков с гитарами и синими волосами. Они только что начали играть следующую песню, это было что-то спокойное и нежное, видимо даже грустное. — Это песня одной нашей хорошей знакомой, которая та сильно захватила наши сердца, что мы просто обязаны это исполнить, — сказала в микрофон одна из девочек, наверняка, никто не слушал её, это же переход. Вторая девочка начала петь, и Рори как током ударило, то ли мурашки, то ли холодок пробежали по его спине. Такое непонятное чувство, будто бы эта песня — что-то до безумия важное. Такая тяжесть в груди, так с т р, а н н о. Он даже остановился, сам того не заметив, да так, что в него врезался Никита, уткнувшийся в телефон, впрочем именно он отодвинул остолбеневшего Рори к стене. — Ты чего? — непонимающе поинтересовался Никита, посмотрев прямо в лицо Рори. — Да ничего, просто песня какая-то знакомая. Хорошая, да? — ответил тот. — Чувак, с каких пор тебе начали нравиться сопливые песенки про любовь и какие-то цветы на теле? — Нуу, — Рори понял, что ему срочно нужно придумать какое-то оправдание, — сама идея интересная, тип человек, когда влюбляется расцветает. Бровь Никиты поползла вверх, по нему было очень хорошо видно, что он начинает сомневаться в том, насколько хорошо он знает своего вроде как лучшего друга. Рори же активно пытался вспомнить, где, как и когда он мог слышать эту песню и почему она так сильно сейчас его зацепила. Мысли снова метались в голове, но на душе почему-то стало теплее. «Эти душащие корни навсегда связали нас» Боря, стоявший всё это время рядом, недовольно фыркнул и, взяв Никиту с Рори за локти, потащил вперёд, громко причитая о том, что они опаздывают, а там у него важная встреча, какая-то девушка и, вообще, тут жарко. Его действия прервали размышления обоих друзей, Никита снова посмотрел на Рори, кажется, пытаясь в нём что-то разглядеть, что не скрылось от бокового зрения Рори. — Борь, а это ты из-за какой-то своей новой пассии нас так торопишь? — он натянул ухмылку, повернув голову. — Кто знает, кто знает, — Боря в ответ подвигал бровями. — Всё с тобой, извращенец, ясно, — усмехнулся Никита, — а мы с Рори в роли страшненьких подружек? — Несомненно, дорогуша! К концу этой удивительной, занимательной и интеллектуальной беседы парни как раз сели в подъехавший поезд на Третьяковской. Им оставалась всего одна станция, а вагон, на удивление, был почти пустой. Особенно этому радовался Никита, который успел запариться в своей маске, но не имел возможности её снять раньше, в связи с огромным количеством народу повсюду. Боря отметил, что они не так уж и сильно опоздали, всего-то минут на семь максимум, что не страшно. Но не тут-то было, вдруг поезд остановился посреди тоннеля, вагон накрыла гудящая тишина, а буквально через полминуты послышался голос машиниста из динамиков, понять его было безумно трудно, сложнее, чем дышать в переполненном вагоне. Он говорил что-то про какие-то проблемы с поездом, вставшим между Китай-Городом и Тургеневской, а ещё что-то про сохранение спокойствия и приготовления к остановке до десяти минут. Глубоко, максимально зло и недовольно вздохнув, Боря постучал рукой по поручню и направился к ближайшим сидениям, усевшись, он сложил руки на груди и уставился в темноту за противоположным окном. Никита беззвучно, но очень театрально засмеялся и сел рядом с ним, толкнув в плечо. Рори последовал их примеру, радуясь, что, судя по всему, у него появился момент для раскладки мыслей по полочкам и решением проблемы с этой странной песней, засевшей в его голове. «Твои взгляды, слова и улыбка заставляют шиповник цвести» — эта строчка так сильно что-то напоминала. Он пытался открыть свои аудио, чтобы рассмотреть их на наличие чего-то похожего, но телефон предал его и отключился — чёрная магия метро. Краем глаза Рори уловил огненно-рыжий всполох. Машинально подняв голову, прямо перед собой он увидел девушку. Яркая копна кудрявых волос. Она сидела одна в с краю сидения и казалась