29 "рыцарей" Мин Юнги

      Наверное, никто никогда не задумывался, что в мире живет 29 рыцарей, которые никому не нужны. Те, кто защищают рассыпающихся на кусочки во внутренних мирах людей, но которых считают врагами. Их ненавидят, презирают. Как только о них слышат, содрогаются, и будто бы хотят отмыться, как от самого нежелательного и отвратительного. Кто нарек их врагами? Кто поставил на них крест? Всё-таки, они начали свое существование, чтобы защищать, помогать преодолевать трудности жизни, но стали изгоями для них. Так, эти 29 теней, которые никому не нужны, все равно продолжали свое существование внутри людей, даже, когда их ненавидели, презирали и пытались травить. Они существовали, как люди, которые прожигали свою жизнь понапрасну. Такие люди, как Юнги, которые прожили половину своей жалкой жизни, но до сих пор не поняли, зачем вообще все это началось и когда уже закончится. Люди, которые отчаянно цеплялись за жизнь, но, между тем, думали о смерти.       В чем смысл жизни? Вопрос, который Мин Шуга задавал себе постоянно. Он не помнил, когда это началось, потому что, сказать по-честному, никто никогда не задумывался о времени, когда действительно все начинает идти неправильно. Как другие не знали, так и Юнги не знал, когда все пошло не в ту сторону, когда все начало рушиться, не только снаружи, но и внутри. Сначала он жил в ожидании: когда учился в школе — ждал ее окончания, когда поступил в университет — ждал выпуска из него, но, когда стал работать — понял, что все эти ожидания ни к чему не приводят. Между тем, он каждый день ждал окончания рабочего дня. Но нет, он не был из тех, кто жил одним днем, потому что, желая заснуть каждый день побыстрее, он сражался с внутренними демонами или врагами, которые его ломали и крутили. Так наверно подумал бы любой нормальный человек. Однако, в действительности, он прятался внутри своего маленького хрупкого панциря и боялся, но не тех чудовищ, тех двадцати девяти, которых придумали люди. Больше всего Мин Юнги боялся людей, а не страхов. Именно люди были к нему жестоки, а не какие-то там страхи, которые заполнили его внутренний мир и помогали не перейти черту.       Наверное, любой мозгоправ сказал бы, что Юнги боится страхов, ведь именно они были единственным, кто никогда не покидал его. Его оставили все: семья, которой было плевать на него, друзья, для которых порой он был в тягость, да и коллеги, которые, как и остальные, были чужими для него людьми. Так и получилось, что за половину прожитой жизни у темноволосого парня не было ничего за душой, кроме страхов, которые единственные остались с ним, не смотря ни на что. Их было двадцать девять, от маленьких до самых больших, они все засели внутри Мин Шуги и даже не думали покидать свое место. Кто-то сидел в шкафу, а кто-то развалился под кроватью. Любой другой хотел бы избавиться от таких назойливых соседей. Но Мин Шуга был другим, потому что он вообще тогда остался бы ни с чем, если бы испарились и они. И тогда ему больше не захочется ждать конца рабочего дня, а утром вновь вставать и идти на работу. А вообще, кто придумал, что от страхов нужно избавляться? Наверное те, кто ни разу не задумывался, откуда они появились. Но было очевидно, что всё в этом мире не просто так. Не просто так у Мин Шуги было двадцать девять страхов, которые заполняли его внутренний мир. Они появились, чтобы защитить его от возможного конца. Странно наверно, что якорем для жизни стало не что-то физическое в мире, а что-то воображаемое внутри. Однако, Юнги думалось, что лучше уж жить из-за того, что у тебя внутри, чем из-за тех, кто снаружи уже растоптал твою жизнь не раз и продолжал вытирать свои ноги, будто это знак хорошего отношения. Так вот, внутри Мин Шуги было двадцать девять страхов, каждые имели свою форму, и, конечно же, были на своем месте. Они не нарушали его личного пространства, чем были намного лучше любого человека. И были самыми выдрессированными частичками внутреннего мира, которые помогали ему быть на плаву. Были из них те, кто не проронили ни слова, а также и те, кто мог разговаривать. Внутри его сознания была огромная комната, но в ней совсем ничего не было для него, кроме кровати. Все остальное было для них: шкаф для огромного зеленовато-фиолетового страха темноты, который был сам похож на пугливое