Fuck me and marry me young Vol.XIV

Юре было скучно, его тошнило, а набухшая грудь так сильно болела, что даже пришлось вынуть пирсинг. Срок беременности подходил к концу первого триместра, и омега чувствовал себя хуже, чем если бы провел десятичасовую тренировку без перерывов. Он только и делал, что блевал и постоянно бегал пописать. Единственной позитивной деталью был растущий животик, на который Юра мог положить ладони и ощутить выпуклость, удостовериться, что его маленький ребенок растет внутри. Сейчас, сидя на диване и смотря телевизор, он поглаживал живот. Ему хотелось, чтобы Отабек был рядом, чтобы тот мог положить свои большие руки поверх Юриных и приласкать животик, а Юра бы удобно устроился в его объятьях. Он скучал по альфе. Он знал, что Отабек должен работать, но все равно хотел быть с ним двадцать четыре на семь. После того, как они вернулись от дедушки, Отабек получил какой-то звонок и был вынужден немедленно вылететь в Казахстан. «Семейные обстоятельства», — ответил он на вопрос Юры о том, что происходит. Сказал, что ничего серьезного, и просил не беспокоиться. Однако, когда Отабек вернулся домой, он был сам не свой: выглядел беспокойным, закрылся в своих мыслях и говорил мало, что было свойственно Отабеку с другими людьми, но не с Юрой. С ним Бека всегда охотно разговаривал. Юрий выключил телевизор и направился на кухню, решив приготовить что-нибудь для Отабека, чтобы тот почувствовал себя лучше и наконец-то открылся ему. Если бы он не знал Отабека так хорошо, он бы разозлился, что ему ничего не говорят, сыпал бы угрозами, пока не выбил из альфы правду. Однако после стольких лет Юрий выучил его: если Отабек не говорит, это значит, что ему больно, но он не хочет, чтобы эта боль отразилась на Юре, особенно в его нынешнем особенном положении. — Вот же закрытый альфач, — ворчал омега, разрезая курицу на маленькие кусочки. Юрий хотел изменить это. Хотел, чтобы Отабек рассказал ему о своей боли. Они, в конце концов, были женаты. Его проблемы — Юрины проблемы. Его семья — и Юрина семья. Вот как это происходит. И если что-то беспокоит Отабека, это беспокоит и его. Ему просто необходимо пробиться сквозь толстокожесть Отабека и вбить это в его голову. Услышав звуки в прихожей, он поспешил встретить Отабека, снимавшего в это время пальто и ботинки. — Бека, с возвращением! — широко улыбаясь, он схватил лицо Отабека ладошками и клюнул в губы. Отабек притянул его к себе, обнимая крепко, и уткнулся в шею омеги еще холодным с улицы лицом. Отабек не говорил. Он просто крепко держал Юру в руках, будто не видел месяцами, будто его у него надолго забрали и не возвращали. — Как день прошел? — нарушил тишину омега. — Как обычно, — Юрий покрылся гусиной кожей, когда Отабек провел губами по шее. — Как себя сегодня чувствуешь? — Все по-старому: блюю и опухаю. — Хотел бы я как-нибудь помочь. Юрий фыркнул. — Пойдем, — он выпутался из объятий и, взяв Отабека за руку, потянул за собой в сторону кухни, — я приготовил тебе обед. Садись. — Курица? — Отабек сел за стол. — Угадал, но я не скажу тебе, как именно я ее приготовил. Это сюрприз, — Юрий, хитро улыбаясь, повернулся, чтобы посмотреть в глаза мужа, но Отабек смотрел в пол. Омеге чуть не поддался порыву накричать на непутевого альфу и наконец узнать, что же происходит, но нет, это были не тот метод, не то время. Он должен сохранять спокойствие и показать Отабеку, что он может доверять своему омеге, что Юрий сильный и он не должен колебаться, чтобы открыться ему