Fuck me and marry me young Vol.XIX

Лежа в кровати, Юрий услышал, как открылась и тут же закрылась дверь в спальню, а затем почувствовал, что кто-то лег позади него, властно обхватывая своими руками, утыкаясь носом в шею, одной рукой сжимая его грудь, а полутвердым членом потираясь о его ягодицы. — Серьезно? Ты только пришел домой, засранец, — возмутился Юрий с притворной раздражительностью в голосе. Отабек, начавший покрывать его шею поцелуями, усмехнулся. — Знаю, но я был в таком состоянии все время. День был… тяжелым. — Я чувствую, — захохотал Юрий. Отабек тем временем не прекращал тереться о зад омеги. — Юра, хочу тебя, — простонал он. — Думал о тебе весь день. О вещах, которые ты сказал… — Прекрати, Бека. Твоя мама в гостиной. — Нет, я отправил ее в отель. — Отабек усилил хватку на груди, а другой рукой скользнул к члену Юрия, сжимая его через штаны. — Возьму тебя, котенок. Юрий замурчал. — Ты купил все, что я просил? Отабек издал бессвязный звук, выцеловывая открытую шею. — Угу, оставил на кухне. — Шикарно. — Юрий оттолкнул его и вскочил с кровати. — Прости, Бека, я тоже тебя хочу, но я весь день умирал от желания поесть чипсы, — сказал он и ушел на кухню. Отабек вздохнул и последовал за омегой. Зайдя на кухню, он увидел, как Юрий копается в пакетах с продуктами. Внезапно он остановился. — Бека, где чипсы? — Что? — Чипсы со вкусом орегано, которые я просил. Где, блин, они? — Юрий почувствовал, что закипает. — Я не купил их, — стоически ответил Отабек, скрестив руки на груди. — Как это? Почему? — спросил Юрий озадаченно. — Потому что ты ешь их слишком часто, а они очень неполезные. Вот почему. Но смотри, — Отабек подошел к кухонному столу и начал рыться в пакетах, — я купил тебе фрукты: тут бананы, черный виноград, сливы, клубника… — Сам это ешь. Я хотел чипсов, — захныкал Юрий. — Юра, прекрати вести себя как ребенок. — Нет, я просил чипсы, но тебе плевать, что я хочу. Тебя не волную ни я, ни ребенок. Ты нас не любишь. — Юрий всхлипнул. — Блядь! Не могу дождаться, когда наконец рожу и смогу ссориться, как нормальный человек. — Он вытер слезы пальцами. — Юра… — Отабек подошел к нему и обхватил руками, прижимаясь носом к шее. — Не говори глупостей. — Что не так с желанием съесть немного чипсов, Бека? Я не понимаю, — хлюпнул носом Юрий. — Нет ничего плохого, если это несколько штучек, но ты, Юра, хочешь съесть целую фабрику. Это вредно. Юрий закатил глаза и оттолкнул Отабека. — По крайней мере у меня есть оправдание, почему я столько ем. А вот ты… — он указал на живот Отабека. — О чем ты? — спросил Отабек, чувствуя, как краснеет лицо. — Ты разжирнел. Вот о чем я. Ты ешь, как свинья, Бека, — гневно ответил Юрий. Отабек дотронулся до своего живота. — Ой, заткнись, Юра. Мы ведь читали об этом: люди, чьи партнеры беременны, тоже имеют тенденцию набирать вес. Это все стресс. Это норма. Юрий положил ладони на свой живот, угрожающе смотря на альфу. — Пфф… Ты слышал, малыш? Он говорит, это норма. — А что? Ты думаешь, ты единственный, кто проходит через это дерьмо? То, что я не вынашиваю его, не означает, что мне легко. Я тоже переживаю. Мы вместе в этой ситуации, Юра. Ты ешь — я ем. Ты страдаешь — я страдаю. Вот как все происходит. — Отабек провел руками по волосам, грустно вздыхая. — Я пошел в спальню. Найдешь меня там, когда перестанешь вести себя так неблагодарно, — и он вышел из кухни, захлопнув за собой дверь.

