Fuck me and marry me young Vol.XV

Использовав кабинку по назначению, Отабек выдавил на ладонь пахнущее лавандой мыло. Стараясь не думать о ненавистном запахе, он намылил руки и начал смывать под едва теплой водой, как в помещение влетел Юрий. — Ненавижу этот ресторан. Ненавижу этих уродов, особенно блондинку тупую, — зашипел он с порога и, подойдя ближе к Отабеку, скрестил руки на груди. В глазах плескалась ярость. — Ты чего здесь? Омега расправил плечи. — За тобой пришел. Я не могу больше оставаться с ними за одним столом. — Ты оставил их одних? Юра, ну кто так делает? — спросил Отабек недоуменно. — А что такого? Они что, дети, которых с ложечки кормить нужно? — Это грубо, Юра. Вадим пригласил нас на обед, потому что я помог ему с музыкальным проектом, — мы должны хотя бы быть вежливыми. — Меня не волнует. Я хочу домой. Ресторан отвратительный, еда тоже, а этот напыщенный Вадим… Кем он себя возомнил? Чайковским? Он всего лишь идиот с пианино. Ты намного талантливее, Бека. Отабек тем временем засунул ладони в сушилку. — Если он тебя раздражает, общайся тогда с его женой. Валерия очень приятная девушка. — Эта тупая сука раздражает даже больше. Думает, что она лучше и красивее всех на свете, — на лице Юры проступили красные пятна. — «Прошлую пасху мы праздновали на Фиджи. Сладкий, ты помнишь, как чудесно там было?» — передразнил он высоким голосом. — Как будто я бы не смог полететь на Фиджи на пасху, если бы захотел. Отабек, привыкший к таким сценам, еле сдерживал смех, слушая, как возмущается его омега. — Уверен, ты бы смог, детка. — Конечно, смог бы! Но я предпочитаю проводить пасху в компании деды. И вообще, когда эта мегера последний раз в церковь ходила? — А ты когда последний раз ходил? — с ухмылкой спросил Отабек. — Каждый год хожу, — выпятил губы, надувшись. — Потому что дедушка настаивает, а не по собственному желанию. Юра сжал кулаки. — Да не в этом дело. — А в чем? Я уже теряю нить разговора. — В том, что она нацелилась на тебя, дурень! — выкрикнул омега. Отабек замер. — Ты прикалываешься? — Ни капли. Она даже не пытается скрыть это. Выставила свои сиськи напоказ и бесстыдно пялится на тебя. Хочется просто схватить вилку и выколоть ей глаза. Один, — он сопроводил свои слова жестами, в мыслях уже свершая задуманное, — и второй. Отабек перехватил руки Юры и обнял за талию. — Ты становишься таким очаровательным злобным котенком, когда ревнуешь, — зашептал он, посмеиваясь, и уткнулся носом в сгиб между плечом и шеей. — Мне это нравится. — Кто ревнует? Я? С чего бы? Я в миллиард раз красивее, я натуральный блондин, в отличие от этой крашеной курицы. Отабек куснул его за мочку. — Я думаю, ей идет этот цвет. А я очень неравнодушен к светловолосым, знаешь? Очень их люблю. — Засранец, ненавижу тебя, — Юрий попытался оттолкнуть Отабека, но тот только сильнее притянул его к себе и провел большим пальцем по щеке. — Юра, — горячее дыхание обожгло ухо, — когда ты уже поймешь, что ты единственный котенок, с которым я люблю играть? — он провел дорожку из легких поцелуев от подбородка до шейки с пульсирующей от напряжения веной. — Мой сладкий котенок, — не отрываясь от поцелуев, продолжил Отабек и упустил момент, когда Юра все же вырвался из объятий. — Так докажи это! Отсоси мне. Прямо сейчас, — зрачки Отабека расширились, делая его взгляд еще темнее. Он потянул Юру за руку в сторону кабинки, но омега затормозил его. — Не-а. Не там — здесь, — Юрий расстегнул ширинку. — Опускайся на колени и соси, — и с суровым выражением лица начал надрачивать свой член. — Покажи, как ты любишь меня. Отабек не пошевелился, и Юрий усмехнулся. — Что, Алтын, зассал? Боишься, что кто-то зайдет и увидит тебя с членом во рту? Трус. Отабек зарычал, немедленно оказываясь на коленях, и Юрий покачнулся. Чтобы удержать равновесие, он вцепился в раковину позади себя. Отабек взял уже полностью вставший