Игра судьбы.

-Я не могу…мне боль...пож-жалуйста, хен...,-взмаливается, но слышит уверенное: -Адрес на сообщение скину. И протяжные гудки. Сердце разрывается на жалкие куски, принося поверх имеющейся свою собственную, особую боль. Лежа на холодной земле, чимин утопает в слезах, скуля и содрогаясь при этом. Дрожащие пальцы нажимают на зеленый значок, и телефон почти выпадает из слабой руки на ухо блондина. Гудки. Такие протяжные, с идеальными паузами, идеальными тональностями. Они успокаивают (?) трепещущее в страхе сердечко, что ухватившись за последнюю идею разума возрождается заветно. -Ну что тебе, еще нужно?! Я не ясно выразил...,-кричит сокджин, но его перебивает хрипловатый голосок чимина. -Хе-ен…я н-не могу идти..п-пожалуйста..,-прикусывает ребро ладони, стараясь не завыть и не разозлить старшего сильнее, боясь, что тот все-таки сделает свое страшное дело. Хотя, что может быть страшнее, чем лежать в незнакомом дворе (точнее за домом, куда не за чем людям лезть) да еще и ночью… Чимин слушает…слышит тяжелый вздох. -А я то тут при чем? Тебе сказано приехать ко мне, значит ты должен это сделать, ясно?! -Но...,-связь оборвалась. Не хотел он себе такой жизни…не хотел ввязываться в неприятности, не хотел встречать сокджина, не хотел торговать собой, он не хотел чтобы была такой жизнь. Он мечтал не о судорожном вызове такси из неизвестного места, с отнявшимися ногами, а о чудесной жизни, где папа не пьет, где есть отец, и они любят, обнимают чимина, когда тому плохо, грустно и одиноко. Не мечтал он о таксисте, что будет косо глядеть на пассажира, заползшего буквально в его машину и валяющегося на заднем сиденье, он так хотел быть умным, иметь много друзей, хотел, чтобы папа не пил и не бил так больно…ведь он любил… Громкий звонок. Еще раз. И еще. Протяжное молчание. Сидящий на кухне альфа, закончив приготовление ужина, ожидал блондина. Хоть брюнет и был немного самодовольным, эгоистичном и бесчувственным ужин он приготовил на двоих, причем для него это было само собой, он даже не задумывался о том, что омегой немного не так пользуются обычно. Дверной звонок обрадовал брюнета, он сорвался с места, подлетая к двери и рывком открывая дверь. -Какого черта ты…,-лежа на полу, блондин тяжело дышит, обнимая живот руками. Он измазан весь в грязи, между ног красуется пятно с кровавым оттенком. Открытые участки кожи посинели и пожелтели от многочисленных синяков, а лицо заплаканное, искореженное болью и страхом. Глаз, что покраснел из-за лопнувших капилляров, смотрел с опаской и мольбой снизу вверх. Ким застыл, смотря на изуродовоное существо у его ног, что усердно начало подниматься, но ноги не держали и как только омега почти выпрямился, вновь свалился на пол, ударяясь головой, сжимаясь. Даже самовлюбленный альфа, что хотел просто провести ночь с красивым (а именно таким был на самом деле «серый чимин» для университета), почувствовал, как сердце сжалось при виде этой картины. Пак не сдавался, опять пытался подняться, лепеча что-то сквозь всхлипы, но ким не слышал, и в один момент и вовсе дышать перестал, когда увидел улыбку. \\\\\\\\\\\ -П-прости…я ведь ска-азал…чт-что…не м-могу сегодня,-приподнял уголки губ.-Те-теперь все узнают, да..?-он кладет голову на холодную плитку подъезда.