Солдат Горячее Сердце

— Мистер Рамлоу, сэр, — Анна, хорошенькая, но крайне устойчивая эмоционально медсестра спецподразделения ГИДРЫ, зашла в кабинет и тихонько прикрыла за собой дверь, — Я по поводу пациента Ноль. Брок поднял голову от плана предстоящей миссии и тяжело на неё взглянул. Он не любил все эти разговоры о нестабильности своего подопечного, поскольку неоправданную жестокость не уважал, а обнуление и кодирование — именно что жестокость, без которой можно было бы обойтись. Он обходился. Зимний Солдат слушался его даже без так называемого «кнута» — то ли у Брока было с лихвой природного устрашения, так что не приходилось прибегать к дополнительному, то ли «пряник» в данном случае действовал куда эффективнее. — Он кому-то навредил? — подразумевался, конечно, другой медперсонал, работающий с Агентом — он не особо жаловал докторов. Во всё остальное время он был с Броком, со своим хэндлером, и ничего такого не творил без его ведома. Процедуры — единственное, к чему Брок допущен не был. И его это крайне бесило. — Нет… Но пытался навредить себе. Он всё время царапает свой живот, говорит, что там что-то скребётся. Мы провели полное обследование, но ничего не выявили. Психологические тесты он так же прошёл без отклонений. Единственное, что… — она на секунду замялась, но профессионализм взял верх, — Нам пришлось посадить его на супрессанты, подавляющие либидо, так как он уже дважды нападал на своих охранников с… Вполне определённой целью. — И как, успешно? — Брок выгнул бровь, тщетно пытаясь представить в этом отмороженном зомби хоть каплю страсти. — С ним больше никто не хочет работать. Он распугал не только медперсонал… Зимний Солдат слушает только Вас, вот я и… — Я понял. Я приведу ему охрану, к которой он не полезет. И разберитесь с его животом, он нужен мне в полном порядке. — Да, сэр, — в голосе Анны слышалось облегчение. Она кивнула и ушла, а Брок швырнул ручку в сторону и едва сдержался, чтобы не сбросить со стола бумаги. Пришла беда откуда не ждали. Вопреки общему расхожему мнению, Рамлоу знал, что у Зимнего Солдата — Джеймса Барнса, как говорилось в бумагах — есть своя личность, своё мнение и своё я. Поэтому подобные происшествия не были шокирующими, но вполне себе были тревожащими — чисто по-человечески. Пытаться расцарапать собственное тело, потому что в нём что-то скребется — не совсем адекватное поведение даже для того, у кого прожарены мозги. На следующий день Брок привёл с собой Роллинза — единственного, кому он мог доверять настолько, чтобы раскрыть своё прикрытие и выдать доступ к драгоценному боевому активу. Джек поползновений в свою сторону не боялся, лишь с небольшой тревогой поглядывал на металлическую руку своего новоиспеченного охранного объекта. На всякий случай, Брок попросил Солдата не лезть к Роллинзу и вообще вести себя хорошо. Тот кивнул, подтверждая, что понял. Вроде бы, сработало. По-крайней мере, на ближайшие пару-тройку недель хватит — миссия пройдёт, Солдата заморозят, всё снова вернётся на круги своя. О, если бы Рамлоу только знал.

***

Это случилось уже в третий раз. Под дверью Брока снова валялась груда трофейного оружия, стреляющего хрен пойми чем. Он был почти уверен, что где-то в этой груде есть и пара отрубленных рук, не успевших вовремя разжаться. Надо с этим что-то делать. Зимний Солдат переходит все границы. Началось всё около недели назад с того, что Брок сказал Роллинзу, мол, хорошо бы как в компьютерной игрушке, подбирать трофеи на ходу и расходовать их без ведома начальства. В шутку сказал, без какой-либо задней мысли… Но Зимний, случайно услышавший этот разговор, юмора не понимал в принципе, а потому воспринял желание хэндлера как приказ. Иногда было вообще непонятно, как у него работает голова. — Коллинз! Позови сюда Агента, — рявкнул Брок какому-то докторишке, перешагивая груду железа. — Жду ваших приказаний, командир, — деревянно отрапортовал Солдат, застыв посреди кабинета через десять минут. Он тоже перешагнул оружие, которое сам же и притащил. Если его и обидело, что Рамлоу подарком пренебрёг, виду он не подал. Он вообще был скуп на эмоции. — Присядь-ка, — Солдат нахмурился, и Брок мысленно себя стукнул — он постоянно забывал, что у его подопечного плоховато с социализацией. Тем не менее, Барнс послушно сел на самый краешек стула, натянутый, как струна. — Не таскай мне оружие. Это, конечно, спасибо, и я вообще оценил, но… Я уже упарился в одиночку относить его на склад. Где ты его только берёшь… — У агентов ЩИТа из охраны объектов, на которых хранятся данные, которые мы добываем, — бодренько отрапортовал Солдат, и Брок еле удержался, чтоб не приложить ладонь ко лбу. Как ребёнок, ей Богу. — Свободен. И не таскай мне больше оружие! — Есть не таскать оружие, командир, — на секунду Броку почудилось в его голосе какая-то интонация… Но… Показалось, наверное. Зимний собрал все автоматы-пистолеты в охапку одним движением и изящно — ногой — закрыл за собой дверь.