член омеги в руку и помассировал его яички. Он облизал головку, а затем обхватил ее губами, посасывая и водя кончиком языка по всей поверхности. Юрий задрожал и сладко застонал, толкаясь бедрами вперед. Рот Отабека был таким знакомым и комфортным, и ему необходимо было почувствовать его вокруг всего члена. — Г-глубже, — повинуясь, Отабек заглотил член Юры на всю длину одним движением, и омега почти закричал, почувствовав тепло горячего рта альфы и как головка упирается в заднюю стенку горла. Он сжал пальцами волосы на затылке Отабека, держа их, пока альфа с жадностью сосал ему. — У тебя так хорошо получается, папочка, — всхлипнул Юра, приближаясь к оргазму. Отабек, услышав пронзительные всхлипы, понял, что долго омега не продержится. Он с громким чпоком выпустил член изо рта, и ниточка слюны протянулась от головки до подбородка альфы. Юра захныкал, попытался что-то сказать, но Отабек закрыл ладонью его рот. — Ты не кончишь так просто, котенок. Папочка еще не закончил. Поворачивайся, — Юра послушался, ладонями оперся о поверхность, в которую были встроены умывальники, и встретился взглядом с собой в зеркале. Его лицо раскраснелось, несколько волосинок прилипли к потному лбу. Разглядывая себя, он не заметил, как Отабек спустил с него штаны, обнажая белую попу, погладил и сжал ягодицу. Юрий протяжно застонал и толкнулся назад, прося больше прикосновений. Отабек обожал попку своего омеги — круглая, бархатно мягкая, будто персик. Член Юры коснулся холодного мрамора, и он взял его в ладонь. — Я разве разрешал тебе? — Отабек потянул его руку на себя и надавил на спину, заставляя сильнее прогнуться, затем расстегнул свою ширинку и вошел в гибкое тело. — А внутри-то хлюпает, — забормотал Отабек, двигая бедрами. Юрий опустил голову, концентрируясь на ощущениях внутри. — Папочка, ты такой большой… ах… сильный… боже… Отабек подался вперед, прижимаясь к спине омеги и кладя голову на его плечо. — Ты был очень непослушным и грубым. Папочке не нравится такое поведение. — Твой член в моей заднице говорит о другом, — усмехнулся Юрий, и Отабек задвигался жестче. — Для маленького и невинного на вид котенка у тебя слишком грязный рот, — рука Отабека пробралась под бордовый свитер и задрала его наверх, являя миру округлившийся плотный живот и грудь. — Может, из-за своей порочности ты и стал таким, — Отабек сжал одну из налитых грудей. — Посмотри на себя в зеркало, Юрочка. Юра поднял голову. Его волосы в беспорядке, слюна из уголка губ стекает к подбородку, глаза слезятся. Отабек укусил его в шею, посмотрел омеге в глаза через зеркало и затрахал сильнее. Энергия и сила сверкнули в черных глазах, и в Юре родилось желание подчиниться сильнее, чем это уже есть. — Папочка… Отабек зажал ярко-розовый сосок между пальцами, и на кончике выступила молочная капелька. Юра заскулил и едва не кончил. — Смотри на себя, — хрипло сказал Отабек, не прекращая движений. — Да, папочка… — глаза закатились от наслаждения. Отабек обхватил шею Юры, пальцами касаясь челюсти, и повернул его голову в свою сторону. Он прильнул к покусанным губам и просунул в раскрывшийся в стоне рот язык. Этот язык, который, казалось, доставал до гланд, и член, вбивающийся мощными толчками, сводили Юру с ума, он потерялся в ощущениях и времени, когда в помещение открылась дверь и после удивленно-испуганного «ох» снова закрылась. Юрий распахнул глаза, прерывая поцелуй. — Бека, подожди. Кто-то увидел нас. — Знаю, — спокойно ответил альфа, не отрываясь от своего занятия. Юрий опустил голову, избегая смотреть в зеркало. — Нас увидели, Бека, — всхлипнул он, красный от стыда. — Боишься, что мир узнает, какая ты шлюшка? — добил его Отабек. — Шлюшка, которая позволяет трахать себя в туалете ресторана. Посмотри на себя, Юра. — Бека… Отабек изменил угол проникновения, входя глубже. Сжал пальцами подбородок Юры и заставил посмотреть в