Самый лучший папа!

- Василиска уснула, что ли? – взглянув в зеркало заднего вида, поинтересовался Борис, когда все трое направлялись домой. - Да, устала за день, - кивнула Олеся, поглаживая дочку по голове. Малышка, устроившись на коленях мамы, сладко посапывала, будучи убаюканной тихим гулом двигателя. - Неудивительно! – улыбнулся мужчина. – Набегалась, а потом ещё и наелась! Следующий пункт в списке – только сон! - Это точно! – подтвердила Уманова. – Она и маленькой такой же была! - Интересно, каким Мишка будет… - Ты знаешь? – широко распахнула глаза девушка. - Да, Васька сегодня сказала, - пояснил он, не отрывая взгляд от ночной трассы. – И мне тоже имя Михаил нравится больше, чем Александр! - Я жалею сейчас, что не пресекла это на корню, - призналась Олеся. – Потом ей будет очень сложно… - Не думай пока об этом, - посоветовал Тарасов. - А о чём стоит? – подняла брови от любопытства Уманова. - Например, о том, что этим днём твоя дочь была счастлива! Что она улыбалась, не грустила, поймала пять рыбёшек и всех их отпустила на волю, а теперь довольная уснула! Разве это не главное? - Самое! – подтвердила она. - Ну вот и всё, - подмигнул ей через зеркало Борис. - А о чём тогда думаешь сейчас ты? – лукаво поинтересовалась Уманова. - Я?.. - замолк мужчина. – Знаешь, я думаю о том, что провёл с вами чудесный день! Давно такого не было… И, если честно, то мне даже жаль возвращаться… Я вот сейчас веду машину в город, а сам безумно хочу повернуть руль влево! - Мне тоже жаль… - одними губами произнесла Олеся, но, кажется, Тарасов уловил эти слова, ибо на его губах появилась едва заметная улыбка. - Вернёмся. Я тебе обещаю, – тихо ответил он.        Когда машина затормозила у подъезда, Борис предложил не будить Василису, а перенести её спящей домой. Девушка согласилась, а потому, взяв у мужчины ключи, закрыла дверцу и направилась рядом с ними к подъезду. В лифте ехали в тишине, но оба удивились, когда увидели, что в дверном проёме квартиры с бокалом вина стоит Ольга и смотрит на наручные часы. - Я уже вас и не ждала! – пугающе мягко сказала она. – Первый час ночи! - Давай мы в квартире об этом поговорим! – попросил Тарасов и, дождавшись, когда супруга освободит проход, вошёл в дом.        Опустив Василису на кровать, он укрыл её одеялом и, убедившись, что ребёнок не проснулся, тихо покинул комнату. Женщин он нашёл на кухне. Пока Ольга по-хозяйски сидела за столом, напротив откупоренной бутылки красного вина, Олеся наливала себе в стакан минералку. - Ничего не хотите мне сказать? – спросила супруга, когда в поле зрения появился Борис. - Ты почему не спишь? – всё, что произнёс он. - Гадала, вернётесь вы или нет… Я так понимаю, на даче было интересно? - Всё нормально, - вступила в разговор Уманова. – Вы зря переживаете! - А ты, милая, сначала замуж выйди, а потом уже говори мне, переживать или нет! – достаточно грубо отозвалась Тарасова. - Оля, помолчи! – рыкнул её муж. – Ты заводишься на пустом месте! - На пустом? – кажется, ещё больше разгневалась женщина. – Мой супруг проводит кучу времени с малознакомой, чужой девушкой, а собственной жене не может уделить и минуты! И ты мне после этого предлагаешь молчать?! - Вы можете говорить тише, Василису разбудите! – взмолилась Уманова, с опаской переведя взгляд в сторону детской спальни. - Борь, может, объяснишь? – потребовала Ольга, не обратив никакого внимания на слова Олеси. – Почему теперь всё внимание ей? – указала пальцем в сторону девушки, приблизившись к супругу и заглянув в его глаза. – Может, я вам вообще мешаю?! - Тебе надо успокоиться! – схватил её за локоть. - Нет! Ты ответь! – продолжала она. – Пылинки с неё сдуваешь! Дочку её опекаешь! А обо мне забыл?! Ты хоть помнишь, когда последний раз супружеский долг исполнял? Помнишь, когда говорил мне, что любишь? Помнишь, когда хотя бы цветок мне дарил?! Бо-ря! – прокричала она, заставив Олесю вздрогнуть. Всё это время она стояла и с широко распахнутыми глазами смотрела на разыгравшуюся сцену ревности, но это зрелище не приносило ей никакого удовольствия, скорее, даже наоборот – пугало.        Немедля ни секунды, Уманова направилась в сторону детской, мысленно проклиная Тарасовых. Она понимала, что отчасти в таком поведении Ольги виноват алкоголь, но он лишь обнажил давно кровоточащие раны и переживания, что всё это время копились на её душе. И, сейчас, сопоставив всё происходящее со словами женщины, Олеся не могла не признать, что её ревность не беспочвенна. Борис, действительно, слишком много времени проводит рядом с чужой семьёй.        