просто дюймовочкой по сравнению с высокими поручнями и широкой спинкой. На её коленях покоился скетчбук, в котором она что-то увлечённо рисовала, то и дело закусывая губу и поправляя спадающие на лицо прядки за ухо. В какой-то момент лёгкая улыбка появилась на её губах, будто бы она увидела, что-то тёплое, родное, живое в белом листе. Рори испытал то самое сильнейшее чувство дежавю, будто бы он уже где-то точно видел эту девушку, но всё никак не могу понять где. Казалось, что она в каком-то своём мире, с карандашом, зажатым между длинных тонких пальцев, с этими короткими огненными кудряшками, бронзовыми блёстками на щеках, выразительными ключицами, виднеющимися в вырезе оверсайз футболки, и огромным расстегнутом пуховике. Она была так непривычна для серой толпы людей в московском метрополитене, что создавалось ощущение, что это лишь плод воображения, странная и безумно реалистичная галлюцинация. Вдруг она подняла голову и сбила все мысли в голове Рори, столкнувшись с ним взглядами, будто бы на секунду заглянув в его душу своими пронзительно зелёными глазами, обрамлёнными густыми ресницами и бордовыми стрелками с всё теми же блестками. Моргнув, она забавно и крайне мило улыбнулась, беззвучно засмеялась и подмигнула, слегка склонив голову на бок и через секунду вернувшись к аккуратному вырисовыванию чего-то. Эту короткую немую сцену наблюдал сидящий рядом с Рори Никита. Забавно сдвинув брови, он посмотрел сначала на девушку, а потом на Рори и очень по-доброму улыбнулся. Рори же сидел, слушая стук своего сердца, которое билось уже совсем аритмично. Слишком много всего свалилось на него за последний час, он уже ничего не понимал. И больше всего хотелось просто отдохнуть. — Может быть ты к ней подойдёшь, а? Нам всё равно тут ещё сидеть, — послышался максимально тихий шёпот Никиты над ухом. Рори закатил глаза и откинулся на спинку сидений, случайно задев выступ около окна затылком. — Это знак вселенной, чувак! — захихикал Никита, наблюдая за матерящимся, потирающим голову другом, — я всё видел, давай, она уже раз пять на тебя посмотрела, пока ты знакомил свой затылок с основами машиностроения на практике.

***

Рори стоял на крыше, наблюдая за потихоньку зажигающимся огнями городом. Морозный ветер пытался сдуть его оттуда, будто бы прогнать, но Рори ещё даже близко не собирался уходить. Эта ссора с Борей вымотала его морально, хотелось просто стоять тут, опираясь о столб, и, в конце концов, забыться. Неожиданно для себя самого, он налетел на Борю, ударив того в скулу. Нехило так ударив. Это всё было так отвратительно, так непривычно, но тот сам его довёл, надо было вести себя повоспитаннее. Но Рори был даже рад, что ушёл оттуда, дав волю эмоциям, чего давно себе не позволял. Только лишь мысль о том, что, кажется, настоящих друзей у него не осталось, засела в голове, не желая покидать её. Никита остался стоять там, он просто молча наблюдал за происходящим, положив руку Рори на плечо, он ничего не сказал, он не пошёл с ним, он просто остался с Борей. Что ж, он сделал свой собственный выбор, правда, не в пользу Рори. Но, посмотрев тому прямо в глаза, будто пытаясь сказать что-то, Рори заметил, насколько у того они интересно цвета — удивительный оттенок серо-голубого с болотным отливом и жёлтой каёмочкой вокруг зрачка, глаза, которыми Никита каждый раз пытался понять своего лучшего друга без лишних вопросов, изучая, делая какие-то выводы. Рори решил всё-таки отвлечься от мыслей об этом. Ветер задувал всё сильнее, заставляя закутываться в шарф и капюшон и тихо материться на себя, что посчитал не нужным взять утром шапку, которая сейчас была бы очень кстати. Где-то вдалеке на горизонте всё ещё догорал закат. Лиловые, малиновые и коралловые оттенки переливались, смешиваясь, насыщенно-красное, что удивительно для русской зимы, солнце почти закатилось, давая понять, что буквально минут через десять настанут сумерки, а значит похолодает. Рори до безумия жалел, что