will you still love me?

Черный конверт с подписью был отправлен в Калифорнию.

***

      Жаркая Калифорния.       Для Юнги кажется, что даже на поверхности Солнца не так жарко, как в помещении. Он проталкивается сквозь потную толпу альф и омег. Воздух на улице ничуть не прохладней, все такой же раскаленный. Юнги проходит к старой полуразобранной машине, стоящей за клубом на заднем дворе, еле открывает дверцу заднего сидения и плюхается на пыльную обивку. Здесь у него припрятано немного дешевого рома и пачка крепких Мальборо. Как пафосно.        Юнги плевать.       Он подносит горлышко бутылки к губам, чувствует, как алкоголь жжет глотку. Омега поджигает сигарету и вдыхает горький белый дым. — Эй, тебе еще клиента обслуживать. Роб не любит, когда от его товара несет, как из пепельницы. А ты этим постоянно грешишь!       Дверь в машину резко открывается, и Юнги видит склонившегося рядом блондинистого омегу европейской внешности. — Мне похуй.       Он долго затягивается, пропуская вредный дым по всем венам, выпуская его клубами изо рта.       Омега допивает остатки рома, тушит фильтр о переднее сидение и еще долго сидит в этой развалюхе, вглядываясь в исцарапаную обивку на крыше. Юнги хочется забыть обо всех своих проблемах, о том, что скоро придется лечь под очередную грязную свинью и изображать удовольствие. Как лицемерно.       Мин выползает из машины, отряхивает, еле прикрывающие его стыд, шорты и уже собирается возвращаться в клуб, как слышит быстрые шаги,  возню и еще  какие-то невнятные звуки. Ему интересно. Омега подходит ближе к ограждению, которое отделяет  небольшую территорию позади клуба и парковку за ним. Его любопытство всегда затягивает в какие-нибудь передряги, но ведь ничто не сравнится с этим чувством авантюризма и адреналина. Мин перелезает через ограду, прекрасно понимая, что у него точно возникнут проблемы.       Приблизившись ко  всей этой заварушке, Юнги видит, что несколько альф избивают то ли омегу, то ли хиленького бету. Мин ненавидит свой характер за то, что он постоянно влезает куда не надо. Он не альтруист, и никогда не стремился им быть, но здесь что-то совсем другое. — А ну прекратили! Я позову охрану!       Юнги прикладывает все усилия, лишь бы его голос не задрожал. Вот только пошлый смешок одного из альф заставляет его вспомнить, что на нем практически нет одежды, только эти самые блядские шорты и туфли. — Обслужишь?       Противно.       Альфа напротив Мина криво усмехается и заговорщически поглядывает на своих дружков.       Юнги всегда любит повторять себе одну фразу: «Назвался груздем, полезай в кузов». Если уж он собрался спасти этого бету, то спасет. Хотя спасет — громко сказано. Кто бы сейчас спас его самого. — Беги!       Кричит Мин изо всех сил, чем очень шокирует альф.       А этот бета проворный, быстро сообразил, что нужно сделать. Да и Юнги, быстро выкинув туфли с каблуками, на которых он вряд ли бы убежал, в сторону, ретировался за ним.       Мин догоняет бету на светофоре, откуда они вместе скрываются во дворах. — Тебе есть куда пойти? — Нет.       Юнги от чего-то без лишних слов тянет его за собой. — Куда мы? — Ко мне домой. У тебя кровь. Да и мне нужно переодеться. Или может мне тебя сдать им?       Мальчишка мотает головой. — Тебя как зовут-то хотя бы? — Чонгук. — Приятно. А меня Юнги.       Дальше они шли без каких-либо разговоров.       Мин быстро обработал разбитый нос, треснутую губу беты и скрылся в небольшой ванной комнате.       Квартира омеги не блещет какими-либо изысками. В зале всего-то кровать, тумба с телевизором и маленькое персикого цвета кресло. Кухня и ванная отделены от общей комнаты гипсокартонными перегородками.       Чонгук никогда не был даже в таких домах. Все, что у него имелось, это  небольшая комната в детском доме, которую он делил еще с тремя людьми, такими же брошенными детьми, как и он сам.       Здесь нет ничего лишнего. Легко предположить, что Юнги в этой квартире почти и не живет. — Почему здесь так мало мебели? — А должно быть много? — Нет… ну… Я не знаю. — Это чтобы ни к чему не привязываться.       Юнги садится на край кровати, вытирая свои ноги. Он быстро поправляет вульгарный, по меркам Чонгука, макияж, смотрится в зеркальце от пудры и натягивает прямо на голое тело тонкий жакет. Парнишка как завороженный наблюдает за легкими движениями омеги. С этими черными хоть и броскими тенями на глазах он выглядит неземным. — Ты куда? — Моя смена закончится только утром. Мне нужно вернуться в клуб.       Бета грустно вздыхает. — Почему они избили тебя?       Юнги возвращается в комнату, присаживаясь на корточки возле Чонгука. — Я соврал… Я украл у одного из них деньги. — Зачем? — Мне же нужно на что-то жить. — Ты когда-нибудь крал до сегодняшнего дня? — Нет. — А врал?       Ответ снова отрицательный. Юнги забавляет его невинность и то искреннее раскаяние, которое сейчас испытывает бета. Мину нравится этот мальчишка. — Больше никогда так не делай. Ты слишком чистый, чтобы вариться в этой грязи.       Юнги оставляет короткий поцелуй рядом с разбитой губой и срывается за дверь. 

