Игра судьбы.

Погружаясь с головой в мрачный поток собственного мира мыслей, сокджин долго сидел, прислонившись к стене, долго лелеял боль в сердце, в конце концов, дойдя до дивана, свалился на него, постанывая от боли и онемения в затекшем теле, отдаваясь совсем скоро в объятия дремы, что так и не смогла отогнать от беспечного разума кима его злосчастные мысли. \\\\\\\\\\\ Чимин появился на следующий день в университете. Совсем мрачный. Лицо, что прежде было приятного, чуть золотистого оттенка, теперь было бледно. Под глазами красовались темные круги. Действительно темные, кричащие о том, что пак как минимум не спал всю ночь. Сами глаза были чуть опухшие, а на одном белке красовалось красное пятно, оставшееся следом проказ лопнувшего капилляра. Чудесные светлые волосы, казалось, уже не переливались платиной, посерели и потускнели, словно застиранная старая худи на нем. Мрачным невзрачным пятном он проскользил мимо знакомых лиц, улетучиваясь в дальнем углу коридора, тихо пристроившись на неудобной лавке. Шли пара за парой, чимин все молчал, глаз не поднимал. Постоянно что-то писал в своей толстой тетради, не обращая ни малейшего внимания на окружающих, что во всю старались либо разведать тайну блондина, либо просто обсудить его никчемность и бедность. При длительном перерыве между парами, пак не заявился в столовую, медленно пересекая длинный коридор. Пройдя к раздевалкам, он несильно постучал в дверь, за которой могло прятаться немалое количество альф. Заглянул, оглядевшись, проскользнул внутрь, не заметив никого. Стоило ему зайти и осмотреть комнату получше, как взгляд остановился на паре глаз, в упор глядящих непонимающе на притаившего дыхание младшего. -Держи..,-пак протянул сверток одежды, что достал из своего рюкзака.-Я постирал их и погладил, так что можешь не беспокоится..,-тихо, почти прошептал младший, пользуясь отсутствием возгласов и посторонних громких звуков.-Спасибо, что помог мне, скажи мне номер своего счета, я верну тебе деньги за лечение…и прочее,-уже громче сказал омега, в то время, как глаза альфы выражали легкий шок и светились негодованием. Простояв пол минуты с молчанием на пару, блондин вложил в руки сокджина одежду, разворачиваясь, намереваясь уйти, но его останавливает крепкая рука, окольцевавшая тонкое запястье, не позволяющая выдернуть руку и убежать. -Ты спал сегодня? Что с тобой? Это все из-за моих слов? Я сильно обидел тебя? Чимин, прости…на самом деле я.. -Это имеет значение? Спал я сегодня или нет, что со мной, из-за твоих ли это слов…Знаешь, да, это из-за них в самом деле,-усмехнулся подавленно, смотря в глаза, разглядывая лицо, гримаса на котором изменялась каждую секунду.-Я никогда не обижался на правду, хен.-поднимает уголки губ, глядя в глаза полные жалости с долей отчаянья.- Номер счета пришли сообщением, не хочу оставаться у тебя в долгу,-он дернул руку, но не смог вырваться, затем еще раз, посильнее, почти вырвавшись, но брюнет перехватил руку, отбрасывая вещи в сторону, прижимая к себе младшего. -Чимини…ты знаешь..ты мне нравишься..точнее,-он говорил неловко, сильно краснея, запинаясь.-По-моему я люблю тебя… Омега пытался вырваться, но его крепко сжимали, прижимая к себе, поэтому все что ему оставалось-подчиниться воле старшего и выслушать никчемные, ненужные и, как думал чимин, лживые слова, произнесенные лишь ради забавы. -Я сказал все то, потому что не мог смириться с той мыслью, что я далеко не первый у тебя, что кто-то может беспечно прикасаться к тебе…знаешь, я ведь наткнулся на тебя нароч…. -Хватит! Лживый ублюдок, я никогда не поведусь на ту дрянь, которой ты хочешь затуманить мой разум!-принялся сильно вырываться, чуть ли не кусаясь, однако брюнет был намного сильнее.- Я ненавижу тебя, ясно!? Так будет всегда!-истеричного кричал пак, позабыв о том, что за дверью могут появиться лишние уши из-за чрезмерного шума. Руки, обвивавшие до этого с некой заботой, резко сцепились до пронзительной боли вокруг младшего, вынуждая замолчать, издав болезненный стон и прекратить двигаться. -Слушай, шлюшка, ты слишком много возомнил о себе. Ты действительно думаешь, что я прощу тебе твое поведение?