не мог включить камеру на телефоне, потому что единственное, что тот показывал, — это экран блокировки и время, даже уведомления, скорее всего, не приходили. Он бы многое отдал сейчас за возможность сделать несколько кадров с московской архитектурой на фоне просто волшебного заката. Руки без перчаток начинали потихоньку замерзать, но вид, открывающийся с этой крыши местной заброшки, стоил того, чтобы окончательно замёрзнуть. К тому же, здесь было так тихо и спокойно, Рори наконец-то остался наедине с самим собой, поэтому в голове снова всплыла та песня и та прекрасная девушка из метро, которая, кажется, тоже вышла на Китай-Городе, но он так и не подошёл к ней, не познакомился, возможно, она б стала ключом к разгадке к песне и этим странным мыслям и эмоциям, которые было всё сложнее сдерживать. «Мне не страшно…страшно…страшно, если я пойду к одну, ведь я знаю, что сегодня, я, наверное, не умру». Интересно, что чувствуют люди, стоящие на краю, готовые рухнуть вниз, сбежав от этой реальности, от этой жизни. Ему всегда хотелось понять это. Последние лучи почти исчезнувшего солнца освещали здания впереди, завораживающее зрелище, причём настолько, что Рори не заметил, что уже не один на крыше. — Ты следишь за мной? — вдруг послышался сзади приятный женский голос. Рори мгновенно обернулся и увидел ту самую девушку из метро. Без шапки с взлохматившейся, сырой от снега копной всё таких же огненно-рыжих кудрявых волос, спадающих прядками на лицо. Она снова поправила их, как тогда, в вагоне, и так же мило улыбнулась. Её глаза приобрели серый оттенок, а взгляд остался таким же пронзительным, видящим всё насквозь. Длинный чёрный пуховик был расстёгнут, а на тонкой шее висел длинный шерстяной шарф бордового цвета, идеально сочетающийся с тёмной помадой на губах. Рори не знал, дышит он или нет, сердце сначала и вовсе почти замерло, но с каждой секундой увеличивало темп биения. Он совершенно не представлял, что ей сказать, но ему так хотелось говорить. Думать было особо нечем, потому что в голове лишь отдавался звоном маленьких колокольчиков этот чудесный голос. — Застегнись, — именно это выдал Рори, еле-еле кивнув головой, показав таким образом на футболку, трепещущую от порывов ветра, — холодно. Девушка снова улыбнулась и опустила голову, посмотрев на развевающийся расстегнутый низ пуховика, но будто бы не решаясь слегка наклониться и застегнуть его. В этот короткий момент Рори перевёл дыхание и попытался взять себя в руки, запихнув все свои просто хлещущие эмоции в платяной шкаф, и, наконец-то совладав с собой, снова посмотрел на девушку. Они столкнулись взглядами, и он понял, что опять начинает терять себя, погружаясь в эти широко раскрытые глаза, такие знакомые глаза, казавшиеся ему родными. Молчание могло стать неловким, если бы девушка не произнесла: — Меня, кстати, Рената зовут, раз уж ты теперь мой личный маньяк, ты должен знать моё имя, — она забавно пожала плечами и зажмурилась, тихонько захихикав. — А я Рори, раз уж ты теперь моя жертва, ты обязана знать, как меня зовут, — ответил Рори в такой же манере и тут же прищурился, — а может это ты маньячка и следишь за мной? — Кто знает, — она звонко рассмеялась, — знаешь, у меня такое ощущение, будто мы с тобой где-то уже виделись, ты часто на кг бываешь? — Нет, — Рори был почему-то так странно рад, что он кажется ей знакомым, — но, если честно, у меня тоже есть такое ощущение, так странно. Ренату начинало заметно потряхивать, она явно замерзала, но почему-то совершенно не хотела застёгиваться. Снежинки кружились, падая ей на волосы, тая на её щеках. Рори не выдержал этого зрелища и, даже не успев подумать о своих действиях, решительно подошёл к ней, наклонился и провёл собачку молнии до шеи девушки, случайно задев нежную кожу пальцами. От его глаз не скрылось лёгкое удивление на её лице — глаза, подчёркнутые широкими стрелками, смотрели на него с интересом, пытаясь угадать его дальнейшие действия.