Заглянув в комнату Василисы, девушка, к своему облегчению, обнаружила, что дочка по-прежнему спит крепким сном. Сходив в свою спальню, Уманова приняла душ, переоделась в домашний костюм и вновь вернулась к девочке. Хотела побыть рядом с ней: раньше, когда они ещё жили в одной комнате, Олесю всегда это успокаивала, Васька была для неё каким-то антидепрессантом, от одного взгляда на который на душе становилось легче.        Стараясь не думать о том, что происходит сейчас в гостиной, девушка почти невесомо поглаживала дочь по голове, иногда чему-то улыбаясь. Однако раздавшийся через какое-то время приглушённый звук от хлопнувшей входной двери заставил Уманову насторожиться. Поцеловав Василису в висок, она тихо вышла из комнаты. На цыпочках пройдя в гостиную, увидела Бориса, стоящим у окна. Он смотрел на ночной городской пейзаж и был погружён в свои мысли. Расплывчатый силуэт мужчины отражался в стекле и выдавал его тяжёлое состояние. - Как дочка? – вдруг спросил он, разорвав тишину. - Спит, - тихо ответила Олеся, встав от него на некотором расстоянии. - Прости, - искренне произнёс Тарасов, - ты не должна была видеть и слышать это… - Попросите прощение лучше у Ольги, она в этом нуждается… - А ты? - А мне не за что вас прощать… Ваша супруга права: нам вы уделяете слишком много времени. - Мы снова на «вы»? – повернулся к ней Борис. - Так будет лучше, - уверенно сказала Уманова. - Для кого?.. - Для всех. Я бы вообще вернулась обратно в свой дом, но Ваську вы уже определили в новую школу… А ведь я чувствовала, что эта затея ничем хорошим не обернётся! - Олесь, - еле слышно позвал её мужчина. – Я знаю, что веду себя как полная скотина, но я ничего не могу с собой поделать… - Вы о чём? – нахмурилась она.        В два шага преодолев разделявшее их расстояние, Борис взял запястье Умановой в свою ладонь и аккуратно привлёк к себе девушку. Она не воспротивилась, затуманенный рассудок не дал сразу же осознать происходящее, поэтому касание тёплых губ пропустило через тела обоих многовольтный разряд сладостного тока. Нежный, медленный и совершенно трепетный поцелуй пленил их чувства и нутро, не давая возможности сдвинуться с места. Они замерли, наслаждаясь этим интимным моментом. - Зачем? – первое, что спросила Олеся, когда почувствовала холод на своих губах. - Когда Оля кричала про цветы, признания, - хрипло начал Тарасов, - меня словно прошибло… Я вдруг понял, что ответ на все её вопросы один… «Не хочу» … - он замолчал, собираясь с мыслями и смотря на по-прежнему зажатую в своей ладони её запястье. – Мне кажется, что я… - Вам кажется! – резко перебила его Уманова, выдёргивая из его хватки свою руку. – Это просто помутнение, которое обязательно пройдёт! - Лесь… - Олеся! – вновь не дала договорить ему. – Только Олеся! Остальное – забудьте! - Ладно… Хорошо… - запустил пядь в волосы. – Но прошу, не отталкивай? Позволь мне быть рядом? - Это лишнее, - кивнула она в подтверждении своих слов. – Заботьтесь лучше о своей супруге, а со мной и так всё будет прекрасно! - Ну, а к ребёнку ты мне позволишь хоть прикасаться? Или это теперь тоже – табу?        Уманова молчала, собираясь с мыслями. Наверное, ей стоило сказать «нет», но вместо этого она лишь слабо кивнула. - Спасибо, - всё, что сказал Борис. - Доброй ночи… – поспешила ответить она и быстро скрылась в комнате.        Следующим утром она проснулась рано, но долго не решалась выйти из спальни. Несколько раз слышала, как открывается дверь, но в этот же момент закрывала глаза. Будить её не решались. Догадываясь, что эта ранняя пташка – Василиса, девушка ощутила чувство стыда. Она вынуждена обманывать дочку, чтобы избежать взглядов другого человека. Как вести себя рядом с Борисом, Олеся не представляла. После вчерашнего, губы до сих пор хранили вкус его поцелуя, пропитанного сожалением и тревогой. И страшно даже была признаться самой себе, но она бы многое отдала, чтобы почувствовать его ещё раз.        Тарасов не один, кто испытал вчера смятение. Со словами Ольги и Олеся была вынуждена признать ответы на некоторые личные вопросы. Например, то, что ей комфортно с Борисом. Что в его объятиях там, на веранде, было слишком уютно. Что с его словами появилась реальная вера в то, что всё будет хорошо. Пришло даже осознание и того, что слова Василисы о папе, она невольно спроецировала на Тарасова. От его решительности веяло надёжностью – то, что она всегда искала в других, но была вынуждена находить исключительно в себе. Признать подобное оказалось чудовищно сложно.        