-он резко оттолкнул чимина и тот, не имея возможности ухватиться за что-либо, упал спиной на лавку, тут же взвизгивая.- Я не рассказал никому, поэтому ты должен бегать предо мной на коленях, смотря с благодарностью, но все что есть в тебе, видимо, лишь гниль отброса, такие как ты должны дохнуть сразу, противная блядь… Замах. Глухой удар, сопровождаемый тяжелым резким выдохом, широко раскрытым ртом и глазами. Перевернувшись на бок, оказавшись на полу, тут же скрутился в комочек, хватаясь за живот. -Я хотел пожалеть тебя, оставить в покое, но теперь ты не отвертишься. К восьми вечера приходи ко мне домой и готовься ползать на коленях, сука, понял?-тяжелый кроссовок ложиться на лицо пака, придавливая к полу, отчего слышится поскуливание слабое. Какая бы сильная не была любовь, ее всегда затмят гордость, эгоизм, обида и высокомерие, что букетом пышных роз, чьи лепестки словно из крови врагов и союзников состоят, расцвели давным-давно в сердце брюнета и теперь им остается лишь убивать, кромсать и принижать. Такому нельзя не подчиняться, поэтому и чимин… -Нет! Громкий рык, и чимина уже тащат, волоча по полу, к душевым, рассказывая какое же он все же дерьмо. Он плохо успевает сообразить, что происходит. Вот его прижали к стенке одной из душевых. Звук воды, но все еще сухая одежда. Кто то есть? Нет, конспирация, крики никому не нужны. С него сдирают одежду, только верх. Горячие губы на плечах и загривке, колено между ног. Писк в голове не позволяет скориентироваться, подступает тошнота. Сокджин словно с принцессой, ласкает шею и плечи омеги, хотя было бы проще просто изнасиловать, не оттягивая основное жалкими прелюдиями. Так было бы проще и для чимина, который почти падает на пол, стоит только длинным пальцам проникнуть в него и резко раздвинуть стенки. С шипением сокджин придерживает промокшего блондина, под включенной теперь теплой водой. Растягивать конечно же большого желания альфа не имеет, поэтому даже не до конца растянув двумя пальцами, проникает, замирая от болезненной узости в горячем нутре, пока пак чуть ли не теряет сознание, падая назад, спиной облокачиваясь на широкую грудь. Брюнет возит руками по худощавому тельцу, очерчивает соски, проскальзывает по ребрам, щекотит прикосновениями животик и обхватывает чуть возбужденный член. Откинув голову на плечо старшему, чимин заглядывает тому в глаза, но после краткого взгляда получает животный собственнический поцелуй, с проникновением длинного юркого языка в свою полость рта. Не имея сил сопротивляться, чим не спешит отвечать, лишь чуть шире приоткрывает рот. Рука на члене двигается, а вместе с ней и бедра альфы, набирая шустро скорость. Еще пять минут и сокджин уже безжалостно вдалбливается в упругий зад, прижав пака к стенке кабины, пока порочный рот издает пошлые постанывания, отзываясь на каждое взаимодействие с телом, на каждый толчок и изменение угла. Возбуждение младшего зажато между стенкой и его же животом, толчки заставляют тереться, а затем и задыхаться, ведь пухлые губы альфы столь горячие и нежные, они словно повсюду, как и ладони. Раздвигая шире ножки, держась за сокджина, он оттопыривает посильнее зад, до завывания поясницы, выгибается грациозно, как кошка, облизывая постоянно блядские пухлые губы, закатывая карие глаза. Хоть старший и хотел изнасиловать, хоть и делает это с большим усердием, застилая плечи, шейку и загривок ковром ярких засосов, что расцветают тут же, он довел пака буквально до седьмого неба, заставил извиваться под собой по-настоящему, стонать так, как наиграть нельзя, заставил умирать с каждым отстранением бедер и возрождаться при глубоком проникновении. Особенно чимина накрывает, когда помимо чувствительных точек внутри, член ударяет по простате. Пак вскрикивает, дергаясь и пачкает белесыми каплями стену, расползаясь окончательно. А ким делает движения лишь более резкими, закидывая ногу на небольшое возвышение