только потому, что Юра беременный. Да, Юра сдержится. Он будет хорошим мужем для Отабека. — Так… — Юрий попытался отвлечь внимание Отабека от неприятных мыслей. — Кацудон попросил меня присоединиться к нему на занятиях по итальянскому языку, но я не уверен, что хочу учить итальянский, или я просто ленивый, — он смущенно засмеялся. — А еще в этом центре есть занятия йогой, но я не уверен, что и этим хочу заниматься. Это первый раз в моей жизни, когда я могу сидеть на попе ровно и лениться. Хочу использовать это время с пользой. А еще мне нравится идея оставаться дома и готовить. Есть так много рецептов, которые я хотел бы приготовить. Что думаешь, Бека? Отабек не отвечал несколько секунд, заставляя Юрину кровь закипать. — Что бы ты ни захотел, Юра. Главное, чтобы тебе нравилось. Юрий вздохнул. Хорошо, тогда другой способ. — Хочешь попеть? — ободряюще спросил Юрий. Отабек любил петь, и омега подумал, что это занятие развеселит его. Отабек нахмурился. — Попеть? — Да, как мы делаем в машине, — обычно Отабек был инициатором пения и доставал этим Юрия. — Юр, я не в настроении. — Окей. Тогда не поем. Я спою один, — Юрий выложил курицу на сковородку и начал резать грибы. Сделал вдох и запел одну из любимых песен Отабека. Танцевать в твоей красоте под звуки горящей скрипки, Танцевать сквозь панику, пока не придем в норму Подними меня, как ветку оливы, и будь…* — он остановился, когда услышал всхлип. Обернувшись, он увидел Отабека, вытирающего глаза, в которых стояли слезы. — Бека, что с тобой? Почему ты плачешь? Я настолько ужасно пою? — Юрий прижал к себе его голову и начал поглаживать. — Прости, длинный день, — пробормотал Отабек, пытаясь прийти в себя. — Долгий день как долгая неделя, да? — Отабек кивнул. — Бека, если есть что-то, что беспокоит тебя, ты можешь мне сказать. Ты же знаешь это? — Ничего серьезного, Юра, — Отабек встал, оставив легкий поцелуй на щеке омеги. — Мне нужно немного полежать. Поем позже. «Полный провал», — подумал Юрий.

🐈🐈🐈

Почти час спустя Юрий отправился будить альфу. — Просыпайся, Бека, — Отабек открыл глаза и увидел нависшего над ним Юру. — Сядь, — он потер глаза и заметил, что Юрий держит в руках тарелку и вилку. — Открывай рот, — Отабек открыл, и кусочек курицы оказался у него во рту. — Ммм, курочка твоего дедушки? — с полузакрытыми глазами сказал Отабек. — Угу. Твоя любимая, — Юрий снова поднял вилку. — Открывай, — и еще один кусочек уже тает во рту. — Почему ты кормишь меня в кровати? — Я люблю заботиться о тебе, — и толкнул еще один кусок в рот альфы. — Ты можешь заляпать одеяло. — Постираю его. Или выкину. Неважно. Это правда неважно. Ну-ка, скажи "а-а-а". Когда Юрий скормил Отабеку все, что было на тарелке, он поставил ее на тумбочку и взял другую — с нарезанными ломтиками яблока. — Я не ребенок. — Дай-ка подумать. Последнее время ты не спишь, не ешь, не заботишься о себе. А раз ты этого не делаешь, я сделаю за тебя. Так что ты как ребенок для меня. Отабек закатил глаза. — Юра… — Я беспокоюсь, Бека. Понятно? Вернулся из Казахстана и ведешь себя странно, практически не говоришь и рассеян. Что происходит? Мне нужно знать, пожалуйста. Отабек отвел взгляд. — Это глупо. Юра положил ладонь на щеку Отабека. — Ты не тот человек, который плачет из-за глупостей, и мы оба знаем это, — сказал он мягко, Отабек оставался молчаливым. Тогда Юрий отставил тарелку и схватил голову Отабека обеими руками. — Бека, чем бы это ни было, я буду на твоей стороне. Я хочу помочь тебе. Не отгораживайся