Дьявольский тайник

Солнце слепило глаза, заставляя щуриться и прикрываться. Чонгук перевернулся, зарываясь глубже в одеяло, как вдруг почувствовал ломоту во всем теле. Особенно болели руки и пресс, он сморщился и потрогал больное место. Воспоминания нахлынули слишком резко — он вспомнил много рук, стоны, губы, глаза, такие черные, бездонные, манящие. Чонгук попал, Чонгук пропал. Он сел на кровать и посмотрел в зеркало, которое чуть рябило. Гук покачал головой и снова упал на кровать, не находя сил поговорить с демонами. Послышался скрежет, словно острым мелом провели по школьной доске, Гук снова поднялся, недовольно заглянув в зеркало. На стекле появилась надпись: Доброе утро Недолго думая, Чонгук дыхнул на поверхность и написал: У меня все болит Могло быть хуже С кем я говорю? Тэхен Чонгук посмотрел в зеркало, будто пытался найти глаза демона и посмотреть на самое дно. Вряд ли это хоть когда-то будет возможно. Он улыбнулся отражению, чувствуя, что за ним стоит именно Ким. Мы уезжаем через три дня Надпись долго не появлялась, Чонгук пялился на зеркало, но ничего не происходило, рябь исчезла. Парень еще пару секунд смотрел на себя, затем вышел из комнаты, качая головой. А на что они надеялись? Он человек, ему не место среди демонов. В столовой уже сидели Хосок и бабушка Джина, о чем-то тихо переговариваясь. Так непривычно было слышать его голос тихим, и Гук улыбнулся, открывая новую грань друга. — О, а вот и он! Доброе утро, дорогой, — пропела госпожа Ким, накрывая на Чонгука завтрак. Хосок как-то долго смотрел на Гука, затем начала улыбаться и указал рукой на шею, говоря: — У тебя тут..? — Что?! Он тут же подлетел к зеркалу в коридоре, рассматривая ночной ущерб: с правой и левой стороны она была покрыта засосами. Он оттянул ворот футболки — засосы тянулись и дальше. «Вот же черт!» — подумал парень и рванул наверх, искать вещи с горловиной. Он сейчас был очень недоволен поведением демонов, это было так глупо с их стороны. И пусть ночью он не сопротивлялся, днем придется это расхлебывать. Он зло посмотрел в зеркало в комнате и кинулся к чемодану в поисках водолазки. — Так что это? Чонгук вздрогнул, услышав голос Хосока, который рассмеялся на реакцию друга. Чонгук встряхнул головой, обещая себе собраться с мыслями. — Да так, погулял вчера неплохо, — сказал он, ухмыляясь. — Здесь никого нет в округе, только старуха Ли со своими пятью кошками. — Хосок недоверчиво уставился на друга, уперев руки в бока. — Врунишка. Это… Джин? — Что? Нет! — Гук от возмущения чуть не задохнулся. Хосок чуть улыбался. — А кто еще? — Он почесал голову, осматривая голову. — Если ты никого не нашел, это не значит, что и я не смог, — уверенно проговорил Гук. Отчасти он даже не соврал, он и правда нашел то, чего другие не смогли, хотя были совсем рядом, возможно, смотрели, но сквозь зеркало не видели. Так что он был чист перед другом. Врать он никогда не умел хорошо. — Серьезно?! Затусил с девчонками и нам не сказал?! — Хосок выглядел по-настоящему расстроенным. Парень уже попятился из комнаты, как Гук перехватил его за локоть и потрепал по волосам. — Это было спонтанное решение, в Сеуле будет по-другому, ты же знаешь. — Ловлю тебя на слове. Вскоре вниз спустились остальные, Хосок не переставая им рассказывал об утреннем шоу Чонгука. Друзья много возмущались и опускали завистливые комментарии, Гуку было и смешно и грустно, ведь завидовать было совсем нечему, разве только ощущениям. Он боялся углубляться в мысли, вдруг затянет, и не выбраться. Темнело быстро, все парни порядком соскучились по городу и суете, такая тишь была не для них. Даже Гук начинал думать, что пора бы заканчивать избегать большие скопления людей. Насидевшись в лесу, хочется нырнуть в людской океан и не выплывать на поверхность еще месяца два. Друзья представляли, какую вечеринку закатят по возвращении, Хосок мечтал о новой девушке, а Намджун с Джином смеялись над его беззаботностью. Они думали, что скоро еще и учеба начнется, чего не очень хотелось. Чонгук попрощался с друзьями и поднялся к себе. Усталость стянула все тело и сконцентрировалась в голове, разносясь пульсирующей болью. Он словно простудился, потерял все тепло, а жизнь медленно вытекала из него. Кажется, прошлой ночью он оставил кусочек себя демонам. Или это они оторвали от него? Парень беспомощно закутался в одеяло с головой и блаженно прикрыл глаза, мгновенно засыпая.

