Лили любила

Лили любила осень и ненавидела лето. Её одевали в красивые платья, обязывали дружить с сестрой и почему-то очень ругались, когда у тех в очередной раз не выходило поладить. Лили любила порядок и ненавидела хаос. Лили надевала красные свитера поверх белоснежной выглаженной блузки, цепляла на груди значок старосты и деловито заплетала волосы в косу, каждую перемену выбегая в туалет и заколками скрывая выбившиеся пряди. Она следила за осанкой, не позволяла противным мальчишкам с задней парты дёргать её за лямки лифчика и очень злилась, когда у тех это получалось. Ей оставалось только устало улыбаться, когда годы спустя маленький мальчик превращал их дом в руины. И она действительно перестала злиться, когда руки мужа заныривали под её блузку. Лили любила незабудки и ненавидела лилии. Каждый раз, получая злосчастные цветы, в честь которых она была названа, Лили выдавливала благодарную улыбку, про себя вновь и вновь проклиная ограниченность человеческого мышления. Лили очень удивилась, когда на свой четырнадцатый день рождения обнаружила на тумбе букет мерцающих золотом незабудок. Удивилась, но так и не узнала, от кого их получила. Лили боялась высоты и ненавидела уроки полётов. Когда взволнованная мадам Помфри поила её очередным зельем, она вновь и вновь зарекалась больше никогда не садиться на метлу. Правда, Лили поменяла своё мнение годы спустя, когда сильные руки держали её за талию, а на ухо шепталось: «Не бойся.» Но это, разумеется, не имело никакого значения. Лили любила зелья и ненавидела трансфигурацию. Она аккуратно заплетала волосы в пучок и могла часами перебирать ингредиенты, подбирая правильные и более хорошие варианты зелий. Она могла обсуждать это целыми днями, порой не замечая странных снисходительных улыбок окружающих. А вот трансфигурацию она не понимала. Её пёрышки всегда взрывались и вместо крыс выходили обугленные сойки. Она перестала ходить на дополнительные занятия по зельям, когда лучший друг оставил в сердце рану. И наконец-то записалась на факультатив по трансфигурации, тем самым заставляя ходить туда одного человека чаще. Лили любила свои волосы и ненавидела Джеймса Поттера, который постоянно их поджигал. Она отшивала его на протяжении трёх лет, пока он наконец не понял, что свои волосы она любит больше. Но даже годы спустя к своим волосам она его не подпустила. Потому что Поттер так и не научился нормально их трогать. Лили любила Хогсмид, но катастрофически не понимала, почему нельзя позволить посещать его чаще. Хотя, разумеется, ей это никогда не мешало — стоило разок проследить за несносными мародёрами, чтобы это понять. И Лили было совсем не стыдно, когда однажды она столкнулась там с Джеймсом. Ну разве что чуть-чуть. Лили любила астрономическую башню, где впервые в своей жизни поцеловалась. Лили никогда не думала, что противный мальчишка, дёргающий её за лямки лифчика, может так хорошо целоваться. Это было не единственным, что он делал восхитительно. Ему бы она конечно никогда не призналась, но он и сам утверждал это с третьего курса. Тогда ей лишь хотелось его стукнуть. Лили любила белоснежный атлас, который покрывал её тело в день свадьбы. Она плавно кружилась в танце, под вздохи окружающих и шутливые пререкания бродяги, пока карие глаза напротив смеялись, а руки подкидывали высоко в танце. Последнее, что она помнила о том дне: чёрные плащи, что ворвались под середину торжества и рушили всё, что было ей дорого. Лили любила беззаботность и ненавидела войну, которая тем временем подступала всё ближе. Лили так и не узнает, что стала началом конца. Конца того, кто рушил и ломал судьбы. Лили любила жизнь и уж точно не хотела умирать в двадцать один, склонившись над колыбелью и моля сохранить жизнь собственному ребёнку, когда напротив, что-то шипя, в неё целились палочкой. Лили любила осень и ненавидела лето. Но Лили полюбила лето, когда маленький комочек с глазами точь-в-точь как у неё, впервые увидел свет на исходе седьмого месяца. И Лили возненавидела осень за то, что та отобрала у неё возможность видеть, как растёт собственный сын.