***

Брок жил спокойно две недели. Ровно до того момента, как Зимний Солдат без стука вошёл в его кабинет и поставил на стол прямо перед его ошарашенным лицом обычную тефлоновую кастрюлю. Без сомнения, новую, красиво блестящую кастрюлю. — Это… Это что? — слегка осипшим голосом спросил Рамлоу, стараясь быть терпеливым. Как хэндлер Агента, он знал, что подобные выбросы подсознания опасны не были, но оставлять их без внимания лучше не стоило. Он ещё не разобрался с копошением в Солдатском животе — добавлять ещё больше неразрешимых вопросов в свою копилочку ему не хотелось. — Кастрюля, командир. Для воскресного семейного супа, — без особых эмоций доложил Солдат. Брок мысленно досчитал до десяти, вздохнул и попытался улыбнуться. Ухмыльнуться. Неловко дёрнуть вверх уголки губ. — Спасибо, Солдат, свободен, иди в жилой блок и позови Роллинза. Пусть сюда придёт. — Есть, сэр, — Зимний кивнул и бесшумно вышел. Через пять минут Роллинз мялся на пороге, толком не зная, что натворил. Но стоило его взгляду упасть на кастрюлю, как он чуть потемнел лицом. — Ничего не хочешь мне рассказать? Про воскресный суп, например? — Брок слышал это словосочетание слишком часто за последние двадцать лет: как только Джек женился на Молли, ему пришлось участвовать в семейных посиделках каждые выходные, обхаживая тётушек и бабушек и потребляя суп, который он терпеть не мог. — А что с ним? Он был вчера, да, грибной на этот раз… — Джек явно не понимал, что от него хотят. У Брока уже практически дёргалось веко. — Откуда о нём знает Зимний? Где, когда и в каких выражениях ты растрепался? — Ээээ, — Джек завис, — Ну у Молли День рождения в среду, ты же знаешь, и я хотел подарить ей, вон, кастрюлю, — он кивнул на блестящий хромированный бок, — Она давно хотела, старая уже вся прогоревшая. А я же… Ну… Люблю её. Пусть ей будет приятно… — Господи, ты прям в таких словах… — Ну я у медсестрички спрашивал, она ж женщина, должна знать… О кастрюлях… — Купил? — Не, не успел… — Забирай эту. Только чтоб Зимний не видел. Нахрена мне кастрюля-то… Роллинз остолбенел, не веря своему счастью. Сграбастал сокровище и позвал Брока на торжество, зная, что тот всё равно откажется — он никогда не любил Молли. Любил… Что-то в этом слове, даже мысленно, царапнуло мозг, но Рамлоу особо не стал вникать, что.

***

Лафа закончилась быстро — всего-то месяц на всё про всё. После миссий ГИДРА не любила подолгу держать своего лучшего бойца на воле, а потому поручила Броку заморозить его, забрать прилипчивого Роллинза и свалить обратно в ЩИТ. До востребования. Брок подчинился с некоторым облегчением. Поведение Солдата становилось всё более и более странным, но вразрез с протоколами не шло, так что обнулять его было не за что. Может, он перегрелся под дневным солнышком, может, после криосна его мозги встанут, наконец, на место… Роллинз молча, как большой воспитанный пёс, прождал командира за дверью, пока тот проводил все необходимые процедуры и упаковывал Агента в капсулу. В такие моменты они оставались один на один, и персоналу не нужно было применять шокеры и прочее насилие, чтобы «уложить детку баиньки». До ЩИТа добрались легко. Тренировки СТРАЙКа шли по плану, важных заданий не предвиделось, Капитан Америка не особо жаловал их своими высокоморальными придирками… Но Брок ловил себя на мысли, что, поворачивая за каждый поворот, ожидает какой-нибудь неведомой хрени, устроенной Зимним. Он, например, до сих пор по привычке поднимал повыше ногу, входя в свой крошечный (не в пример гидровскому) кабинет, будто боялся споткнуться об очередной трофейный автомат. Но время шло, и ничего не происходило, и Брок забыл всю эту ерунду, погрузившись в повседневные дела.

