не сказанное

      Норман смотрит на него с улыбкой.       Когда Хаято уводит Эмму вверх по лестнице Рей провожает ее напряженным взглядом. Он мгновенно пересчитывает ступеньки, разделяющие их и почти сразу вычисляет, сколько секунд ему понадобится, если вдруг…       Просто так. На всякий случай.       Обитатели убежища поначалу окружают их группку плотным кольцом, но вскоре их интерес начинает понемногу иссякать: они не первые беженцы, хотя, похоже, таких взрослых здесь встречают нечасто.       Рей присаживается на какой-то ящик, прикрывает глаза, старается сосредоточиться. Со стороны выглядит так, словно бы он абсолютно расслаблен, но в голове его мелькают этажи огромного дерева, через которые, пролет за пролетом, проходит Эмма.       Скажи кто ему, двенадцатилетнему, что он будет так печься об этой рыжей идиотке, Рей бы смеялся до колик в животе.       «Такие упрямцы не умирают» – ответил бы он.       Когда ее похищают браконьеры Золотистого Пруда, Рей чувствует, как внутри все цепенеет. Но сдаться и запаниковать ему не дают, во-первых – старый мрачный хрен, а во-вторых…       А во-вторых – Норман.       Он смотрит на него своими светлыми, почти-что-слепыми глазами и укоризненно качает головой. Он молчит, потому что мертвые не разговаривают. Он просто напоминает. – Я ничего не обещал тебе, – Рей хочет кричать, но как-его-там взрослый вышагивает рядом и поглядывает на него со странным пониманием. – Ты, блять, умер, Норман. – Рею хочется врезать по этому детскому, навсегда детскому лицу и он стискивает кулаки. – И это ты-то, ты ведь обещал выжить с нами, так какого хрена?!       Норман смотрит на него с улыбкой.       То, что Эмма не бессмертна, Рей понимает чуть позже, в тот день, когда эта рыжая идиотка замирает, насквозь прошитая двумя острыми, как клинки, когтями демона.       Он слышит вопль, и только потом понимает, что это он сам. Демон с уважительной бережностью кладет ее тело на брусчатку. Лужа крови под ней разрастается слишком быстро.       Пять стадий принятия смерти проносятся одна за другой в его мозгу, пока Рей палит по монстру. Ты не можешь умереть, Эмма. Какого черта, Эмма, ты шутишь?! Эмма! Не умирай, вставай же! Эмма… Эмма.       Она поднимается, но та, другая, бессмертная Эмма, остается лежать среди декораций Золотистого Пруда до той самой секунды, когда охотничьи угодья демонов взлетают на воздух.       В тот день на плечи Рея ложится ноша весом аккурат в одну рыжую девчонку.       Он не может дать ей умереть.       Рей повторяет это как мантру. Он говорит это себе, когда ведет детей из разрушенных угодий в их убежище. Он шепчет это, стискивая ее руку в больничной комнате. Он твердит это раз за разом, при каждой вылазке. Он говорит это и в тот день, когда они идут на ферму за лекарствами.       Норман смотрит на него с улыбкой.       Суета вокруг вынуждает его очнуться. Их зовут наверх.       Он поднимается по ступеням во главе этой ватаги взволнованных, усталых детей, считает ступеньки. Эмма встречает их на пороге и Рей вздрагивает.       У нее мокрое от слез лицо и сияющие глаза.       У нее в глазах что-то такое…       Рей проскальзывает в комнату, пропустив всех вперед. Рей останавливается посреди взбудораженной толпы, оглушенный, уничтоженный и возрожденный.       Он уже знает.       Норман смотрит на него с улыбкой.       Рей бьет его по повзрослевшему лицу.