Стеклянная стена — нерушимая преграда

      Виктор молчал, и если был удивлён, то не показывал этого. Лиза ожидала, что он посчитает её больной, позвонит куда-нибудь, или вообще пошлёт куда подальше, но он лишь спросил тоном, казалось, даже более спокойным, чем обычно:       — Могу я спросить, как это произошло?       — Прости, можешь думать, что я маньячка и выгнать меня, но я не могу сказать. Не сейчас, я… — руки девушки непроизвольно задрожали. — Я никому никогда об этом не…       — Я не выгнал бы тебя, даже если бы подумал, что ты маньячка, — перебил Виктор, видя, как тяжело ей даётся каждое слово. — Дурацкая всё же игра, не находишь?       Лиза удивлённо наблюдала за своим преподавателем, попивавшим крепкий алкоголь. Его взгляд был устремлён куда-то сквозь стену этой комнаты, в дальние закоулки его души, туда, куда девушка не могла заглянуть, даже следуя за его направлением.       — Нет, я всё же не жалею. Я сразу поняла, что тебе можно доверить любую правду.       Такой ответ заставил Виктора обернуться и посмотреть прямо ей в глаза.       — Как же ты это поняла? Мне просто интересно.       — Ты не лжец, — Лиза не отвела взгляд, желая, чтобы их зрительный контакт продолжался, как можно дольше. — Не добрый радушный сосед, конечно, но ты искренен и правдив. В тебе больше понимания и сочувствия, и твоё отношение к окружающим не предвзято.       — То же самое можно сказать и о тебе, но, несмотря на это, ты совсем другая, — он ещё немного помолчал, задумавшись. — Так что ты хочешь узнать в награду за свою честность?       — А ты ответишь на любой вопрос?       — Думаю, теперь да.       — Учти, я могу быть очень бестактной, — получив, тем не менее, такую возможность, Лиза задумалась, какой вопрос можно задать ему, чтобы узнать о нём как можно больше. Немного помедлив, она придвинулась ближе и залезла на диван с ногами, поджав под себя колени, и чувствуя резкую, но постепенно стихавшую боль от порезов. — Так почему у тебя нет близких людей, родителей, друзей?       На лице Виктора вдруг появилась ухмылка.       — Чувство такта тебе и правда не знакомо. Ну, что ж, — он развернулся к ней лицом и последовал примеру девушки, сев «по-турецки», и пару мгновений размышляя, с чего начать. Он снова посмотрел ей в глаза и решил, что может рассказать всё с самого начала. — Мать родила меня, находясь в ужасном положении. У неё забрали квартиру за неуплату долгов. Конечно же, работать она тоже не могла. О своём отце я вообще ничего никогда не слышал, но, учитывая то, что он бросил мать ещё до моего появления на свет, думаю, что это к лучшему.       Она всё моё ранее детство оставляла меня у кого-нибудь из друзей или знакомых. На удивление, их было много, и почти никто из них не решался отказать, видя маленького ребёнка, которому некуда пойти. Мы были совсем одни, но на тот момент я всё равно чувствовал себя счастливым, — слова лились из него неудержимым потоком, и Лиза с трудом сейчас узнавала своего молчаливого преподавателя, говорящего обычно кратко и по существу.       Его иногда заносило. Он мог резко отвлечься и углубиться в воспоминания из детства, но девушка не смела его перебить. Она только пыталась понять, что он чувствует в этот момент, но его голос ни разу не дрогнул, а лицо сохраняло спокойное выражение, словно он тщательно подготовился, прежде чем рассказать эту историю или рассказывал её уже много раз. Только изредка он слабо улыбался, то немного тепло, то грустно. — Как-то она ушла, в очередной раз оставив меня у подруги, и больше не вернулась. Естественно, потом я попал в детский дом, потому что всякой доброте есть предел, а чужой ребёнок никому не нужен. Вот я и по сей день никому не нужен, хотя уже давно не ребёнок.       Дослушав его рассказ, девушка будто сама ощутила эту горькую тоску. История человека, который почти всю свою жизнь был одинок и никого к себе даже близко не подпускал, оставила какой-то отпечаток, заставила её по-другому посмотреть на мужчину. Лиза хотела возразить: «Мне… Ты нужен мне». Но так и не сказала этого. Ей показалось, что подобное бы прозвучало, как минимум, необоснованно и слащаво.       — Только вот с того времени кое-что изменилось. Теперь мне тоже никто не нужен, — добавил он после.       Эта его фраза почему-то больно уколола Лизу, будто она снова порезалась стеклом. Девушке ещё больше захотелось стать ближе к нему, не оставлять его после того, как он открыл ей то, что скрывал глубоко в себе.       — Можно мне остаться? — вдруг спросила она, сама себе удивляясь.       Она подумала, что после такого вопроса Виктор точно её оттолкнет, боялась, что он истолкует это неправильно, но не могла подобрать слов, чтобы объяснить ему.       — Не стоит, — Виктор вдруг коснулся тыльной стороны её ладони и едва улыбнулся, как-то даже нежно и по-доброму. Девушке показалось, что всего на одно мгновение они стали друг другу родными. Два человека, вывернувшие самое сокровенное наизнанку. — Лучше пойди подготовься к завтрашней контрольной по моему предмету, — он поспешно отдёрнул руку, как бы не понимая, что на него вдруг нашло.       Удивительный момент разбился на тысячи осколков.       Лиза сейчас готова была наброситься на него с криком «Контрольная, серьезно?!» Сказать, что он сам себе противоречит, выпивая с ней и делясь тайнами, а затем вновь перескакивая на отношения преподавателя и студентки. Но руку приятно покалывало от его прикосновения, и возмущаться, казалось, невозможно.       — Блин, я совсем про это забыла. Может дашь ответы? — нервно засмеялась она, пытаясь так же ловко перевести тему, как сделал это он, вставая с дивана, и чувствуя лёгкое головокружение от выпитого алкоголя.       — И не мечтай.       Лиза в ответ наигранно вздохнула, и, попрощавшись, ушла к себе. Пришлось воспользоваться входной дверью, так как осколки ещё не были убраны, а Виктор не хотел пробовать себя в роли полевого доктора снова. Переодеваясь в пижаму и ложась в кровать, она думала о своём преподавателе. Даже проворочавшись в постели довольно долгое время, и пытаясь настроиться на сон, она не смогла заглушить ощущение сладостной боли в груди, будто она вернулась в прошлое и вновь стала беззаботным подростком. Сожаление и тоска, навеянные рассказом Виктора, и радость от близости с ним — всё смешалось в ней, лишая покоя. Лиза коснулась руки в том месте, где совсем недавно коснулся её мужчина, и нервно закусила губу, прокручивая этот момент, пока усталость всё же не взяла верх.       Следующий день для Виктора начался с похмелья и раннего кофе. Он вспомнил, что бланки с заданиями к контрольной нужно было распечатать ещё вчера, но с выходками своей студентки он совершенно забыл об этом. Нажав на кнопку на принтере, он отправился на балкон, не забыв прихватить веник с совком. В целом, обстановка оставляла желать лучшего: окровавленные осколки, стена с вмятиной от брошенного кирпича и опрокинутая тумба со сломанной ножкой. Недовольно цокнув, мужчина подмёл осколки и закурил. Лиза ещё не проснулась, но это было неудивительно. Подумав, что специально даст девушке самый сложный вариант с дополнительным вопросом, он докурил и поехал на работу.       Студенты медленно заполняли аудиторию с напряжёнными лицами. Виктор не считал себя садистом, но осознание того, что все эти люди волнуются из-за его контрольной, приносило какое-то удовлетворение, свойственное человеку, обладающему маленькой властью. Звонок прозвенел, но Лизы пока видно не было. Он ещё раз окинул взглядом аудиторию и сказал старосте раздать бланки. Время текло медленно, и мужчина, чтобы чем-то занять себя, представлял, как вызовет Лизу писать контрольную отдельно, ещё и отвечать теорию устно.       Но дверь аудитории со скрипом приоткрылась, и самая главная студентка быстро вбежала внутрь, занимая своё привычное место.       — Почему опоздали? — не удержался от замечания Виктор, наблюдая, как она суетится, роясь в сумке.       Девушка подняла на него взгляд и улыбнулась так, будто сейчас ответит что-то провокационное, из-за чего ему позже придётся краснеть перед всеми. Он уже пожалел, что спросил, мысленно ругая себя за такую беспечность.       — Я всю ночь думала о вас… Вашей контрольной, волновалась, — продолжая хитро улыбаться, ответила девушка, и в аудитории послышались смешки.       — Ну что ж, и не зря. Приступайте, — стараясь не терять самообладания, ответил преподаватель и вытащил из папки заботливо приготовленный бланк с самыми сложными заданиями.       Он сел за свой стол и стал наблюдать за реакцией Лизы, начавшей читать вопросы. Виктор не смог сдержать тихого смеха, когда увидел, как округлились её глаза. Девушка нервно запустила руки в волосы, очевидно, не готовая к таким трудностям. Он опёр голову на кулак и решил наслаждаться её «страданиями» до конца. Лиза только подняла на него глаза, полные недовольства, но тут же снова сосредоточилась на заданиях, очевидно, понимая, что не решит их, если будет только демонстрировать своё возмущение.       Теперь время, наоборот, летело для него быстро. Виктор наблюдал за её сосредоточенным лицом, изредка хмурящимся, за тем, как пышные светлые пряди падали на лоб, и девушка их напряжённо убирала, ещё больше путая взлохмаченные волосы. Он откровенно пялился на неё, не давая себе отчёта в этом, потому что обстановка позволяла, потому что все сосредоточены на контрольной, и потому что Лиза ему казалась красивой.       Звонок нарушил тишину.       — Сдаём, — опомнился преподаватель, нехотя отрывая взгляд от девушки.       Когда она с обречённым видом посмотрела на Виктора, он уже отвернулся и обсуждал какое-то задание с одним из подошедших студентов. «Ну конечно, а я его совсем не интересую», — возмущённо подумала она, и сдала работу, громко хлопнув при этом ладонью по столу.       Лиза быстро вышла из аудитории. Она не совсем понимала, почему так разозлилась, но подвоха с контрольной она действительно не ожидала. Казалось, Виктор сделал это для того, чтобы подчеркнуть дистанцию между ними, чтобы она не думала, будто ближе к нему, чем другие студенты. И, в конце концов, ей казалось это нечестным. Девушка посмотрела в телефоне расписание и, не увидев там серьёзных предметов, решила прогулять. Настроение почему-то совершенно испортилось. Недолго раздумывая, она вышла из университета и неторопливо пошла по оживлённому проспекту.       Увидев знакомую вывеску, на которой красовалась надпись «Барсук», она вошла внутрь. В полутёмном уютном баре сегодня было мало народу. Лиза направилась к деревянной стойке, над которой едва раскачивались и мигали маленькие разноцветные лампы. Барменша, наполнявшая в это время бокал, обернулась и тут же улыбнулась.       — Лиза! Давно ты не заходила ко мне, — она поставила бокал перед сидящим за стойкой посетителем и тут же подошла к девушке.       — Брось, Мира, мы же виделись недавно, — Лиза села на высокий стул и опёрлась локтями о столешницу.       — Это не считается, в «Барсуке» ты впервые за несколько недель.       С шутливым недовольством глядя на Лизу, барменша достала две бутылки пива и открыла их, не спрашивая у неё согласия, и придвинула одну ей. Мира была давней подругой девушки, ещё со школы. Она решила переехать в тот же город, что и Лиза, но никуда не поступила, а унаследовала небольшой бизнес своего дяди. Мира любила свой бар и считала, что другая работа ей не нужна. Она была миниатюрной девушкой с крашеными чёрными волосами, округлым и милым лицом, большими карими глазами. По мнению Лизы она никак не вписывалась в антураж места, где работает.       — Прости, всё дела, да дела… — вздохнула она, делая небольшой глоток.       — Ну-ну, видела вчера твои дела, — заговорчески хихикнула Мира, вспоминая про преподавателя, на которого засматривалась её подруга с момента поступления в университет.       — В смысле?!       — Он заходил.       — Вик? Не может быть такого, он предпочитает пить дома. Ты уверена? — Лиза проследила за движением подруги, которая повернула к ней экран телефона.       — Так он был не один. Советую быть начеку, — девушка в непонимании уставилась на фото, где за одним из столиков сидел её преподаватель с какой-то женщиной. Лиза могла с уверенностью сказать, что это Виктор, но вот его спутницу, сидящую спиной к камере, разглядеть было невозможно. — Дама, которая приходила с ним, конечно красивая, — Лиза молча продолжала смотреть на экран, не отрывая взгляда от стройной женщины с пышными чёрными волосами аж до талии, и выглядевшей со спины действительно красиво.       — Ну спасибо, я зашла, чтобы ты мне подняла настроение, а ты его ещё больше испортила.       — Уж извини, — фыркнула Мира. — Моё дело предупредить.       — Я думала, он одинокий…       — Лиз, нормальный мужчина в двадцать девять и абсолютно одинокий? Хотя, даже если и так, может он решил скрасить с ней своё одиночество? — ухмыльнулась Мира, насыпая ещё больше соли на рану.       — Я просто ненавижу тебя, вот всегда ты так!       Барменша в ответ засмеялась. Это было правдой: почти всегда, когда Лиза была чем-то расстроена, подруга спешила её «поддержать», превращая грусть Лизы в злость, которая тут же выливалась на саму Миру. Но ей даже казалось, что это помогает не меньше, чем ласковое утешение.       — Приходи и завтра тоже, если что поплачешься в жилетку, — улыбнулась Мира, поправляя края кожаной безрукавки.       — А ты и завтра работаешь?       — Я теперь почти всегда работаю, — устало вздохнула она. — Никита уволился, сказал, что учёба для него важней. Как знала, что нужно было взять того байкера, а не студента.       Лизе стало жаль подругу. Мира действительно выглядела не выспавшейся и какой-то измученной. Девушка подумала, чем может помочь подруге, и в её голове тут же возникла идея.       — Может тогда возьмёшь другого студента… Студентку? — намекнула Лиза, быстро поняв, что так она ещё и сможет наблюдать за Виктором, если он вдруг снова появится.       — Ну, даже не знаю, — недоверчиво прищурилась барменша. — Только пообещай, что если твой препод не будет сюда заходить, то ты не уволишься со словами «Виктор для меня важней!» — шутливо передразнила голос подруги Мира.       — Обещаю.