***

Следующий раз, когда ГИДРЕ понадобились услуги специального Агента, наступил через два месяца. Брок возвращался в «стан врага» — как он мысленно окрестил свою «вторую работу» с лёгкой подачи Капитана Америки — с двойственными ощущениями. С одной стороны, это, конечно, круто — он не последний человек, у него полномочия, Зимний Солдат, опять же, интересный экземпляр, не заскучаешь… Но с другой стороны, он успел наслушаться о ГИДРЕ в детстве, от отца, а потом и в ЩИТе, от Фьюри и Кэпа, и… Не то, чтобы он был предвзят… Он не любил их методы. Но подневольного человека легко заставить плясать под свою дудку, чем Пирс и занимался. Зимний вывалился из капсулы прямо своему командиру в руки, холодный и твёрдый, как доска. Ткнулся ледяным носом в шею. Пощекотал ресницами скулу. Попытался что-то сказать — наверное, «жду приказаний» или что-то вроде того — но Брок приложил ему к губам мозолистую ладонь, мол, молчи. Нет, он мог бы, конечно, приказать словами через рот, но почему-то считал, что после криосна Барнс заслуживает хоть немного человеческого тепла. Рука Солдата неловко дёрнулась, будто он хотел обхватить себя за пояс, но локоть ещё не гнулся, так что ничего у него не вышло. — Пойдём-ка отогреем тебя, — Рамлоу чуть ли не на себе потащил Солдата в смежную комнату, к пропаренной ванной и тёплым полотенцам. Он знал, что были времена, когда после разморозки Агента просто окатывали ведром горячей воды или даже били шокером, чтобы «растрясти» мышцы, но он, Брок, тут для того и был, чтобы минимизировать подобные воздействия. Когда Солдат окончательно отогрелся, за ним пришли несколько врачей, медсестра и охрана. Настало время процедур. — Да почему я не могу пойти с ним? — в который раз завёлся Брок, — Я его хэндлер, я имею право, ему будет спокойнее, да что там, нам всем будет спокойнее, если я буду присутствовать! — Мистер Рамлоу, это приказ начальства… — Я ваше гребаное начальство! И я приказываю допустить меня к процедурам! Я его не оставлю! В это время Солдат прижал живую ладонь к своему животу, чуть пониже ребер, и заскреб кожу ногтями. Это не укрылось от присутствующих, и перепалку на время пришлось остановить. — Эй, Агент, ты чего это? — Брок оказался рядом с ним первым, аккуратно обхватил руку за запястье и отвёл в сторону. На светлой коже остались красные полосы от ногтей. — Ничего, командир, — бесстрастно заявил Зимний и, как показалось в тусклом освещении, слегка порозовел. — Что-то болит? Доложи о функциональности. И Барнс отрапортовал, как по учебнику. Никаких заминок, никаких жалоб. Брок не мог понять, почему он ему соврал — врачам же говорил правду. А ему — не сказал. По идее, за обман руководства ему полагалось обнуление, и Зимний точно это знал, но всё равно пошёл на сокрытие правды. И ведь никак не докажешь, что он и правда обманул. Никак не докажешь, что в его голове совсем не те мысли, которые он говорит вслух. Если начать на него давить и выспрашивать, почему он врачам сказал одно, а хэндлеру другое, его замкнёт — он не приучен рассуждать, оправдываться или доказывать что-то. Так что плодов это не принесёт. И Брок решил оставить всё как есть и не давать никаких распоряжений. Понаблюдать самому. Вызнать. Докопаться… — Смотри, Агент, это Роллинз, помнишь его? — из толпы охранников выступил Джек, — Он пойдёт с тобой. Он о тебе позаботится там, куда меня не пускают, — последние слова он прорычал через плечо, гневно зыркнув на главного медика, — Ты его не обижай, лады? — Есть не обижать Роллинза, сэр, — Солдат кивнул и послушно ушёл в окружении белых халатов.