- Я т-такой…жалкий..,-шепчет, прекращая двигаться и спокойной закрывая глаза, проваливаясь в сон, который теперь не выпустит из своих объятий минимум сутки. \\\\\\\\\\\ Стоило верам приоткрыться, как карие глаза ослепил яркий дневной свет. Зажмурившись, приподнялся, потирая глаза. Резко замерев, поднял глаза и огляделся. Просторная гостиная, совмещенная с кухней, выполненная в теплых, неярких тонах, обустроенная современной мебелью. Неподалеку о дивана, на котором оказался чимин, стояла барная стойка (?), а за ней и стол, с последующими шкафчиками, плитой и тому подобным. Омегу поразили размеры комнаты, ее освещенность, в которой были виноваты панорамный окна. Узковатые глазки расширились до размера двух блюдец, а челюсть отпала до ножек. В иаких богатых квартирах чимину быть шанса еще не предоставлялось… Только осмотревшись, блондин понял, что ничего не болит, и синяков на теле не ощущалось (хотя они были, в довольно большом количестве и размерах). Сглотнув, спустил ноги с дивана, только теперь, стоило ему захотеть встать, он ощутил все же саднящую боль меж ягодиц и заметил, что помимо широкой, явно не его, футболке на нем ничего не было… Подплелся к барной стойке, на которой еще с дивана разглядел собственный смартфон. Взяв его в руки и нажав на кнопку сбоку, ахнул, поняв, что прошло двое суток. Хорошо, теперь он знал число. Время тоже не заставило себя ждать. Как показалось паку, написать старшему-лучшая на данный момент идея, поэтому, через пару минут на розовый айфон брюнета долетела чудесная весточка: «Хен, где ты..? Где моя одежда? Я могу уйти?»-перед тем, как отправить ее, до чима все же дошло, что нужно хоть проверить, есть ли кто дома. На вскрик «Кто есть здесь?» никто не отозвался. «Скоро буду.»-Все, что ответил альфа, на что полуголое существо вздохнуло тяжело и немного раздраженно и вновь свалилось на диван, задумываясь. Папа тоже спал? Или нет… Полу размытые воспоминания выплывали сами собой. Вот блондинистый, с морщинами на лице и красными стеклянными глазами, он хватается за бутылку, желая отпить еще, как резко роняет ее, начиная кричать, извиваться. Вскакивает, роется по ящикам. -Папочка, что случилось?-наивный испуганный взгляд сидящего на полу мальчика с светлыми пушистыми волосами и добрым, подрагивающим детским голоском. В руках книжка, что задали прочесть к следующему уроку, мальчонка мог бы начать читать и через день, но уже сейчас с грустью дочитывал интересный для него рассказ.-Я могу тебе помочь?-он поднимается, подходя чуть ближе к мечущемуся родителю. Тот невнятно что-то тараторит, вскрикивает и хлопнув дверью исчезает. К глазам подбираются слезки. Наивный ребенок принимается собирать осколки бутылки, считая, что именно это взбесило его любимого папу. Сердечко трепещет болезненно в груди, хоть и двенадцатилетнего, но все же столь глупенького, не познавшего всей суровости жизни существа. Убрав осколки, лужицу алкогольного напитка, блондиночек вытирает руки, как дверь вдруг снова хлопает, но уже потому, что в захудалую квартирку, где почти ничего не осталось из мебели, влетает все тот же омега, а за ним, тучный, огромный в глазах юнца мужчина. Съежавшись, глядит на папу, выжидая ответов на немой вопрос. Мужчина пугает мальчишку и тот отступает. -Вот туда проходите,-сияющий омега указывает рукой на спальню. Затем показывает ребенку, чтобы и тот прошел за страшным для него дядькой. Отрицательно мотая головой, он почти плачет, отступая. Не знает, что от него хотят, но чувствует, что будет больно и неприятно. Старший внезапно ломает неизвестный маленькому чимину барьер и с яростью на лице хватает за шкирку пака, заталкивая в комнату и закрывая дверь. Как бы не барабанили слабые ручки в дверь, сколько бы раз не вскрикивал блондиночек в страхе «Прости», «Я исправлюсь», «Я не буду так больше, обещаю», «Папа!». Вскоре