зеркало. — Смотри, — требовательно сказал Отабек. — Так ты выглядишь, когда тебя трахают. И ты такой потрясающий, красивый только для меня, для моих глаз. — Бека, мне так хорошо, — промямлил омега, переводя взгляд с себя на Отабека. Сильные руки альфы были на его лице и груди. — Это из-за тебя я стал шлюхой, папочка, — Юра толкнулся бедрами назад. — Моей личной шлюхой. Только моей. Мой чудесный омега, — Отабек снова вонзил зубы в шею Юры. — Ты и ребенок принадлежите мне. Через несколько толчков Юра кончил, сотрясаясь и снова и снова стоная имя Отабека, из-за чего тот незамедлительно последовал за ним, изливаясь внутрь. Ноги и руки Юры все еще дрожали, когда Отабек вытирал его и натягивал на него штаны. — Детка, повернись ко мне, — мягким голосом попросил Отабек, помогая Юре. Он заметил, что омега до сих пор тяжело дышал. — Ты в норме? Хочешь присесть? — тот в ответ разразился громким смехом. — Черт, Бека, кто-то увидел, как мы трахаемся. Это было круто. — Тебе это понравилось? — не веря, спросил Отабек. — Ты выглядел убитым. — Я и правда сначала до смерти испугался, это правда. Но потом стало весело. Спасибо тебе за это, Бека, — он широко улыбнулся альфе, и тот притянул его в крепкие, но осторожные объятья, вдыхая запах омеги. — Я бы хотел пообниматься, но мы должны вернуться за стол. И так надолго исчезли. — А может, просто свалим? — заискивающе начал Юра. — Скажем, что что-то случилось и нам нужно идти. Пожалуйста. Я больше не могу сидеть за одним столом с этой текущей по тебе сучкой. Она смотрит на тебя, будто никогда альфу не видела. Отабек засмеялся и потрепал Юру по волосам. — Еще максимум часик. Мы быстро поедим и больше никогда сюда не вернемся. Договорились? — Ла~дно.

🐈🐈🐈

Спустя пару часов Юрий уже лежал на кушетке в кабинете доктора в нетерпении узнать пол ребенка. Странная улыбка на его лице заинтересовала Отабека, сидевшего рядом. — Что с твоим лицом? Юрий посмотрел на него. — Курица, то есть Валерия, знала, чем мы занимались в туалете: когда мы вернулись, она проглотила свой язык. Даже словом с тобой больше не обмолвилась. — Юра… — Быть может, это она тогда открыла дверь. — О боже. — Кара за то, что смотрела на моего альфу, — сказал Юрий с самодовольной ухмылкой на лице. Как раз в этот момент зашла доктор. — Доброго дня, Юрий. Как вы себя чувствуете? — Здравствуйте. У нас все отлично, — ответил Юрий, нежно погладив живот. — А вы… — женщина перевела взгляд на Отабека. — Отабек Алтын. Муж Юрия. — Ах, приятно наконец познакомиться с вами, Отабек. Хорошо, что Юрий снова не пришел на прием в одиночестве. Отабек смутился. — Я… Юрий взял альфу за руку. — Мой муж был очень занят. Ему даже пришлось улететь в Казахстан на какое-то время. — Я понимаю, Юрий, — она улыбнулась, распределяя гель по животу. — Я только уточнила, что хорошо, что он здесь. Давайте теперь проверим ребенка? На экране появилась картинка, но Отабек представить не мог, что из представленного на ней — его ребенок. — Г-где он? — Отабек обеспокоенно спросил. — Здесь, — указала врач в центр экрана. — Вот головка, вот тело, ручки и ножки. Отабек сжал ладонь все еще державшего его за руку Юры, на что тот хихикнул коротко. — Можно нам послушать сердцебиение? — Конечно, — женщина нажала на кнопку, и комнату заполнил устойчивый, ритмичный звук, услышав который Отабек почувствовал, что его глаза наполняются влагой. — Вау… — с придыханием воскликнул он и закрыл лицо ладонями. — Я тоже заплакал, когда услышал в первый раз, Бека. Это нормально, — прошептал Юра, дотрагиваясь до плеча Отабека, и альфа поцеловал его руку. — Выглядит все прекрасно. Хотите узнать пол? — Да! — выпалил Юрий. — Смотрите сюда. Видите? Это пенис, так что у вас мальчик. — Мальчик? — Юра почувствовал, как слезы покатились по щекам, но широкая улыбка никуда не исчезла. Он повернулся к Отабеку. — Бек… — Отабек нежно прижался к его губам.