***

Рамлоу ждал Солдата на полигоне уже лишние три минуты и нервничал. Он должен был адаптировать Агента к новому оружию, натаскать его, чтобы на миссии через три дня не возникло заминок. И вот уже три, нет, четыре минуты он как дурак торчал у хозпристройки, проклиная всё на свете. Если Зимний Солдат сбежал, он труп. Если с ним что-то случилось, он труп. Если он сделал что-то с кем-то без приказа — он, конечно, не труп, но вот самому Солдату крепко достанется… Где его только черти носят… Он никогда не опаздывал, был пунктуален, как часы, нет, как солнце! А тут… Уже почти пять минут… Внезапно прямо перед Броком на землю бесшумно приземлился искомый экземпляр — спрыгнул прямо с крыши пристройки и вытянулся по стойке смирно. Рамлоу хотел было возмутиться и загрузить его штрафными упражнениями по самое не могу, но… — Это что у тебя в руках, Солдат? — Голубь, сэр. Символ мира и… Любви, — слегка запнулся Барнс и протянул командиру крупную птичью тушку в белых перьях. Брок сказал бы, что протянул нерешительно, но… Это же Зимний Солдат. Решительность его второе я. Точнее, третье: второе — это Баки, друг Капитана Америки. — Ты… Эээ… Зачем его… Ладно, давай сюда, — Рамлоу в замешательстве взял несомненно мертвого голубя, не зная, что с ним делать. На пушистой белоснежной грудке темнело маленькое красное пятнышко — Агент снял его снайперкой, как Цель, и с какого-то перепугу притащил Броку. Символ мира, блин. — Ну, спасибо, что ли… Я его тут положу, ладно? — дождавшись от Солдата кивка, Брок опустил птичку на землю (потом кто-нибудь его выкинет) и продолжил, — Пойдём постреляем, дам тебе новую игрушку. Тебе понравится, — он улыбнулся и дружески хлопнул подчиненного по металлическому плечу. Рука Агента вновь дернулась к животу, но под пристальным взглядом Брока сжалась в кулак и опустилась. Рамлоу сделал вид, что не придал этому никакого значения.

***

Миссия прошла успешно — никто ничего не заподозрил, никаких лишних жертв, отыграли, как по нотам. Солдат безукоризненно выполнял все приказания, будто нарывался на похвалу. Ну, а что, Брок не жадный — он и похвалил. — Отлично, Агент, заслужил свободные полчаса. Отмойся, пожри чего-нибудь и приходи обратно, отчёты будем писать. Устал я, кофе бы бахнуть… Рамлоу растянулся на маленьком диванчике в своём кабинете, прикрывая глаза локтём, а Барнс развернулся кругом и бесшумно вышел из помещения. Было даже не слышно, как он притворил за собой дверь. Минут пятнадцать спустя Брок все-таки решил выползти из своего тихого уголка к ближайшему кофейному автомату — глаза закрывались от пережитой нагрузки. Но не успел он открыть дверь, как под ногу что-то подвернулось, и он чуть не упал. Неужто опять оружие? Глухо матерясь, он посмотрел вниз — по полу разливалась ароматная, тёмно-коричневая жидкость, от одного запаха которой глаза открылись сами собой. Тройной эспрессо, как он любил, да ещё и пар от него шёл, настолько он горячий… Был. Брок неудачно наступил на картонный стаканчик, и всё разлилось. Откуда вообще под дверью взялся этот стакан? Чья-то шутка? Может, не надо было всё утро подкалывать Роллинза по поводу новой стрижки? Брок широким шагом переступил лужу и направился к автомату — раздразненный терпким запахом организм настойчиво требовал свою долю. Но… Автомат пребывал в крайне плачевном состоянии — боковая стенка выломана, стекло разбито, верхушка раскурочена почти в ноль — обломки некогда целого чёрного ящика валялись на полу. Вокруг наблюдалось несколько служащих, нелепо топчущихся на похрустывающем стекле. — Представляешь, пришёл сюда весь такой взвинченный, разворотил тут всё, вручную запустил, забрал свой кофе и исчез в том же направлении, откуда пришёл! — Нет бы, выдать ему хоть немного карманных денег, не так, чтоб ствол купить, а так, чтоб хоть на кофе хватило! Теперь в сто раз больше придётся потратить… На ремонт… — Кстати, не знаешь, ему вообще можно кофеин? Он тут с ума не сойдёт от этого? — Да кто его знает… А если и сойдёт — ему командир скажет «сидеть» — он и сядет. — Даааа уж… Дальше Брок слушать не стал и по-тихому вернулся обратно в свой кабинет. Кто-то уже вытер всю лужу — невидимый, но крайне расторопный обслуживающий персонал базы несколько напрягал, порой даже пугал — никаких следов происшествия не осталось. Солдат пришёл ровно через полчаса, минута в минуту, и ни словом не обмолвился о своей выходке. Они писали отчёты часа три — Рамлоу диктовал, Зимний записывал левой металлической рукой — она не уставала, да и автоматический почерк был безукоризненно понятным. И потом, если их кто-то рассекретит и опечатает кабинет, никаких улик не найдёт: вместо имён — позывные, по почерку писавшего не узнать… Хотя Брок сомневался, что кому-то кроме Пирса (регулярно приходящего сюда после каждой миссии почитать) эти бумажки вообще нужны. Отправляя Агента на медосмотр и последующий отдых, Рамлоу всё же поблагодарил его за кофе. В порыве вдохновения. В конце концов, инициативу нужно поощрять, глядишь, зомби-йети превратится в человека… Которого полезно будет иметь на своей стороне. В ответ на его слова на губах Барнса мелькнул призрак улыбки. Наверное, Броку это показалось от усталости… Зимний Солдат не умел улыбаться.