на полу, вбивается под этим углом размашисто, слушая стоны, что стали почти непрерывными, перетекающими в завывания. Войдя до основания, брюнет замирает. На кончике набухает узел и, продержавшись пару секунд, разрывается, растекаясь спермой по растянутым стенками. В это же мгновение член младшего вновь дергается и очередной поток белых капель появляются на несчастной стенке. Обхватив рукой тонкую талию , джин вновь проникает пальцами, вызывая стон надежды и некого облегчения, но вопреки паку, что способен был мыслить в тот момент далеко не затуманенным разумом, а лишь своим телом и поддаваться желаниям, ким вычистил от собственной спермы задний проход, не позволяя сцепке перерасти в дальнейшую проблему. \\\\\\\\\\\ Ночной город, это нечто прекрасное, невероятное. Смотря на него с высоты, ощущаешь чувство свободы, легкости и лишь каплю страха перед сверкающими огнями и немалой высотой. Приятная свежесть ночного ветра порой роднее, нежели морского бриза, а если эта свежесть несет благоговейный запах дождя, то желание утонуть, раствориться в этом потоке воздуха ведет борьбу с желанием оказаться в уютной квартирке, с сладким карамельным сиропом в своем латте, что держишь в одной руке, с книжкой в другой, в образе гусеницы, что находиться в коконе мягкого теплого пледа. Кода твоя душа истерзана муками, хочет освободиться, хоть немного полетать в воздухе, не завися от жалкого тела, когда это существо, желает получить маленькую каплю живительной доброты или же простой свободы, желание утонуть, раствориться в воздухе подавляет желание жить, конечно, если оно еще не погибло под гнетом уродливой госпожи Жизни. В такие моменты, от спасения отделяет лишь один шаг. Столь жалкий в обыкновении, но решающий судьбу в такие моменты. Чимину шага не нужно. Он сидит на краю высотки в позе лотоса, разглядывает все и вся, думает о произошедшем, о окружающем, о своем никчемном существовании. Старший, воспользовавшись омегой, хотел отвездти в больницу, так как на спине, в районе ребер, расцвет темно синий синяк, на животе тоже, а голова не позволяла стоять на ногах, заставляя падать в обмороки, идти «по стенке». Но, естественно, чимина затолкнуть в машину ему не удалось. Тогда ким остановил блондина, смущаясь, тихо проговорил: «Прости меня, я знаю, какую боль причинял тебе… Если сможешь, прости, а про мои слова, угрозы забудь. Только, пожалуйста, не оставляй мою влюбленность незамеченной и…не выходи к клиентам, я буду присылать тебе денег, только не унижайся больше». Так толстые и острые шипы отпали, а нежные лепестки потянулись к светлому, множество раз битому сердцу блондина. Чимин ответил усмешкой, разворачиваясь, и кинул напоследок: «Раз я больше тебе не нужен, не лезь в мою жизнь, да и к тому же…для чего любить такую низкую статусом вещь как я? Разве жалкая блядь достойна быть рядом с прекрасным Кимом?». Он ушел, а сокджин не смел остановить, ведь был сильно виновен, за то и наказала его судьба после… Чимин не хотел себе такой жизни, он мечтал стать нормальным…обычным ребенком с обычной судьбой. Хотел много знать и иметь много друзей, хотел, чтобы папа не пил, не употреблял, хотел ласку и заботу, но был брошен сразу после рождения…богатому альфе не понравилось, что его любовник теперь носил их ребенка, отказываясь от аборта, тем самым нарекая уход мужчины. Малыш никогда не понимал, за что так наказан, зато прекрасно знал, что бедный богатому не ровня, что одиночество есть его главный любовник до конца жизни, что жизнь эта будет не длинной… Поднявшись с холодного бетона, он смотрит вниз. Ветер растрепал мягкие локоны, обхватил силуэт дьявольским холодом, отталкивая от края. Всего один шаг... ..и пак освобожден, и слезы больше не будут литься, и сердце не станет более ныть, мучая своего хозяина…один. жалкий. шаг. Он делает пару шагов назад, уходя с потоком ветра, скрываясь в тепле здания, унося с собой надежду на скорый не самый счастливый конец этой скромной сказки. «Здравствуйте, вы работаете?» «Да, скажите адрес и время, я приеду.»