от меня, потому что так ты не защищаешь меня, а ранишь и обижаешь. Отабек глубоко вдохнул, закрыл глаза и на выдохе выпалил: — Моя сестра разводится. — И ты должен был ехать в Казахстан, потому что… — Ей нужна была помощь с переездом… и еще кое-чем. — Кое-чем? — Он… он был жесток с ней… Юрий обнял Отабека, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — О, Бека, мне так жаль. — Он изменял ей, — продолжил альфа, — и, когда я приехал к ней домой, увидел синяк под левым глазом. Юрий отстранился. — Урод моральный. Отабек кивнул. — Он пришел домой, когда я помогал ей собирать вещи. Он угрожал забрать дочь, и тогда… — Что тогда? Что, Бека? — Он попытался снова ударить ее, и я влез между ними, чтобы защитить ее. — Тебе следовало надавать этому мудаку по яйцам. — Я врезал ему прямо на глазах у племянницы. Разбил ему нос. Юрий широко улыбнулся. — Это мой альфа! Видишь? Ты помог сестре. Не из-за чего расстраиваться. — Это не все, Юра. — Хорошо. Ты можешь рассказать мне, Бека. Все рассказать. Мы семья. Мы одно целое. Отабек взял ручки Юры в свои. — Юр, я не хочу закончить, как они, — прошептал наконец. — Почему тебе эти мысли вообще в голову пришли? — Потому что они были такими же, как мы. Любили друг друга, пытались родить ребенка. Я не хочу в итоге ранить тебя и потерять. Я скорее умру. Юрий притянул руки Отабека к губам, целуя костяшки. — Бека, так вот что мучило тебя все это время? — спросил он, и Отабек кивнул. — Мы не закончим, как они, потому что я люблю тебя и я знаю, что ты любишь меня больше всего. Для меня ты не рандомный горячий альфа, за которого я решил выйти замуж. Ты Бека, мой лучший и единственный друг, часть моей души, мое все, и никто не заменит тебя. И я знаю, что ты чувствуешь то же по отношению ко мне. Отабек нахмурился. — Кто ты и что сделал с моим Юрой? — Не порти момент, засранец, — надулся омега, вызывая этим взрыв смеха, которого он не слышал от Отабека уже несколько дней. — Я скучал по этой улыбке, — Отабек поднес руки Юры к губам и оставил короткие поцелуи на запястьях омеги. — Я правда был засранцем все эти дни? — Ты заставил меня побеспокоиться, Бека. Я столько сценариев проиграл в голове: что у твоей мамы рак или у твоей семьи есть незавершенная месть из прошлого, и ты должен завершить ее и пойти по пути убийства или типа того. Отабек, не контролируя себя, покатился со смеху. — Месть? Серьезно? Как много телевизора в день ты смотришь? — Много. Прекрати смеяться, — но Отабек не мог. Вместо этого лишь сильнее начал. — Прекрати, Бека. Прекрати смеяться надо мной. Отабек задышал, пытаясь успокоиться. — У тебя дикое воображение, Юра. — Знаю. Ты постоянно это говоришь. Отабек притянул Юру за руки к себе и сцепил их пальцы. — Я не в плохом смысле. Ты всегда чувствуешь мое настроение. И я благодарен. Юрий смущенно улыбнулся, забираясь под одеяло и ложась рядом с Отабеком. Запустил ладонь в черные волосы. — Сейчас тебе лучше? Отабек кивнул и поцеловал Юру в висок и нос. — Спасибо, малыш. Юрий потянул его на себя и прижал к груди, ближе к сердцу. — Ты можешь доверять мне. Во всем. Мы во всем вместе, — прошептал Юра. — Я не хочу заставлять тебя грустить, потому что знаю, что это может серьезно отразиться на тебе. — Я знаю, и люблю тебя за это, но не делай так больше. Отабек разъединил их пальцы и заглянул в зеленые глаза. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже. А теперь закрывай-ка глаза и поспи. У тебя уже круги под глазами. — Полежишь со мной, пока не засну? — Конечно.