облачко газа, а его маленькие лапки, как у зверька, еле удерживали все его огромное безразмерное тело. Он не любил выходить из шкафа, потому что боялся, что исчезнет там, где нет темноты, а в этой комнате никогда не было темно, между прочим, как и светло. Вечные сумерки, как и сама жизнь Мин Шуги. Юнги любил темноту, поэтому ему было невдомек, когда появился этот страх и пополз по его нутру. Однако, Дарки (как прозвал его Мин) ему совсем не мешал, наоборот, заставлял умиляться тому, как выползает из шкафа, когда ему не хватало немного объятий. На шкафу сидела желто-коричневая тень — это был страх резких звуков. Тень постоянно шипела и шикала на всех, когда внутри возникал шум и гам. Это был тот страх, который и вовсе было странно таковым назвать, ведь Шуга любил тишину, также как и шум, но первая стала в течение жизни непозволительной роскошью. Если Дарки был славным и, казалось, был приятным питомцем для Юнги, то Шикалка, как ее можно прозвать, была одним из его воплощений. Ведь он сам заставлял людей молчать вокруг, когда ему это было позволено по статусу. Сосредоточиться он мог только в тишине, а любое жужжание его ужасно раздражало. Под кроватью развалились несколько забавных масс: страх высоты и глубины, оба синеватого оттенка, они были как сиамские близнецы, не лезли к нему, но и частенько напоминали о себе, как коты, которых нужно кормить и гладить исключительно тогда, когда им это захочется. Вместо одеяла на нем лежало нечто, что было одним из самых явных его страхов. Тех, о которых не смог бы забыть, будь он при смерти. Ведь боль с нами от самого начала и до самого конца. Ты даже порой не знаешь, от чего тебе больно, но она просто разливается в тебе, как кровь по сосудам. Боль прикрывала его от холода и заставляла задыхаться от нехватки воздуха, как одеяло. Когда ты полностью накрыт, то тебе жарко, а если высунешь только левую ногу, то сразу идеально, и, почему-то, легче дышать. Было также еще множество мелких, как жучки, страхов, которые стояли по полочкам, будто бы книги с надписями на них «Страх огня, уколов, войны, животных, конца света и т.п.». Но были и те, что не входили в разряд страхов-питомцев и ненужной пыли на полках шкафов. Это были те страхи, что говорили с ним, шептали ему на ухо успокаивающие, а порой и жестокие, но правдивые слова. Во главе стола сидел страх одиночества, он был невообразимо красив и властен. Одет он был всегда в классический костюм, а выражение его лица показывало, что у него нет ни для кого времени, и он вечно занят. Это был тот засранец, которого тяжело было терпеть, но невозможно было оторвать взгляда. Он был воплощением всего, о чем Мин мог мечтать и каким хотел стать, но не мог. «Из-за людей», — каждый раз говорил этот нахальный тип. Он во всем винил их, даже в таком отвратительном состоянии его хозяина, хотя, по сути, всем нам говорят, что виноваты мы сами, однако, Чимин считал по-другому. Но он не разрешал себя называть Чимином никому. Он был мистером Паком, был самым влиятельным и деловым, ненавидящим людей. По правую руку от него сидел вечно улыбающийся страх смерти, его улыбка всегда была за гранью понимания и казалась той еще устрашающей маской. Его звали Чон Хосоком, и Мину всегда казалось, что его прототипом был друг из средней школы, который, накурившись, решил, что он птица и спрыгнул с крыши школы прямо на глазах у парня. Этот улыбающийся парень просил называть его Джей-Хоупом, как бы иронично это не звучало. Страх смерти был позитивнее, чем вся эта рыцарская делегация за чертовым круглым столом. По левую руку от Пака сидел темный, как туча, Монстр, который был страхом чужого мнения о Мине, разочарования перед кем-то. Хотя, по сути, по самому Монстру можно было сказать, что он срать хотел на мнения окружающих. Однако, Мин Шуга был совершенно не таким. Всю свою жизнь он старался не показывать, что ему есть дело до издевок в его адрес, но это было совсем не так. Ведь не обязательно показывать, что тебя что-то задело, хватит и того, что ты пронес это через себя, и прекрасно, если не сломался. Монстр был таким: его тело было все изранено и исписано обидными словами, сказанными за спиной, когда Юнги, типо, этого не слышал. Самым отвратительным было то, что сказаны они были самыми родными и близкими ему людьми. Но не обошлось и без тех, до кого