///

Запись «Книги черного ангела»

Метка демона — демон ставит ее на неприметное место, чтобы укрепить связь с жертвой и привязать ее к себе на долгое время. Метка позволит контролировать эмоции и состояние жертвы. Жертва будет чувствовать необходимость в близости демона, в темной энергетике и силе. Метка черного цвета, не больше пяти сантиметров в диаметре. Жертва будет чувствовать, как ее покидают силы, постоянный холод и слабость. Иногда тошнота и головокружение. Чем больше жертва сопротивляется силе метки, тем хуже ей будет.

///

Чонгук метался по кровати в беспокойном сне, тело продолжало болеть, спину ломило, будто он всю ночь вагоны разгружал. Он просыпался каждые десять минут, чтобы посмотреть на зеркало и убедиться, что за ним не следят. Сил подняться и завесить стекло не было. Парень расчесал левую лопатку до крови, под ногтями чувствовались кусочки кожи. В комнате пахло кровью и сыростью. По комнате снова раздался скрежет по стеклу. Гук еле поднял голову на зеркало, и сердце забилось сильнее — там отражался не он и его комната, а Тэхен в полный рост. Демон улыбнулся и поманил человека к себе. Он уперся руками в зеркало с той стороны и начал скрести когтями по поверхности. От неприятного звука Чонгук зажмурился. Он хотел бы сбежать отсюда, но выхода не было — дом держал, зеркала окружали. И прямо напротив — его смерть. Чонгук сел на кровати, смотря на демона. Тот выпрямился и отошел назад, протягивая руки к Гуку. В голове красной лампочкой мигала мысль бежать так быстро, как только сможешь. В лесу его не достанут демоны, там начинается свобода. Тело пронзает острая тянущая боль, Чонгука скрутило до хруста в позвоночнике, крик рвался сквозь сжатые зубы. Тело само начало подниматься, и разум кричал сопротивляться — не идти. Там погибель. Кровавой рукой парень ухватился за спинку кровати как за последнюю ниточку, связывающую его с этим миром. Он чувствовал, как пульсирующими волнами его тянет к зеркалу, как опускаются руки, как он теряется связь с миром. Тэхен за стеклом оскалился, раскидывая руки. Еще шаг, и Чонгук оказался в зазеркалье, безвольно падая в объятия демона. Тэхен погладил его по голове и подтянул выше, заглядывая в стеклянные глаза. — Что происходит? — спросил Чонгук, кое-как обнимая Кима за шею. — Почему мне так плохо? — Потому что на тебе теперь наша метка, — прошептал Тэхен, зарываясь носом в волосы человека. — Ты теперь наш, Чонгук, только наш. Парень застонал, когда Тэхен с нажимом провел по лопаткам, надавливая на кровавую метку. Так вот что так больно чесалось. Чонгука мутило, в голове все смешалось. Как он мог допустить такую оплошность, что демоны успели поставить на нем метку? Почему он вообще позволил им такую близость? Он так сожалел о собственной глупости. — Мы так не договаривались, — отчаянно протянул Гук, отталкивая демона, но не смог устоять, снова падая на руки Кима. — Должны же мы сделать хоть какую-то пакость раз в сто лет, — ответил парень, оставляя холодный поцелуй на горячем лбу человека. — Я здесь не останусь, — твердо говорит Чонгук, цепляясь за Тэхена, чтобы не упасть на пол. — Это уже решено, и не в твою пользу, Чонгук. Парень задыхался от бессилия. Ему