🐈🐈🐈

Отабек проснулся после долгого сна от сладкого запаха. Он прошел на кухню и заметил, что духовка включена, а внутри печется аппетитно пахнущий яблочный пирог. Он прошел обратно в гостиную. Если духовка включена, значит, Юра дома. — Юра? — позвал он громко. — Я здесь, — донесся Юрин голос из гостевой спальни, где у Юры было гнездо. Комната, которая должна быть переделана в детскую, хотя процесс еще не начался. Юрий сказал, что хочет сначала узнать пол ребенка, а затем уже выбирать вещи. Отабек лишь прокомментировал коротким «ты все равно выберешь животный принт». Отабек медленно открыл дверь и, войдя, увидел Юру в гнезде, держащего белую бумажку, вокруг мягкие одеяла, а волосы завязаны в расхлябанный хвост. — Можно я войду? Юрий спрятал бумажку за спину. — Конечно, — с улыбкой он расчистил место для того, чтобы Отабек сел рядом. Отабек сел и недоуменно приподнял бровь. — Что ты прячешь? Юрий вспыхнул. — Ничего. — Не ври, я все видел. Ты что-то спрятал, когда я вошел. — Ничего, Бека, правда. Отабек придвинулся к Юре, пытаясь схватить бумажку, но Юрий откинулся назад. — Да ладно, Юра, показывай. — Отвали, Бека! Это сюрприз. Отабек наконец дотянулся и вырвал бумажку из рук Юры. Он поднес ее к лицу, быстро прочитывая и хмурясь. — Это то, о чем я думаю? Юрий кивнул и скрестил руки на груди. — Мой альфа-фетопротеин тест**. Пришел, пока ты спал. — А почему не хотел мне показывать? Что-то не так? — альфа судорожно сглотнул, боясь услышать ответ. Юрий вырвал бумажку из рук Отабека. — Боже, Бека, нет. Результаты хорошие. Мой АФТ уровень нормальный, а это значит, что отклонений нет. Наш малыш здоров, поэтому я хотел, чтобы это стало сюрпризом. Хотел рассказать за ужином, а ты все испортил. — Я хочу извиниться. — Тебе следовало бы, — надулся Юрий. — Я все так готовил, а ты пришел и испортил. — Наш малыш здоров, так? Выражение лица Юры смягчилось. — Да, — омега положил руки на животик. — Юра, можно я?.. — Отабек указал взглядом на живот. — Да… — Юрий убрал свои руки, позволяя рукам Отабека заменить их. Глаза альфы расширились. Живот Юры был намного больше, чем казался в старых свитерах Отабека, которые Юрий зачастил носить последнее время. Он приподнял свитер, явив миру плотный живот. — Вау, он так вырос! — Разумеется он вырос, но ты даже не знал. Ты не прикасался ко мне много дней. Был слишком занят своей хандрой. Отабек не ответил. Вместо этого, он потянул свитер вверх и начал снимать, услышав в ответ беспокойный рык омеги. Когда Юрий оказался раздет, он быстро прикрыл грудь руками. — Чего ты закрываешься, малыш? — забеспокоился Отабек. — Бека, мое тело изменилось, — ответил Юрий, и звучал он очень уязвимо. Избегая взгляда Отабека и опуская свой, он почувствовал, как лицо заливается краской. — Покажи мне, — прошептал Отабек, хватая руки омеги. — Я не хочу, чтобы ты считал меня уродливым. Отабек приподнял его подбородок, вынуждая посмотреть в глаза. — Я бы ни за что так не подумал, — он прильнул к Юре поцелуем, кусая нижнюю губу, вырывая стон из омеги. Когда поцелуй был разорван, Отабек отвел руки Юры от груди, и в этот раз Юрий не сопротивлялся. Отабек посмотрел на тело Юры — грудь выросла, а живот казался намного больше совсем без одежды. Отабек упал головой на плечо