***

— Не надо!       Чонгук много раз видел, как Юнги отсасывал на заправке альфам, но с ним такое впервые.       Омега расстегивает его штаны, высвобождая плоть. Чон даже воздухом давится, когда Мин сразу же заглатывает его полностью.       Мину нравится этот напуганный взгляд Чонгука. Ему нравится как мальчишка изо всех сил старается противостоять своим инстинктам. Однако вскоре он сдается, начиная медленно потрахивать рот Юнги.       Омега любит с ним играться вот так.       На самом деле Чонгук оказался альфой, что очень удивило и тем не менее обрадовало Юнги. Он долго не мог поверить в это, но в конце концов запах Чона выдал его с головой. Мальчишка стал более крепким. В этом Юнги каждый раз убеждался, впиваясь ногтями в сильные плечи.       Чуть позже Чонгук узнает от Юнги все прелести половой жизни и, конечно же, тела омеги. Однако это все случится потом… Сейчас в руках Мина чистый и невинный мальчишка.       Младший чувствует, как по телу расползаются приятные волны, слышит довольные стоны Юнги.       Он начинает втягиваться во все это. Не сразу, постепенно. Такой непорочный «ребенок» стал собирать в себе самые отборные людские грехи. Его переходный возраст превращал Чона в некую губку, которая впитывала и добро, и зло. Без разбора. Юнги постоянно держал ухо востро, чтобы в любой момент остановить Чона и направить на правильный путь. Но был ли в этом толк, когда он сам весь вечер проводил у пилона, а утро встречал с каким-нибудь альфой в потрепаном мотеле?       Не уследил…       Однако, честно признаться, Юнги любил те моменты, когда еще спустя два года Чонгук приходил в клуб, снимал его с шеста и всю ночь драл так, что наутро соседи кидали на них косые взгляды. Мин, как коллекционер, собирал все эти моменты, кои считал ценными. Для него это время было самым беззаботным. Мин ни о чем не думал: денег хватало, Чонгук, став полностью совершеннолетним, стал работать на заправке подмастерьем. Его не волновало будующее, Мин жил только сегодняшним днем, ведь мысли о том далёком неизведанном его пугали. — Юнги, ты не бессмертен и твоя красота не вечна.       Юнги и сам об этом знает, но предпочел бы не думать. Омега жалеет, что не выучился даже на примитивные специальности. Ему двадцать, а через год будет двадцать один. Еще через лет девять ему стукнет тридцать, и вся его красота растворится во времени. — А что касается тебя? — Я?       Чонгук тоже жалеет, что убежал из приюта, так и не закончив школу. Он сам не знает, что с ним случится завтра, послезавтра и через несколько лет. В последнее время он все чаще начал задумываться о своем будущем. Чон видит в нем Юнги, но как-то смутно. Ему не хочется уходить от него, однако выбора у него нет. Они оба отравляют жизнь друг друга.       Вечером Юнги снова уходит в клуб, а Чонгук, собрав свои скудные пожитки в сумку, выходит за ним. В помещении его нет, в вип-зоне тоже. Альфа расспрашивает каждого омегу, не видел ли он Мина. Никто не знает где он.       Чон выходит из клуба, обходит вокруг все здание, направляясь к старому авто, где часто любит сидеть Юнги. Он не ошибается. Мин, сидя на капоте, медленно покуривал тлеющую сигарету. Омега часто любит приходить сюда, когда ему надоедает шум и громкая музыка. Он вглядывается в небо, лежит на заднем сидении старого авто, курит, пьет из горла припасенный алкоголь, а затем снова возвращается обратно в надышанное помещение.       Альфа неслышно подходит к нему, положив руку на плечо. Юнги вздрагивает. — Я же просил тебя не курить. Мне не нравится, когда эта дрянь перебивает твой запах. — А мне не нравится, когда ты приходишь ко мне на работу.       Мин снова затягивается, раздраженно смахивая с себя руку Чонгука. — Юнги, я ухожу.       Три слова. Сколько-то там букв. Юнги не собирается их считать — некогда. Сейчас он старается собрать осколки разбитого сердца. Говорят, что тело умирает, а душа продолжает жить вечно. У омеги все наоборот. Он чувствует, что где-то там, под грудной клеткой, рушится его хрупкая, но такая пылкая и нежная любовь, которую он хотел навеки отдать Чонгуку. А альфа ее уничтожил, даже не узнав, что у Юнги к нему не только любвь, но и одержимость. Для Мина он необходим как лекарство, чтобы волочить свое никчемное существование. — Надоело жить с шлюхой?       Юнги больно, но он изо всех сил старается не зарыдать. — Нет, я… просто… — Уходи. — Юнги, выслушай! — Уходи! Проваливай нахуй! Все с тобой понятно.  Катись на все четыре стороны! Ты такой же. Ты ничем не лучше этих сраных «самцов». Лучше бы ты не приходил, а сразу же съебал.       Мин вскакивает на ноги и, оттолкнув Чона, бежит внутрь. Слезы как-то сами наворачиваются на глаза.       И правда, чем думал Чонгук, когда пришел сюда? Юнги бы его ни за что в жизни не отпустил. Да и сам Чон не ушел ни с того ни с сего. С его стороны это было очень эгоистичным поступком — решать все за других. Кто он вообще такой, чтобы решать за них двоих? А может их двоих и не было совсем?       Альфа хотел ему все обьяснить, последовать за ним, но что он ему скажет? Прости? Это слишком глупо. Да и сам Юнги не в том состоянии, чтобы с кем-то сейчас разговаривать.       Как бы сложно Чону сейчас не было, но он собрался с силами и пошел прочь. Пусть Юнги думает про него, что хочет. Альфа снова возвращается в маленькую, но ставшую за эти два года чуть уютнее, квартирку. С трудом найдя листок бумаги и неподточеный карандаш, Чонгук хочет оставить записку, даже коряво чиркает пару строчек. Однако, поняв, что это все бессмысленно, комкает его и уходит.       Пусть для Юнги он стал предателем, ему все равно. Сейчас он уйдет и снова появится лишь тогда, когда почувствует в себе силы обеспечить и себя, и Мина.