***

Пирс приказал перевести весь СТРАЙК под начало ГИДРЫ. И тренировать Агента в среде здоровой конкуренции — пусть учится работать в группе. Рамлоу эта идея не понравилась от слова совсем: больше людей — больше вероятности, что их рассекретят. Но кто ж его спрашивал… По такому случаю было решено даже не замораживать Солдата до следующего задания. Странности начали происходить на первой же тренировке. Брок показывал типичный захват Зимнего на одном из бойцов, медленно, попутно выдавая матерные объяснения и предостережения. Они катались по полу, его оппонент уже хрипел, хотя рука у Рамлоу была отнюдь не вибраниумная. Сам же Солдат стоял рядом и глаз не сводил со своего командира. Даже, казалось, не моргал. — Ты-то чего смотришь, ты ж это всё и так знаешь, — Брок распрямился, потирая плечо — ему тоже досталось. Ерунда. — Красивый. —… Ээээ…красивый…что, бой? — он замер прямо так, сгорбившись и зацепившись за собственную шею. Его что, ещё и по голове двинули, а он и не заметил…? Что за слуховые галлюцинации? — Ты красивый, командир, — нейтрально отозвался Зимний в абсолютной тишине. СТРАЙКовцы стояли, боясь шевельнуться, и не знали, то ли смеяться, то ли бояться — их предупреждали о сомнительной адекватности Агента, но чтоб так… Может, это норма? Брок точно знал, что нормой это не было — Солдату вообще не полагалось иметь своё мнение и предпочтения, а то, что он посчитал его, Брока, красивым, иначе как субъективным мнением не назовёшь — он иллюзии питать перестал уже лет десять назад. Но… Как на это реагировать, не было прописано ни в одном протоколе. Скорее всего, потому, что подобные пируэты даже не предполагались. Он решил не заострять на этом особого внимания — учитывая проблемы Солдата с памятью, можно было понадеяться, что он забудет. Рамлоу отправил своих ребят в душ первыми — пусть даже Зимний на супрессантах, лишний раз рисковать не стоило, зачем ему видеть толпу красивых голых мужиков? Пусть идёт после них. А сам Брок пойдёт последним. Чтоб уж наверняка. Через полчаса, под горячими струями с хорошим напором, он размышлял над поведением своего «питомца», на память цитируя отрывки инструкции: «Показания к особой терапии в случае оспорения приказа, проявления инициативы в рамках задания, излишней эмоциональности и вербальной несдержанности. Показания к обнулению в случае отказа выполнять приказ, при самоуправных действиях в рамках приказа и вне упомянутых рамок, при образовании самостоятельных выводов, влияющих на поведение и послушание. Кодовые слова: «Баки, Стив, Америка, Война, Бруклин», а так же прочая нестабильность психического и психологического состояния являются маркерами критического состояния и нуждаются в устранении путём обнуления.» Входят ли в эти инструкции голуби и кофе? Является ли слово «красивый» тревожным маркером? Брок решил, что пока ничего не угрожает ни ему, ни окружающим, ни самому Солдату, он будет молчать. Ни к чему лишние пытки. Он ни разу не присутствовал, но пару раз слышал, стоя в коридоре, безумный крик и треск аппаратуры. Никто не заслуживает… Такого. Уж точно не по его приказу. Брок собрался уже было завернуться в полотенце и уйти в раздевалку, но, едва повернувшись, уперся взглядом в Солдата, стоящего на входе в душевые в чем мать родила. Тот не предпринимал никаких действий, ничего не говорил, но упорно скреб свой живот металлическими пальцами. Начиная практически от груди и ниже он весь был исполосован красными, припухшими царапинами. На некоторых из них уже выступили капельки крови. — Вот чёрт! Солдат, прекратить! — в два прыжка Брок оказался рядом, отбивая руки от пострадавшей кожи и осматривая ущерб. Глубоких ран не было, но все равно, какое-то время даже нательная майка будет приносить дискомфорт. Зимний не дёргался, не сопротивлялся, не пытался больше никак навредить ни себе, ни своему хэндлеру. Он просто стоял и неотрывно смотрел, как капельки воды, падая с чёрных броковских волос, катятся по крепкой шее, собираются в ярёмной впадине и путаются в густой поросли на груди. — Агент-агент, зачем ты это делаешь, — тихо и мягко спросил Брок, скорее даже у себя самого, чем у Солдата, мало надеясь на ответ. — Красивый, — раздалось над самым его ухом, и он вздрогнул. Брок не обращал внимания на то, что обнажён, пока не почувствовал мурашки, сбежавшие от дыхания Солдата по плечам и спине, до самой