дела, ровным счетом, не было никакого. Юнги никогда не принимал оскорбления в свой адрес близко к сердцу, они просто влетали в него и прятались в глубине его сознания, а после появлялись на теле Монстра. Замыкал этот круг еще один страх, единственный, который Юнги не хотел принимать в себе, страх провалиться в воображаемом мире, утонуть в нем и забыть о реальности. И воплощение у этого страха было подстать его проявлению. Тэ лежал на своем месте, будто царь всего внутреннего мира Юнги, он ел виноград с лозы, сложив свои ноги на стол, будто бы он один сидел за ним. А другие страхи и не замечали его наглости, ведь все они были гостями у Мин Шуги. Ким Тэхен был воплощением мечты Юнги, той, что он с годами потерял, как в поведении, так и во внешности. У Шуги больше не было мечтаний, он перестал о них думать именно тогда, когда люди, которых он считал всем, начали вытирать об него ноги с искренней улыбкой на лицах. Когда дружба Юнги стала для них в тягость, а он вдруг оказался вором в их глазах, а не другом. Вот только Мин до сих пор не понимает, что он украл. Ким Тэхен действительно был первым спасательным кругом, он жил воображением, поэтому поведение, что он выказывал перед другими страхами, было ему позволительно. Он подбадривал своего хозяина, как мог, а остальные поддерживали его сознание на плаву, не давая островку своей жизни потонуть в отчаянии. — Итак, тема нашего собрания на сегодня… — проговорил Мистер Пак, переворачивая бумаги, будто бы там было море «вопросов дня», и он хотел закончить мысль, но его приятель справа не дал ему такой возможности. — Новый проект, от которого мы опять можем протянуть копытца, — улыбаясь, начал хлопать в ладоши Хоуп, а Мистер Пак посмотрел на него своим самым смиренным взглядом и продолжил. — Тут нечему улыбаться, все эти отвратительные коллеги опять скинули все на него, — раздраженно бурчит блондин, покусывая колпачок ручки. Он указал на Юнги, который, как обычно, лежал на кровати и огромными бездонными глазами смотрел на это собрание, которое ежедневно заставляет его двигаться. — А он позволил, давно же о смерти от недосыпа мечтает, — продолжал весело Хоби, а Монстр лишь сидел и продолжал что-то выписывать на бумаге, которую вытянул у Мистера Пака. — Что ты там пишешь? — поинтересовался страх смерти, а Монстр лишь попятился подальше от назойливого соседа. — Что думаешь, Монстр? — спросил Мистер Пак, потирая глаза у переносицы. — Мы каждый день висим на волоске, и каждый день нас, по большей части, спасаешь ты, да этот дурень с виноградом. Тэ на это оскорбление даже не отреагировал, он был весь в своих фантазиях на шезлонге под жарким небом у океана. — Все, как обычно, Мистер Пак, — продолжал вырисовывать на бумаге Монстр одну единственную фразу, которая держала их хозяина на плаву — «Вся жизнь — борьба, и мы так просто не сдадимся». — Эх, а я уж подумал, что-то новенькое, но мне все нравится. Если что-то не меняется изо дня в день, значит, является действенным, — произносит блондин, а Хоуп, выйдя из-за стола, накрывает одеялом Юнги так, чтобы одна нога обязательно торчала из-под него, а то смерть от нехватки воздуха во сне — совершенно не та участь, которой они все хотели. — Каждый день борьба, — произносит Монстр и удаляется в угол комнаты, решая уже завтра сыграть свою роль, чтобы жизнь была в их руках еще день.       Кто сказал, что страхи — это враги? Они появляются в моменты отчаяния и говорят нам о том, чтобы мы не сдавались, боролись, сражались, как можем. Каждый из них уникален и имеет свою силу в человеке. У каждого они свои, включая воплощения, но все они живут не для того, чтобы сломить, а для того, чтобы держать. Держать, когда уже никто не держит, заставлять жить, когда уже совсем не хочется. Поэтому, со страхами не стоит бороться, их нужно принять, как часть себя, как тех, кто еще борется за тебя, когда люди, которые должны были это делать, отвернулись от тебя.       Каждый день Мин Шуга ждет окончания дня, он хвалит себя, что прожил еще один день и был лучшим из тех, кого встретил в своей жизни. Он может с уверенностью сказать, что страхи делают его сильнее, что они его помощники, потому что он до сих пор есть и не перешел черту. И он точно знает, что смысл жизни не стоит искать, стоит просто проживать каждый день, как-будто он последний.