просто не оставили выбора, он был игрушкой в руках демонов, которые, как ожидалось, не выполнили условия сделки. Чонгук который раз проклинал себя за неосмотрительность и излишнюю наивность. В комнату вошел Чимин и улыбнулся Тэхену, протягивая руку к Гуку и поглаживая его голову. Демоны выглядели слишком довольными. Еще бы — ведь они получили жертву, и не простую, а живого человека. Чонгук был слишком легкой добычей. — Я не останусь здесь, — твердил парень, отталкивая Тэхена. Тело пронзало сильной режущей болью, будто в Гука вонзали множество ножей одновременно. Сердце билось так быстро, что, казалось, сейчас пробьет грудную клетку. — Если ты не останешься здесь, то умрешь от боли там. Только когда ты примешь свою участь, боль уйдет. Не все так плохо, как ты думаешь. Ты останешься с нами. Нам ведь так хорошо вместе, Гукки. Ты же знаешь, — проговорил Чимин, прикладывая руку к метке. — Ты не будешь стареть, будешь молод, как мы. Это будет прекрасная вечность — разделим ее вместе. — Вам никогда не выбраться отсюда. Ваши души прогнили слишком сильно, — сжав зубы, сказал Чонгук. Демоны были омерзительны ему, весь их мир, их прошлое и этот дом, засосавший его, как болото. Шансов на спасение не осталось, умирать не хотелось. Он так молод, черт возьми, так много не видел, а теперь у него навсегда отобрали эту возможность. — Нам и не нужно выбираться, если ты будешь с нами. — Тэхен поцеловал его в губы, которые были холодными, и прижал парня плотнее к себе. Мозг сопротивлялся, Чонгук не понимал, почему он должен остаться здесь? Почему он? Что он сделал не так, чем заслужил такую участь — быть игрушкой трех демонов, которым скучно проводить вечность втроем. Тело снова заболело. Чонгук вот-вот бы отключился от боли. Тэхен начал упрашивать его успокоиться и принять все, как есть, — только так Чонгуку станет легче, видеть его страдания демонам очень тяжело. — Отпустите меня, — попросил Чонгук во время, когда голова на секунду перестала болеть. — Уже поздно. И мы не хотим этого делать, Гукки, я, мы очень привязались к тебе, я… — сказал Тэхен, подводя Чонгука к кровати. — Я не представляю, как буду дальше… — Тэхен особенно привязался к тебе, Чонгук, эта связь очень сильна. На расстоянии она может убить тебя, — попытался отговорить его Чимин. — К черту ваши связи и метки, я не хотел этого. По щекам парня заструились слезы. Он ничего не мог сделать, не знал, как можно принять этот груз, как понять, что у него не было выбора. — Прости, что не сказали тебе, что не посоветовались… Ты нам нужен, мы чувствуем себя живыми рядом с тобой, Чонгук. Дай шанс показать, что и здесь может быть неплохо, — попросил Тэхен. — Вы сами здесь с ума сходите. Дайте мне лучше сразу умереть. — Нет, Чонгук. Чимин сжал его ладони и заглянул в глаза. Они стали обычными, и Чонгук мог бы подумать, что перед ним обычный парень, жалеющий его и, возможно, даже влюбленный в него. — Ты можешь побыть с друзьями до их отъезда. Можешь попытаться уехать, сбежать, но тебе не уйти от метки, ее не смыть, не отменить. Прости. — К черту вас, — сказал парень, вытирая рукой слезы со щек. Тэхен подвел его к зеркалу и легко толкнул вперед, оставив нежный поцелуй на щеке.