задницы, заставляя её инстинктивно сжаться. Он влип. Пару месяцев назад он бы и бровью не повёл, пусть бы они хоть вместе принимали душ или спали бы в одной постели, но в присутствии этого нового, опасно-живого Солдата, у Брока яйца поджимались от невидимой угрозы. Он кожей чувствовал, что что-то не так. Но мозгами не мог объяснить себе, что. Внезапно Зимний подался вперёд и широко лизнул Брока в шею, совсем не по-человечески, как-то дико, быстро, до самого подбородка. Брока парализовало. То ли от ужаса, то ли от нереальности ситуации. Если Зимний решит всерьёз что-то ему сделать, он и пикнуть не успеет — в конце-концов, предыдущие три хэндлера умерли не своей смертью. Солдат придвинулся ещё ближе. Он отвел металлическую руку за спину, будто пряча, будто боясь вцепиться ей в Брока… И снова лизнул его, на этот раз в скулу. Рамлоу отчётливо почувствовал бедром, что Агент возбуждён. Он видел, как по живому плечу расползается душный румянец, как трогательно покраснели кончики ушей… Надо что-то с этим делать… Солдат же, не чувствуя сопротивления, всё больше входил во вкус, держа Брока за пояс живой рукой. — Эй, эй, детка, ты не забыл принять свои таблетки? Ты же принимал их? Эй, ну стой, стой… Солдат, хватит… Стой… Барнс! — Брок упёрся обеими ладонями в исцарапанную грудь, но это было все равно, что попытки удержать разогнавшийся бронепоезд. Зимний на секунду все же оторвался от вылизывания бешено стучащей артерии и взглянул командиру в глаза. Если бы Брок не знал, что алкоголь не действует на этого отмороженного, он бы подумал, что тот пьян — расплывшиеся зрачки, поверхностное дыхание, расфокусированный, влажный взгляд… — Давай-ка мы с тобой сейчас успокоимся и мирно разойдемся, пока ты не сделал чего-нибудь такого, за что нам обоим будет стыдно. Зимний, казалось, не слышал ни слова — только интонации, мягкие, обволакивающие (Брок где-то вычитал, что так надо вести себя с дикими зверями — никаких резких слов, крика и угроз). Подействовало на него только «отставить, Солдат», сказанное с придыханием куда-то в плечо, потому что Брока и самого уже повело от избытка адреналина и ситуации в целом. Они постояли так ещё минутку, просто дыша одним воздухом на двоих. Первым в себя пришёл, на удивление, Солдат. Он последний раз провёл живой рукой по груди командира, размазывая по ней розоватые разводы воды и сукровицы из своих порезов. Вздохнул. И просто растворился в воздухе, как всегда бесшумно и незаметно. Брок прислонился к стене и осел на прогретый кафель. Это ж надо. Он для верности стукнулся затылком. В теле пульсировало нереализованное напряжение, и он не мог понять, это от страха или от возбуждения. Скорее всего, и от того, и от другого сразу — от непредсказуемости. От новизны. От надвигающихся перспектив. Солдат не был создан для… любви. Брок поморщился, мысленно упомянув это слово. Солдат был создан убивать. Подчиняться. Стрелять. Пытать. Красть. И снова убивать. Ни о какой нежности или даже банальном желании речи не шло. Год за годом в нём планомерно уничтожали привязанности, привычки, собственные мысли… Его били током каждый раз, когда он проявлял симпатию к чему бы то ни было. Никто даже вообразить себе не мог, что Зимний способен… влюбиться. То, что он именно влюблён, Брок понял совершенно внезапно — на него просто вдруг обрушилась вся тяжесть ситуации и придавила собой, как десятитонная плита. Вдруг стали понятны все эти странные поступки, все эти попытки привлечь к себе внимание, неуместные слова… Стало даже понятно, почему Солдат вредил себе — пытался, видимо, выковырять пресловутых бабочек из живота. Он ведь даже хуже ребёнка в этом вопросе — те хоть знают, что такое любовь, хотя бы, к матери, к игрушке, к себе, в конце-концов… Солдат же не знал даже этого. Он столкнулся с чем-то непонятным, возможно, даже пугающим, попытался, судя по всему, поговорить с врачами (насколько это было возможно при его социальной дисфункции)… И никто не смог ему помочь. Он выкручивался как умел. Подслушивал разговоры. Проявлял внимательность к желаниям самого Брока… Он был так наивно, трогательно и чисто влюблён, что Рамлоу стало не по себе не от того, что его могут просто убить в порыве страсти, а от того, что он такого не заслужил. Он не достоин быть единственным светлым пятном в кромешной непроглядной тьме, из которой состоял мир Зимнего Солдата.