его рот затыкает ладонь, размазывающая слезы на щеках. Дрожь пробивает все тело, а последняя надежда угасает, когда мужчина с легкостью поднимает вырывающегося юнца. Слезы подступают, готовясь совершить побег, однако блондин вытирает их запястьями, оглядываясь. Закрывающаяся дверь. Всзгляд сокджина сталкивается со взглядом чимина, что прикрываясь спереди и сзади, путем вытягивания футболки до предельной возможности, подходит к альфе. -Как твой зад? -Уже лучше…спасибо… -Аха, в спасибо хуй не засунешь,- нервное сглатывание омеги. -Можно мне одежду..? -Она тебе не понадобится. -Эм..тогда…сокджин-хен, можно я уже расплачусь с тобой и пойду домой..?-следует за старшим, что разулся, снял верхнюю одежду и прошел в гостиную. -А порванный зад тебя не смущает?-включив чайник, достал с полки упаковку рамена. -Ну, я смогу все сделать правильно…и.. -Смотрю, у тебя большой опыт,-залил кипяток в коробку.-Давно ты блядствуешь? -Я-я?..,-чимина огорчали эти слова…какой бы ни была реальность и правда, это судьба, решив поиграться, почти раздавила блондина гнетущей жизнью. Это не он! Он не хотел себе такой жизни!-Наверное...лет с пятнадцати..?-ему было стыдно признаваться перед врагом, что на самом деле, его папа продавал чима за очередную дозу с ранних двенадцати годиков, убивая в маленьком существе веру в прекрасное, добро, любовь, а так же напрочь отсекая желание жить.-Но я старался брать клиентов лишь по необходимости… -У-у,-протянул, затем принялся кушать, говоря после проглатывания очередной порции, в то время, как омежка стоял позади, наблюдая за действиями кима, прикрываясь и глотая слюни.- Так смешно сказал «брать клиентов», словно ты важная персона..,-усмехнулся. -Ч-что..?-чимин опешил, замялся, сильнее сжимая футболку. -Ты ведь всего лишь вещь, которой все пользуются. Разве может вещь что-то выбирать?-продолжал брюнет. -Я не…я не..не.,-опустив голову, не смог пересилить себя, через ком в горле сказать что-то…еле как сдерживая слезы, чувствуя знакомое чувство: в груди все сжалось и словно кольнуло несколько раз, не позволяя вздохнуть, затем размякло, да до такой степени, что боль стала словно под толстой коркой, которую хотелось разодрать в клочья и выдернуть из вздымающейся груди источник ее. -Что мне теперь с тобой делать? У тебя нет одежды, счет за лечение тоже не можешь оплатить, да еще и твой нестандартный способ заработать на жизнь… -Я все верну...просто одолжи мне одежду на время, я уйду, но в долгу у тебя не останусь… -И как мне верить такой бляди, как ты? Может наедешь себе какого-нибудь старикана, что увезет тебя за моря-океаны? Хотя нет, слишком хороший конец для тебя. Скорее, подхватишь что-нибудь и помрешь через неделю, а я как же? Омегу трясло, разрывало на части от слов сокджина, но было страшно не то, что чимин слышал их, а то, что он был согласен с каждым звуком, вылетевшим из поганого рта. -Тогда что мне нужно сделать?! Хватит! Просто скажи уже, я сделаю и уйду!-он не выдержал, все же пропуская слезы. Прозрачные кристаллики скатывались по намеченному маршруту, падая на пол, разбиваясь шумно. Повернувшись к младшему, что-то в лице альфы изменилось, и он тихо проговорил: -Прямо по коридору, вторая дверь справа. Найди себе вещи и иди куда хочешь. Топот босых ног удалился, затем мимо пролетело худощавое тельце в слишком широких для него вещах. Лицо покраснело и было искореженно в гримасе боли, отчаянья и обиды. Он выбежал из квартиры, застегивая куртку по пути, пока в его голове роились мысли, заканчивающиеся одним и тем же словом: «жалкий».