🐈🐈🐈

Выйдя из клиники на холодную улицу, Юрий надел серую вязаную шапку с кошачьими ушками, которую ему связал дед. Отабек переплел их пальцы, и в полной тишине они направились к машине. Альфа повернул голову в сторону омеги и с нежностью посмотрел на него, улыбающегося и не знающего, что Отабек смотрит на него. «Прекрасный», — подумал Отабек. Несколько килограммов, набранных во время беременности, сделали его личико круглее и моложе, напоминая Отабеку того маленького мальчика, в которого он влюбился много лет назад. А сейчас они ждут ребенка. У них будет мальчик. С Юрием Плисецким. Ни в одной из мечт Отабек и представить не мог такое будущее. Он остановился. — Что случилось? Отабек подошел ближе и, обхватив нахмуренное личико руками, поцеловал в кончик носа. — Нос красный, — он развязал шарф и обмотал его вокруг шеи Юры, закрывая им нижнюю часть лица, включая упомянутый нос. — Так-то лучше. — А ты? — А что я? Пойдем уже, — он, снова переплетя их пальцы, двинулся вперед, но Юрий не сдвинулся с места. — Тебя что-то волнует, я же вижу. Что это? — Я думал о том, как далеко мы зашли. И как счастлив я сейчас, имея рядом с собой тебя и нашего сына. Юрий глубоко зарделся. — Бека… — Я мечтаю, чтобы он выглядел, как ты. Особенно глаза. Хочу, чтобы у него были твои очаровательные глазки. Юра уткнулся в шарф и заурчал. Он знает, как сильно Отабек любил его глаза. — Нам нужно выбрать имя. Какое-нибудь крутое. — У тебя уже есть какое-то на примете? — Нет. Пока нет, но не волнуйся: у нас есть помощники. Виктор сказал, что поможет. — Почему мне не нравится, как это звучит? — Заткнись, Бека. И пойдем — я замерз, — Юрий подхватил смеющегося Отабека под локоть и уже точно потянул к машине.

🐈🐈🐈

Через несколько часов Юрий и Отабек, переодевшись в пижамы — на самом деле в одну на двоих, верх для Юры, низ — для Отабека — лежали на кровати. Юра листал на планшете список редких имен, который прислал ему ранее Виктор. — Двигаемся к букве К, — объявил Юра. — Бека, проснись, блин, — он тыкнул пальцем в бок Отабека. — Не сплю, не сплю. Я просто прикрыл глаза. — Я знаю это твое «прикрыл глаза», мы вообще-то делом занимаемся. — Где ты вообще отрыл этот сайт? — Виктор. Это сайт с редкими именами со всего мира. — И почему он не использовал его для своего ребенка? — Кацудон не позволил, — ответил Юра, полностью погрузившись в чтение имен. — Интересно почему, — пробормотал Отабек, закрывая глаза. Юрий неожиданно воскликнул. — Бека, я нашел лучшее имя. Тебе понравится. — Ты уже столько раз это говорил… — Нет, Бека, послушай. Википедия говорит, что парень с этим именем был Спартанским военачальником, так что оно точно достаточно крутое для нашего ребенка. — Что за имя? — Отабек все еще лежал на подушке с закрытыми глазами. — Приготовься удивляться. Ксантипп. Как тебе? — Самое неподходящее имя из всех возможных. — Я знаю, что оно звучит необычно и даже странно, но его значение офигенное. Оно означает златогривая лошадь. Прикольно ведь! Отабек в шоке открыл глаза, мигом садясь и нахмуриваясь. — Я не назову своего сына златогривой лошадью. Нет, Юра, и еще раз нет. — Да почему, — надулся омега. — Потому что оно уродливое, ужасное и дети будут дразнить его. Ты представляешь, как наш бедный парень зайдет в класс и скажет: «Привет, я златогривая лошадь. Будем друзьями?». — Кто узнает об этом? — Неважно. Мы договорились, что найдем имя, которое понравится обоим. Ксан-что-то-там и ему подобным от меня жирное нет! — Отабек от напряжения аж