За окном сегодня было пасмурно. Небо заволокли густые серые облака, не давая надежды на появление солнца. Кое-где на окнах виднелись капли от прошедшего ночью дождя, хотя Олеся, обычно чутко реагирующая на любые сторонние звуки, в этот раз даже не просыпалась от неровной дроби по подоконнику. В такую погоду хотелось только одного – провести целый день под тёплым одеялом и никуда-никуда не выходить.        Очередной раз услышав, как приоткрылась дверь, Уманова закрыла глаза, но вскоре почувствовала, как кто-то забрался на соседнюю половину кровати. Повернувшись, она увидела рядом с собой Василису, которая виноватым взглядом робко смотрела на неё. - Мам, я не хотела тебя разбудить, - тихо промолвила она. - Ты не разбудила, солнышко! – мягко улыбнулась Олеся и обняла девочку. – Я сама проснулась! - Ты так долго спала… Я уже даже позавтракала! - И чем же? - Дядя Боря кашу приготовил. Вкусную! - Дядя Боря?.. - невольно повторила девушка. – Я рада, что он тебе угодил! - Так мы и тебе оставили! – воскликнула Василиса. – Там ещё много каши! - Хорошо, я обязательно позавтракаю… - Мам, а ещё мне кажется, что дядя Боря и тётя Оля поссорились, - заговорчески прошептала девочка. – Они такие грустные ходят, даже не разговаривают! - Наверное, что-то случилось, - как можно спокойнее отреагировала на услышанное Уманова. – Давай не будем вмешиваться в их дела? - А если им помощь нужна? - Они её сами попросят! – в который раз заверила её мать.        Войдя в гостиную, первое, что бросилось в глаза Олесе – спальные принадлежности, лежащие стопочкой на диване. Неужели Борис ночевал здесь? Озвучить свой вопрос девушка не решилась, но стоило Тарасову отвлечься от ноутбука и повернуться к ней, как всё сразу же стало понятно. Помятый внешний вид, наполненный грустью взгляд, пролегшие складочки на лбу – таким мужчину она ещё не видела. От макушки до кончиков пальцев прошла лёгкая дрожь, когда их взгляды пересеклись, и всё, на что хватило девушку, это – простой кивок в знак приветствия. - Мама, садись! – разорвала тишину Василиса. – Я сейчас за тобой ухаживать буду!        Отодвинув стул прямо напротив Тарасова, девочка принялась ждать, когда Олеся выполнит её просьбу. Не имея других вариантов, Уманова подчинилась. Оказавшись так близко к мужчине, чувствовала на себе его прожигающий взгляд, а потому расслабиться никак не могла, а он словно ждал чего-то, но что именно, она так и не смогла понять. - А вот и твоя каша! – услышав голос Василисы совсем близко, Олеся заметно вздрогнула. - Спасибо, зайка! – быстро взяла себя в руки она. - Это дяде Боре спасибо! – садясь рядом, улыбнулась девочка. - И вам, Борис, тоже! – всё же сказала она, по-прежнему не подымая взгляд.        Завтрак действительно оказался вкусным! Наверное, в душе Тарасова пропадает отличный кулинар, да и не зря мужчины ведь считаются лучшим поварами! - Чем мы сегодня займёмся? – поинтересовалась Василиса, переводя взгляд с одного взрослого на другого, будто надеясь, что день они проведут вместе. - Тебе уроки надо сделать, - ответила Уманова и увидела, как на лице дочери отразилось недовольство. - Это быстро! – заверила она. – А что потом? - А потом вы сходите, погуляете! – раздался со стороны двери голос Ольги. – А мы, Боря, пока кое-о-чём с тобой поговорим! - Мы можем прямо сейчас пойти в парк! – как можно спокойнее предложила Уманова. - А уроки? – удивилась девочка, хотя была несказанно этому рада. - Вечером сделаешь! – кивнула Олеся, резко поменяв свои планы. В такой обстановке сложно было находиться, так что эта внезапная прогулка стала сродни самому настоящему побегу. - Да? Тогда так будет даже лучше! – воскликнула Тарасова. - Иди, собирайся! – едва заметно улыбнулась девушка дочке.        Дождавшись, когда в столовой они останутся наедине, Борис неожиданно накрыл ладонь Умановой своей, заставив её буквально подскочить на месте. Выпучив глаза, она хотела освободить свою руку, но мужчина лишь обхватил её покрепче. - Я хочу, чтобы ты знала, - тихо начал он. – Вчера вечером я не шутил, и всё то, что я говорил тебе там, в беседке – правда. - Я тоже не шутила, когда попросила вас всё забыть! – в тон отозвалась Олеся. - Ты действительно этого хочешь?..        Уманова медлила, чувствуя, как сердце стало выстукивать совершенно неровный ритм. Кардиограмма наверняка бы в этот момент показала адскую смесь аритмии и стенокардии, однако на лице девушки это никак не отразилось. - Мам, я готова! – так не вовремя раздался громкий голос Василисы из коридора.