***

Они сидели на найденной неподалёку лавочке, которая непонятно как оказалась на крыше заброшенного здания в центре Москвы. Темой их обсуждения был старый прекрасный фильм «Общество Мёртвых Поэтов», впечатливший обоих. Им было хорошо, создавалось ощущение, что это не первая их встреча. Было уютно, что-то такое родное. Все волнительные и путающиеся мысли отступили перед умиротворением и неким чувством счастья в голове Рори. Солнце скрылось за горизонтом, и город накрыли классические тёмно-серые сумерки. Ветер крепчал, а снегопад усиливался с каждой секундой. Рори аккуратно стряхнул снег с волос Ренаты и попытался накинуть ей на голову бордовый шарф. Она зажмурилась, а потом мило улыбнулась и положила голову на плечо Рори. Он запустил руку ей в волосы, перебирая их, каждое его действие было полно нежности. Рори хотел, чтобы она чувствовала это, чтобы это стало причиной её счастливой улыбки. Он вдруг осознал, что все проблемы и переживания ушли на второй план с её приходом. Было хорошо. — Рин. — Ммм? — Как думаешь, сколько это ещё продлится? — Что? — Счастье. Рин вдруг подняла голову. Она посмотрела с таким сочувствием ему прямо в глаза. Этот взгляд очень сильно кольнул где-то в районе сердца Рори. Ветер засвистел, а падающий снег превратился в белую пелену, затянувшую всё пространство вокруг. — Нам осталось всего пять минут, — она опустила голову и снова её подняла. — В смысле? — всё это было слишком странно для Рори. — Всего пять минут, мне жаль, — грустная, легкая улыбка осветила лицо Рин. Он ничего не понимал, вглядываясь в её лицо, пытаясь понять, что это за шутка, в чём прикол. Но всё говорило о том, что никакой шутки нет, что это реальность, которая начинала приносить боль. Что-то кольнуло в груди, и мурашки пробежали по его телу, опять это чувство, что что-то произойдёт. — Почему? Но вместо ответа последовал лишь тяжкий вздох Рин. Они поднялись. Метель стала настолько сильной, что было видно на расстоянии не больше двух метров, ветер бушевал над крышей так, что снег залетал в глаза, слепя. Тоскливый вой вьюги, не характерной для Москвы, удивительно хорошо передавал атмосферу, царящую в душе Рори. — Я не понимаю… Рената сделала шаг и уткнулась головой в грудь Рори. Блеск её мокрых глаз, когда она подалась вперёд, не скрылся от парня. Он обнял её, крепко прижав к себе, всем своим видом давая понять, что не собирается отпускать. Сдерживать свои эмоции становилось всё сложнее. Рори как-то на сознательном уровне понял, что, кажется, это конец, дальше не будет ничего, лишь белая мгла. Рин стала отстраняться, но парень даже и не думал разжимать кольцо рук. — Так надо, — произнесла она, посмотрев ему в глаза и поправив шарф на его шее. — Но я не хочу, — лишь обрывки фраз вырывались из их губ, главный диалог шёл взглядами. Рори пришлось её отпустить, он не имел права её держать против воли. Медленно он развёл руки, делая шаг назад. Рин стала отходить, не поворачиваясь к нему спиной, продолжая смотреть в глаза. Сердце разрывалось, ещё шаг и она исчезнет навсегда, а после неё ничего уже не будет. Вдруг она быстрым шагом