омеги. — Ты прекрасен. Просто нереален, — он сжал одну грудь и провел большим пальцем по чувствительному соску. — Как ты мог подумать, что я посчитаю тебя уродливым? — Потому что ты вернулся из Казахстана и совсем не прикасался ко мне. Я знаю, что ты был расстроен и все такое, но ты все еще мог касаться меня, Бека. Ты мог, если бы хотел. Отабек хмыкнул и, прикоснувшись губами к уху омеги, прошептал: — Так ты соскучился по моим прикосновениям, котенок? По телу Юры побежали мурашки от горячего дыхания альфы, щекотавшего кожу. Отабек вернул руку на грудь, потянул за сосок, отчего Юра тоненько вскрикнул. — Скучал по моему члену? Юрий вспыхнул. — Бека… — Ты трогал себя, пока меня не было? — Отабек продолжил терзать горошинку, и Юрий, дрожа, закачал головой. — Почему? У нас же много игрушек. Ты мог использовать любую и трахнуть себя. — Я не люблю трахать себя игрушками. — Почему? Юрий не ответил. Тогда Отабек схватил его за затылок одной рукой, провел губами по бледной шее и впился в нее зубами. Юра вскрикнул от боли, смешанной с наслаждением. — Ответь на вопрос, котенок, — Отабек облизнул образовавшуюся отметину. — Мне нужен только ты. Только ты. Твой член, твои руки, твой рот. Ничего больше не удовлетворяет меня, — Юрий залился краской, и Отабек утянул его в собственнический поцелуй, сталкивая их языки. — Мой жадный котенок. Я разбаловал тебя, да? — Да, папочка, — простонал Юрий. Отабек разделся, оставаясь полностью голым перед Юрой, на что тот облизал губы, увидев, насколько возбудил своего альфу. Отабек придвинулся ближе, чтобы снять штаны с омеги и тут же вставить два пальца в его дырочку. — Больно? — Нет, просто неожиданно, — омега обвил руками шею Отабека и раздвинул ноги шире, подталкивая Отабека к действиям. — Папочка, глубже. Отабек наклонился и всосал мочку уха омеги. — В этот раз папочка не хочет видеть, как ты кончаешь от пальцев. — А чего папочка хочет? Отабек облизал порозовевшую ушную раковину. — Хочу посмотреть, как ты трахаешь себя моим членом. Хочу видеть, как твоя грудь покачивается, пока ты пытаешься удовлетворить себя, — Отабек протолкнул пальцы глубже, уделяя особое внимание самым чувствительным местам. — Угодишь папочке? Юрий рьяно закачал головой. — Да, папочка. Все, что захочешь. Я сделаю это, объезжу тебя. Отабек улыбнулся и лег на спину, позволяя Юре расположиться сверху, провести кончиками пальцев по смуглой груди и расположить дырочку прямо над возбужденным членом альфы. Омега медленно начал опускаться, чувствуя, как раскрываются его стеночки, и короткий стон вырвался из его рта. Отабек тоже застонал, и Юрий задвигался вверх и вниз, положив одну ладонь на низ живота. — Как тебе? Отабек выглядел завороженным, загипнотизированным. Видя покачивающуюся грудь своего омеги и его маленький округлый животик, он чувствовал, как заводится еще больше, и положил свою ладонь поверх Юриной. — Ты выглядишь прекрасно, котенок. Такой нежный. — Папочка… Тело такое чувствительное. И твой член… мне кажется, кажется… — Юрий запрокинул голову и кончил на член и грудь Отабека. — Котенок… — Отабек попытался сесть, но Юрий толкнул его обратно на спину. — Еще не все, не достаточно, — забормотал Юрий, снова начиная покачиваться на члене. Юрий поднес руку к груди