***

      Все та же старая, добрая и адски жаркая Калифорния…       Сразу после ухода Чонгука Юнги уволился из клуба, переехал на новую квартиру на окраине города, чтобы быть подальше от воспоминаний о Чонгуке, и остался почти без каких-либо средств к существованию. На работу его никуда не брали, и тогда он снова начал продавать свое тело. Возвращаться к старому было вдвойне противней, но деваться некуда. Однако судьба к нему хоть раз оказалась благосклонна, и ему все-таки удалось устроиться в маленьком кафетерии на заправке. Хозяин этого богом забытого места, пожилой бета, платил немного, но на жизнь хватало. Со временем Юнги научился обходиться малыми тратами, и число его клиентов понемногу сокращалось. — Как думаешь, он о тебе помнит? — Мистер Коллинз, десять лет прошло… Зачем я ему?       Да, зачем? Чонгук наверное про него и думать забыл. И с чего вообще Юнги взял, что у них все взаимно? С чего он взял, что Чон смог бы искренне полюбить такого, как он? Очень смешно. — А что? Мог бы хоть открытку прислать на Рождество. — Знаете, а я не виню его. Вот ни капельки! Говорят же, что падшие омеги учат маленьких альф быть мужчинами. Я свою роль выполнил. Теперь он уже будет учить какую-нибудь омегу. Это же очевидно. Иначе для чего же тогда нужны проститутки? — Не надо так о себе. Ты не виноват в этом. Что было, то уже прошло. — Как? Я просто объективно смотрю на себя со стороны.       Юнги горько усмехается. Омега знал на что шел. И теперь он остается совершенно один. Коллинз давно поговаривает, что он оставит эту заправку ему, семьи у него все равно нет, пусть хоть кто-то не бедствует. — Юнги, тебе письмо! Мин вопросительно смотрит на омегу-почтальона. — Пришло сегодня утром. Ты уж извини, что не принес раньше, завал.       Омега положил на столик черный конверт, на котором белыми буквами было выведено: Come on down to Florida. I got something for ya. — jk       Руки омеги задрожали. Он видит знакомые инициалы и внутри у него все переворачивается. Чонгук, от которого не было вестей целых десять лет, вдруг обьявился. — Почему конверт черный? — Не знаю… — Может, это кто-то из твоих бывших? Ты никому дорогу не переходил? — Ой, да не неси чепухи! — Открывай уже!       И омега, и бета с неподдельным интересом наблюдают за тем, как Юнги аккуратно открывает конверт. На удивление всех там лежит  лишь кредитная карта и небольшой листок с адресом и надписью:

Теперь мы сможем вечно быть вместе.