покраснел. — Хорошо. Никакого Ксантиппа. Отабек выдохнул и лег обратно. — Почему бы не выбрать нашему сыну нормальное имя типа Алексея? — Потому что я хочу чего-нибудь особенного для нашего малыша, Бека. Вот почему. Ладно, я продолжу читать имена, и посмотрим, может, найду подходящее. Спустя несколько минут молчания Отабек открыл глаза. — Юра, у меня появилась отличная идея для имени. Ты помнишь нашу поездку в Румынию? — Как я могу забыть? — Какая вещь в Румынии самая крутая? — спросил Отабек с широкой улыбкой. — Горы, сыр, не знаю, Бека. Я сейчас туго соображаю. — Влад Цепеш, Юра. Считай, Дракула, — страстно продолжил альфа. Юра замер на мгновение, и его рот непроизвольно раскрылся. — Бека, ты гений, — Юра подпрыгнул на кровати и кинулся на шею, клюя в лицо. — Постой. Что мы скажем нашему малышу, если он спросит? Что мы назвали его в честь кровопийцы? — Мы можем сказать, что в честь справедливого правителя. Юрий захихикал. — Обожаю тебя. — Я тоже тебя обожаю. Так почему бы нам не… — Отабек потянул планшет из Юриной руки, положил на тумбочку, — оставить это на потом? У нас еще есть время выбрать имя, — Отабек толкнул Юру на подушку и навис сверху, стараясь не давить на живот. — Давай поместим Влада на первое место в списке. — А куда мы поместим Ксантиппа? — Юра! Юра снова хихикнул, приподнимая голову и быстро целуя в губы. — Шучу, Бека. Чтобы я замолчал, целуй меня. — Как ты себя чувствуешь? — Грудь болит, она очень тяжелая. Наверное, все еще не привык к ней. — Я мог бы помочь тебе. Если хочешь. Так сказать, сбросить вес. — Как? Отабек помог Юре снять пижаму, и, когда омега снова расположился на простыне, он пробежался большим пальцем по твердой горошинке. — Я могу высосать немного молока, — сказал он и, не дожидаясь ответа, припал к соску губами. Юрий инстинктивно прижал Отабека ближе, положив руку на затылок. — Пожалуйста. Мое тело — твое. Отабек остановился и прижался лбом к плечу Юры. — Боже, у меня так стоит из-за тебя, — сказал он и лизнул сосок, одной рукой массируя второй. Юру пронзили одновременно два чувства — боли и наслаждения. — Бе~ка, — простонал он и потянулся рукой к штанам Отабека. А альфа не соврал — штаны топорщились только так. Юрий засунул руку под резинку штанов и обхватил член, получая в награду заглушенный стон Отабека. Рот Отабека переместился на другой сосок. Куснул его аккуратно, но Юрий все равно вскрикнул. — Продолжай, — и Отабек втянул горошинку в рот, начиная сосать и чувствуя на языке сладкий молочный вкус. — Давай же, Бека, — всхлипнул Юрий. — Ты мне так нужен, — Отабек опустил руку к паху омеги, сжимая яички и лаская член. От многообразия чувств, захвативших его, Юра задрожал всем телом и кончил с громким надрывным всхлипом. — Котенок, мне очень нужно взять тебя, почувствовать. Раскрой свои ножки, — Юрий, вялый после оргазма, подчинился, и Отабек быстро скользнул внутрь. Чувствуя тепло внутри омеги и видя перед собой раскрасневшееся личико, Отабек приблизился к краю почти моментально, кончая, погрузившись на всю длину. — Блядь, — из груди вырвалось низкое рычание, и он скатился на кровать рядом с омегой. — Ты уже кончил? — Юрий повернулся к нему — Отабек закрыл лицо предплечьем. — Прости. Твоя беременность одурманивает. Кончил, как подросток. Юрий хрюкнул. — Как в наш первый раз. Помнишь? — он оторвал руку от лица альфы и лег головой на его грудь, обнимая руками торс. Отабек круговыми движениями начал гладил его по спине. — Я был таким жалким. — Ты был очаровательным. — И счастливым.