приблизилась к Рори, коснувшись его руки. — Это тебе, — Рената приподнялась на носочки, оставив на щеке Рори тёплый след от губ, — прощай. Она пробежалась и, на секунду остановившись, обернулась. Рори поднял руку, прощаясь, она подняла в ответ. «Я люблю тебя» «Я люблю тебя» Беззвучно одними губами сказали они друг другу… И она исчезла. Рори обнаружил, что всё это время держал в руке лист бумаги. Развернув его, он увидел рисунок парня со светлыми волосами, уставшим взглядом и щеками синеватого оттенка, что выделяло его среди других. Снизу и по бокам были нарисованы различные цветы: васильки и ромашки, пионы. И цитата, выписанная скорым, торопливым почерком: «Эти душащие корни навсегда связали нас». Рори было так плохо, что хотелось просто исчезнуть, убежать, потеряться, умереть. Спрятав рисунок во внутренний карман, около сердца, Рори закрыл глаза и выдохнул. Белая мгла и завывания ветра. Больше ничего не существовало.

***

Никита набирал замёрзшими красными пальцами номер своего самого лучшего друга, за судьбу которого он переживал сейчас больше всего. Снегопад был настолько сильным, что его дреды превратились в нечто похожее на мочалку. Он уже незнамо сколько времени бродил вокруг станции метро Китай-Город и безуспешно. Рори нигде не было, и, только Никита успел подумать, что тот уехал в домой, как вдруг он увидел падающий, извивающийся бледно-розовый шарфик. Никита поймал его, подпрыгнув, как на баскетболе. Сердце замерло. Это несомненно был шарф Рори, в котором он был сегодня. Посмотрев вверх, Никита разглядел здание заброшки, видневшееся за снежной пеленой. Сейчас он был готов убиться, что не пошёл за Рори тогда.

***

Рори открыл глаза, дёрнувшись от толчка Никиты, приземлившегося рядом. Он что-то говорил, хихикая. Гудела голова, ничего не было понятно. — А ты вообще меня слушаешь? — Никита недовольно поинтересовался. — Что? — Ясно, иди досыпай, — он махнул рукой, приветливо улыбнувшись. — Не, подожди, — Рори вдруг резко осознал, что это всё был большой сон, что он встречается с Рин, что всё хорошо, всё будет хорошо. Он быстро достал телефон, зашёл в вк и увидел то, чего он бы не хотел видеть, что он бы хотел забыть. Это было сообщение от Ренаты. «Кажется, это всё, это конец» Это конец. Рори впервые за долгое время захотелось взвыть. Эмоции вырвались из заточения вместе с прозвеневшим звонком. Вскочив, он вылетел из кабинета. Ничего не понявший Никита, схватил свои вещи и побежал за другом. Рори нашёлся стоящим возле зеркала в мужском туалете, опиравшимся ладонями о стенку, внимательно рассматривающий себя. — Чувак, что случилось? — Никита уже был не на шутку взволнован. — Ну, — ком в горле Рори не давал ему договорить, он не хотел показывать свою слабость кому-либо, даже Никите. — Уилсон, блять. Рори просто протянул ему телефон. Никита внимательно прочитал не маленькую историю сообщений до последнего, глубоко вздохнул и молча положил руку на плечо другу. Снег тихо падал за окном. За дверью шумели выбравшиеся на перемену ученики. Два сердца разбились в одно мгновение, а третье сжалось от чужой боли… Но конец ли это?