///

Терпеть боль было невыносимо, и Чонгуку оставалось лишь одно — попытаться свыкнуться с мыслью, что ждет его через несколько дней. Он успокаивал себя мыслью, что делает это ради себя, чтобы хотя бы элементарно ходить, а не умирать от боли, лежа в кровати, не в состоянии даже дойти до туалета. Беспомощность бесила больше всего. Он постарался не думать о том, что теперь он не свободный человек, а заложник, пленник дьявольского тайника, запертый с тремя демонами. Боль понемногу начала отступать. Утром в комнату заглядывали друзья и принесли лекарства, подумав, что Чонгук простудился. Он отмахивался и ловил последние минуты жизни с парнями, которые были ему близки больше родителей. Снова стало грустно, Чонгук заставлял себя не расплакаться прямо там. Это бессмысленно. — Уедем завтра утром, раз Гуку стало так плохо. Нужно скорее в больницу, — сказал Джин. — Да мне уже лучше, не стоит из-за меня уезжать рано, — отмахивает парень, пробуя встать с кровати. Боль действительно стала слабее. Хоть в этом демоны ему не солгали. — Нет-нет, мы уже давно думаем уехать раньше. Мне тут не нравится, — подтвердил Намджун, проверяя лоб Чонгука. — Так что не переживай, все в полном порядке. — Да, в полном… — уныло отозвался Гук и вымученно улыбнулся друзьям. День проходит в суете, парни собирают вещи, прощаются с бабушкой Джина и шутят о странном отдыхе. Вечером все собираются в старой гостиной с камином и садятся на диван напротив портретов. Парни отчего-то замерли, всматриваясь в лица бывших хозяев, а Чонгук просто смотрел на них и понимал, как точно художник передал их красоту и характер. Он ведь еще в первый вечер подумал, что эти юноши не так просты, как может показаться. «Дьявольски красивы», — с горечью вспомнил Чонгук, грустно улыбаясь. Тэхен с портрета по-прежнему ухмылялся, Чимин цеплял острым взглядом, а Юнги безучастно всматривался в зрителей. Здесь ничего не поменялось, а Чонгук осознавал, что портреты теперь вызывали у него смешанные чувства. Он тоже привязался к демонам, он был зависим от них в прямом смысле, но для остального мира парни остались участниками красивой и страшной легенды. Гук намеренно не смотрел на зеркало на столе, старался насладиться присутствием друзей. Потому что если он исчезнет — он исчезнет для них навсегда. — Поверить не могу, что твоя бабушка живет в этом доме, — сказал Хосок. — У меня мурашки бегут от него. Парень съежился и обхватил себя руками, покачиваясь. Он нервничал, как и остальные, и был рад, что уже утром они выедут из злосчастного дома, где каждому что-то привиделось или приснилось. Чонгук понимал, что этот отдых не был хорошим, они могли насладиться только природой, но не атмосферой. — Бабушка говорит, что ей не хочется покидать дом, он культурное достояние этих мест, — ответил Джин, пожимая плечами. — Думаю, мы с родителями попытаемся перевезти ее в город, здесь реально жутко. Они молча сидели, слушая треск дров в камине. Эти минуты прощания с домом значили для Чонгука прощание с друзьями и настоящей жизнью. Теперь он тоже будет наблюдать за жизнью через несколько зеркал, и если в доме никого не останется, то и этой возможности не будет. У него будет только Тэхен, Чимин и Юнги, три демона, обреченные за вечное заточение в дьявольском тайнике. Ближе к трем часам ночи парни начали расходиться по комнатам, но долго простояли в коридоре, не решаясь зайти в свои спальни. Все чувствовали что-то неладное, неправильно. Джин смотрел на Чонгука и пытался разгадать его грустный взгляд. Не могло быть такого, чтобы парень грустил, потому что они уезжали. Пожелав спокойной ночи друзьям, Чонгук ушел в комнату. Он устало прикрыл глаза и спустился по двери на пол. Находясь так близко к зеркалу, парень напрягся, осознавая, что ему нужно сделать. Хотелось сбежать, кричать, сопротивляться. Стекло зарябило, призывая к действию. Гука словно кто-то тянул за веревку, он на ватных ногах поднялся и подошел. Рука легла на зеркальную гладь, а парень замер в секундной нерешительности. Это его последние секунды в этом мире. Больше он не выберется. Он оглянулся в последний раз и шагнул в зеркало. Голова сразу перестала болеть, как и исчезла ломота в теле. Это радовало, но причины не утешали. Значит, Чонгук перестал бороться. — Я соскучился, — сразу сказал ему Тэхен, обнимая парня за шею и целуя в губы. Чонгук не мог ответить, он чувствовал странную апатию и отрешенность. Смирение ударило слишком резко, удивляя и самого Чона. Тэхен непонимающе посмотрел на него, затем обнял еще крепче, успокаивая и пытаясь забрать себе часть боли человека. — Я сделаю все, чтобы тебе нравилось хоть чуть-чуть, — пообещал демон, беря ладони Гука в свои. — Я знаю. Они пришли в гостиную, где уже сидели Юнги и Чимин. Демоны поднялись с мест и обняли Чонгука, которому от их присутствия стало чуть легче. Он ощущал, как их связь укреплялась, облегчая боль в душе. — Мы должны кое-что сделать, — сказал Чимин и взял в руку нож. Тонкое лезвие разрезало кожу на ладони, и с нее заструились алые струйки, капая на пол. Чимин поднес руку к губам парня, и Чонгук как-то понял, что нужно попробовать кровь. Для чего — он не знал, но готов был доверять демонам, ничего другого ему не оставалось. Неприятный железный привкус крови вызывал отвращение, но Чонгук продолжал слизывать кровь. Чимин улыбнулся и отнял руку. — Хорошо, это позволит тебе оставаться с нами в таком возрасте очень долго. — Насколько? — Насколько захочешь, — ответил за Чимина Тэхен и снова поцеловал парня. Чонгук почувствовал знакомые прикосновения к спине и чьи-то губы на шее и расслабился. Пусть он не был до конца доволен, что остался без друзей, но эти трое постараются скрасить его время. /