***

Брок сидел на полу, пока кафель не остыл, и он не стал замерзать. Надо было пойти выяснить, куда делся Агент, всё ли нормально с командой, и что там вообще происходит, но сил не было совершенно. Хотелось просто лечь тут, на пол душевой, и вмерзнуть в него, как в льдину. Может быть, когда его раскопают через сотню-другую лет, все нынешние проблемы станут уже не важны…? Хотя, учитывая специфику криосна, Барнс его и через век дождется. И рано или поздно им придётся это как-то обсудить. Брок не запомнил, как оказался в своём кабинете. Он вызвал Роллинза, Анну и ещё пару человек и в весьма грубой форме приказал им найти Зимнего и привести к нему. Любой ценой. Любыми способами. Он ждал. Полчаса… Час. Неужели Агент сбежал? Раз уж он стал настолько самостоятельным, что проявил инициативу в личном вопросе, то что ему стоило убить с десяток человек и скрыться? Но каким-то шестым чувством Брок знал, что он не ушёл бы без него. Не бросил бы… Наверное, он задремал — после всего пережитого даже крошечный диванчик оказался в меру удобным. Разбудило его зудящее ощущение под кожей, как будто на него кто-то пристально смотрел. За окном уже стемнело, прошло не меньше трёх часов — э, как его вырубило — и комната оказалась погружена в полумрак. В углу, на фоне однотонной, глухо-серой в сумерках двери, угадывался чёрный силуэт. Солдат сидел прямо на полу, и его очертания терялись во мраке. Только глаза блестели, да металлический локоть отражал свет уличного фонаря. — И давно ты там сидишь? — шёпотом поинтересовался Брок, боясь нарушить хрупкость момента. — В этот раз — два часа тринадцать минут, — так же тихо отозвался Солдат и плавно поднялся на ноги. — В этот раз, — как эхо повторил Рамлоу, садясь. Интересно, сколько раз уже Зимний вот так приходил и стерег его сон? Просто смотрел на него? Любой другой бы на месте Брока ужаснулся бы — сколько раз его могли убить прямо во сне, сколько раз он оказывался один на один с совершенной убийственной мясорубкой…? Но Броку, почему-то, стало тепло — Барнс приходил к нему просто подышать. Посмотреть. Он скрывал это, прятался и врал, рисковал своим… всем, только чтобы побыть с ним рядом… Что-то сжалось там, где у обычных людей находилось сердце. Брок был уверен, что у него там уже давно лишь выжженная пустыня… А вон оно как оказалось… — Я готов понести наказание, — грустно промолвил Агент, и Рамлоу поразился, сколько эмоций было вложено в эту механическую фразу. Боль. Сожаление. Страх. И на самом донышке — тщательно спрятанная надежда. — Отставить наказание. Иди сюда, присядь, — Брок похлопал по дивану, рядом с собой. Солдат послушался, и он наконец разглядел его получше — щетину, выбившиеся из хвоста пряди волос, напряженно сжатые губы и широкие зрачки — наверное, в темноте Зимний видел прекрасно, как кот. — Я понял тебя, Солдат… Джеймс. Можно, я буду звать тебя Джеймсом? Учитывая наше положение… — Как скажешь, командир, — Брок ещё никогда не видел Агента более живым, чем сейчас, и от этого перехватывало дыхание, а мысли сбивались. — Это странно, то, что ты чувствуешь. Но это нормально, понимаешь? Ты не должен быть наказан за это… — А если бы это был не ты, ты бы наказал? — удивительно сложный вопрос для замороженного зомби, но Брок понял, что тот имел ввиду. И задумался — а остался бы он так лоялен, влюбись Солдат в кого-то другого…? — Не думаю. Я вообще не думаю, что это… Так уж необходимо. У тебя же есть мозги. И сердце, как оказалось, тоже есть… — Не по протоколу, — прошептал Зимний, с каким-то недоумением и восторгом качая головой. — Да к чёрту протоколы! Я вообще плохо вписываюсь в протоколы, кровь слишком горяча, наверное. И ты не хуже… Только ты не говори никому моё мнение, понял? — Есть никому не говорить… Они помолчали. Брок собирал в кучку разбегающиеся мысли, пытаясь сформулировать всё, что хочет сказать, а Солдат просто пожирал его