и сжал легонько. — Смотри, что ты сотворил со мной… — он захныкал, потер сосок пальцем и чуть оттянул его. — Твоя сперма сделала меня таким, папочка, ты мне нужен… прикоснись ко мне, ну же. Отабек зарычал, все-таки сев, сжал талию руками и с силой затолкался внутрь. Омега обнял Отабека за шею, зажал пряди волос между пальцами и уронил голову на плечо альфы. Юрий вдохнул любимый запах, и феромоны вскружили ему голову. Быстрее задвигав бедрами, он схватил пальчиками подбородок Отабека. — Ты пахнешь так хорошо, альфа… мой альфа. Трахай меня жестче. Отабек повернул голову, чтоб встретиться с губами омеги. Юрий застонал в поцелуй, чувствуя надвигающийся оргазм. — Бека… Отабек сжал грудь омеги и приблизился ртом к соску. Он провел по нему языком и резко всосал. Юрий закричал, прижимая его голову ближе к груди. Внезапно Отабек почувствовал сладкий вкус во рту. Он отпрянул и увидел пару маленьких капель белого цвета, выступивших на кончике соска и побежавших ниже по телу. Отабек остановился. — Юра?.. Юрий, тоже замерев, тяжело дыша, посмотрел вниз и в шоке уставился на свою грудь, впервые видя молоко. — Ты попробовал его? — Да. — И тебе понравилось? Отабек кивнул. — Угу. Очень, — шепотом. — Мне тоже. Продолжай. — Ты не против? Это же молоко нашего малыша. Юрий покачал головой. — Оно и твое тоже, Бека. Ты же участвовал в этом, — Юрий возобновил движения, поднимаясь и опускаясь на члене Отабека со всей силой. — Вернись к своему занятию, папочка, попробуй своего котенка, — Отабек рыкнул, опрокинул омегу на спину, беря его под коленями и раскрывая его ноги как можно шире, и нагнулся, дыша прямо в лицо омеги. — Мой волшебный омега, — прошептал он и толкнулся сильнее, одновременно вбирая сосок в рот и снова начиная сосать. Юрий захныкал, слезы выступили на глазах. Чувствуя губы Отабека на своих горящих сосках и огромный член внутри, он почти заскулил. — Все… я не могу больше, папочка,.. сдерживаться… — пальчики на ногах трогательно поджались, и оргазм накрыл его вновь, зарождаясь внизу живота и распространяясь по всему телу. Отабек кончил в омегу и упал лицом прямо на грудь. Когда Юрий отошел от оргазма, пригладил пальцами волосы Отабека. Альфа поднял голову, смотря прямо в глаза омеги и мягко и нежно улыбаясь. Юрий в ответ улыбнулся, увидев капельки молока в уголках губ. Он стер их указательным пальцем и облизнул его. — Сладко. — Вкусно. Наш малыш — счастливчик. — Конечно, он самый счастливый ребенок в мире, — Отабек устроился рядом с омегой, целуя его нежно в губы и обнимая обеими руками. — Не могу поверить, что ты только что пил мое молоко. Это офигенно, я так рад, — мурлыча, заговорил Юра. Отабек поцеловал его в макушку. — Следующие шесть месяцев будут тяжелыми. — Почему? — Чем полнее ты, тем больше мне хочется взять тебя. К концу беременности сведешь меня с ума, — вздохнул Отабек. — О да, это моя цель. Отабек посмотрел на него с обожанием. — Я люблю тебя, маленький извращенец. — Люблю тебя тоже, большой извращенец. ______________________________ *Leonard Cohen - Dance me to the end of love **Альфа-фетопротеин тест - это анализ крови, который измеряет количество присутствующего в крови АФП. Альфа-фетопротеин - специфический белок, который продуцируется тканями эмбриона.