//

Чонгук наблюдал из-за зеркала, как по его комнате носились друзья, крича и разговаривая с кем-то по телефону. Они обыскали уже весь дом, но так и не нашли его. Бабушка Джина вызвала полицию, и теперь те обыскивали лес в округе. Намджун выглядел убитым, а Хосок вот-вот бы расплакался. Чонгук был отвратителен сам себе за то, что не объяснил друзьям, даже не попытался. Под вечер дом опустел, только госпожа Ким сидела на кухне, попивая чай. Она много и долго плакала. Ночью она перешла в гостиную с портретами и пристально вглядывалась в лица юношей, что-то говоря. Чонгук не мог расслышать. На следующий день женщина поставила на полку рядом с портретами рамку с фотографией Чонгука. Тогда парень и понял, что госпожа Ким если не знала, то точно догадывалась, что с ним случилось. Женщина подошла к маленькому зеркалу и дыхнула на поверхность, затем написала на нем, чем очень удивила Гука: Я буду жить здесь так долго, сколько смогу, Чонгук Только не отчаивайся Парень радостно выдохнул и написал ответ: Спасибо Он оглянулся, сзади стоял Тэхен и улыбался. Парень подошел ближе и обнял его крепко. — Ты лучшее, что случалось со мной, — прошептал он, утыкаясь в шею человека. Чонгук подумал, как там его Марк и Су. Ведь они вдвоем, им не должно быть одиноко. Они тоже навсегда останутся в его квартире, если их никто не возьмет к себе. Чонгука уже никто не вернет, он стал частью дома, заточенный в тайник с тремя демонами.