взглядом. — Я не знаю, что с тобой делать. Ты понимаешь, что если не прекратишь это, — Рамлоу помахал рукой, указывая на себя и на Агента, — Кто-нибудь заметит, и тебя обнулят. Меня туда не пускают, я не смогу им помешать, и ты забудешь… Постой-ка. Может быть, ты и хочешь забыть… Давай разберёмся. Тебе нравится то, что ты ко мне чувствуешь? Солдат неопределённо пожал плечами и поскреб живот через футболку. — А так? — Брок положил руку ему на колено и слегка сжал ладонь. Солдат на секунду замялся, а потом кивнул. — Ты бы хотел избавиться от этого? — Брок попытался было убрать руку, но Зимний её перехватил и прижал обратно к своему бедру, придавив вибраниумом. Красноречиво. — Тогда тебе надо лучше это скрывать. Я… Я тебя научу. В конце-концов, я твой хэндлер и должен учить тебя… Всякому, — про себя Брок с мрачным весельем подумал, узнай Пирс, что он собрался учить Агента вести тайный роман, убил бы на месте, не размышляя ни секунды. — Ты не уйдешь? Как они? — с тревогой спросил Зимний, поглаживая его кисть большим металлическим пальцем. Удивительно нежно, учитывая, что он был способен делать этой рукой. — Если ты меня не убьешь — не уйду, — вряд ли Солдат помнил, почему у него сменялись хэндлеры — каждому следующему он доставался перекодированным, при нем оставалась лишь долговременная память. — Не убью. Ты красивый, — выдохнул он, и Брок понял, что из уст Агента это равносильно прямому признанию. — Надо будет научить тебя парочке новых слов, а то флирта в тебе как в железном утюге, — проворчал Рамлоу в ответ и, не позволяя себе передумать, наклонился вперёд, закрывая глаза. Солдат совершенно не умел целоваться. Кажется, он вообще не имел представления, что это такое — причинять удовольствие прикосновением. Он всё больше кусался и облизывался, стукался зубами о зубы Брока и тихо урчал. — Потише, Джеймс, вот так… Замри, — Рамлоу отстранился, посасывая прокушенную до крови губу. А потом снова приблизился к чужому пылающему лицу и постарался вложить в поцелуй всю нежность, какую только смог наскрести в своём задеревеневшем нутре. Зимний не дышал и не закрывал глаз. Он слегка дрожал, но когда Брок обхватил его за затылок рукой, притягивая ближе… сдался. Солдат всегда учился быстро и схватывал всё на лету. То, что он пытался повторить за командиром, уже практически можно было назвать поцелуем. Не глубоким — просто движение губ — но уже не таким агрессивным, будто это последнее, что он делает в жизни. Не таким диким, кусачим и быстрым… Это было практически душевно, очень осторожно и плавно, как будто он не взрослый опасный мужик под центнер весом, а маленький, хрупкий мальчик, вчерашний ребенок, не знающий порока. То, что у Брока было вместо сердца, сжалось сильнее, на какой-то момент даже до боли… А потом понеслось галопом, спотыкаясь и пропуская «ступеньки». Рукой он чувствовал мягкость бедра и жёсткость чёрной брючной ткани, другой рукой — мягкость и шелковистость густых волос. Щетина Солдата кололась, и прокушенную губу саднило, но это не имело никакого значения по сравнению с тем вулканом, который проснулся у него внутри. Брок подумал, что целоваться с Барнсом не в пример приятнее, чем с ядерной боеголовкой или с обоюдоострой катаной, но примерно так же опасно. Он фыркнул от смеха прямо в поцелуй и наконец отстранился, улыбаясь. Солдат отзеркалил его улыбку, и на какую-то долю секунды Брок увидел в нём того парня с чёрно-белой фотки из музея, стоящего рука об руку с Капитаном Америкой. Да. Просто не будет — впереди их ждёт определенно какая-то жесть. Будет опасно, безрассудно, рисково, больно, может, немного весело… Но точно не просто. Впрочем, Брок Рамлоу и не из таких передряг выходил победителем. Тем более в этот раз на его стороне неоспоримое преимущество в виде самого сильного, можно сказать, легендарного Агента из всех, которых только знала Америка. Они справятся. Вместе.