🐈🐈🐈

Отабек читал книгу, когда дверь открылась и в комнату вошел Юрий, держа в руках блюдо с фруктами. Поставив его на прикроватную тумбочку, он сел на край кровати, рядом с Отабеком, пока Отабек подозрительно смотрел на него из-под очков для чтения. — Ты выглядишь очень горячо, когда надеваешь очки, — сказал Юрий смущенно, и его щеки покраснели. — Спасибо, — на лице Отабека мелькнула улыбка. — Я отрываю тебя от чтения? Если тебе нужно побыть одному, я могу прийти поз… — Нет, — Отабек покачал головой, привставая и откладывая очки, — ты не отвлекаешь. — Хорошо. — Юрий положил свою маленькую ладошку на ладонь Отабека. — Я подумал о том, что ты сказал. — Переплел их пальцы. — Ты прав: я вел себя, как неблагодарный ребенок. Ты стараешься изо всех сил, заботясь обо мне и малыше, а все, что делаю я, это ною все время. — Это не твоя вина, Юра. Беременность — нелегкое дело, — сказал Отабек, поглаживая пальцы омеги. — Нелегкое, и я слишком беспокоюсь. На самом деле, я до смерти напуган, но это не оправдание, Бека. Я должен принимать во внимание и твои чувства. Я знаю, как сильно ты волнуешься о нас. — Юрий замолчал ненадолго и глубоко вдохнул. — Слова, что ты сказал, были хоть и грубыми, но правдивыми, так что спасибо тебе и прости. Прости за мое поведение и прости, что сказал, будто ты разжирел. Ты не разжирел — лишь чуть-чуть немного. Вот и все. — Ты назвал меня свиньей, засранец, — усмехнулся Отабек. Юрий улыбнулся и поспешил защитить себя. — Эй, я сказал, что ты ешь, как свинья. Это не то же самое, и я сказал это, потому что люблю тебя и хочу, чтобы ты был здоров. К тому же наш малыш на подходе, Бека, — мы должны быть ответственными и заботиться о себе ради него. Отабек распутал их пальцы и широко распахнул руки. — Обещаю, что сяду на диету. Иди ко мне. Юрий заполз на кровать, усаживаясь между ног Отабека и позволяя себе упасть спиной на его грудь. Альфа тут же обнял его в защитном жесте, начиная расцеловывать омежью щеку. — Один вопрос, — сказал Отабек, не прекращая поцелуи. — Что насчет фруктов на блюде? — О, я подумал, что, раз уж я не чувствую, что хочу их съесть, может, ты мог бы помочь мне. — Ты имеешь в виду, чтобы я покормил тебя? Юрий широко улыбнулся. — Именно. Я хочу виноград. — Он протянул руку, дотянулся до виноградной грозди и передал ее Отабеку. — Держи. Давай притворимся, что мы в Древнем Риме. Я римский император, а ты мой раб-грек, который кормит меня виноградом. — Он сполз ниже, на живот Отабека, устраиваясь поудобнее, закрывая глаза и открывая рот. Отабек громко рассмеялся. — О, так теперь я раб?! — Да, я встретил тебя во время одной из поездок в восточные земли моей империи и мгновенно влюбился, поэтому я привез тебя с собой и превратил в секс-раба, — сказал Юрий, похлопывая себя по животу. — И что вы делали в восточных землях вашей империи, мой император? — спросил Отабек, скармливая Юрию виноградину. — Все те же вещи, что все императоры делают, — ответил омега скучающе. — Надрал задницы нескольким болванам, которые думали, что могут восстать против меня, кинул парочку христиан львам и поучаствовал в нескольких оргиях. Пфф, скукота! Отабек усмехнулся. — Я тоже был частью оргии? Там мы встретились? Юрий сделал паузу, чтобы подумать об этом. — Нет. Ты был музыкантом, который каждую ночь развлекал меня своим сладким голосом и игрой на лире, пока я отдыхал на балконе моего дворца, попивая сладкое красное вино. — Юрий ностальгически вздохнул. — И почему вы захватили меня? — спросил Отабек, тоже бросая себе в рот ягоду. — Я попросил тебя стать моим, но ты отказался, поэтому я сделал из тебя раба. Пришел. Увидел. Захватил, — дразня, ответил Юрий. — И у меня не было права выбора? Разве я не был свободным мужчиной до того, как вы пленили меня, мой император? — спросил Отабек, опуская следующую ягодку в рот Юрия. Юрий, пережевывая, покачал головой. — Не-а, потому что я император. Давай, раб. Молчи и корми меня, — то ли заныл, то ли приказал Юрий, указывая на свой рот и снова широко его раскрывая. Отабек засмеялся, опуская веточку ко рту Юрия. — Что ж, мой император, вам тогда не следует доверять мне. Может, я вас ненавижу и отравил этот виноград, чтобы убить вас. Думали ли вы об этом? Юрий распахнул глаза. — Ты бы не сделал этого, потому что тебя бы убили ещё до того, как ты бы вернулся на родину. Отабек не упустил момент скормить ему еще одну ягоду. — И что? Я потерял свою свободу — мне нечего терять. По крайней мере, отравив, я мог бы наказать вас за то, что отняли у меня свободу. Юрий подумал об этом. — Справедливо. Когда я только привез тебя в мой дворец, ты ненавидел меня и хотел убить, но затем я забеременел твоим сыном. — Юрий положил руку на свой живот, как бы демонстрируя его. — После этого ты не смог собраться с силами и убить меня. На самом деле ты неистово полюбил меня. — И почему бы я полюбил кого-то, кто не любит меня в ответ, мой император? Из-за ребенка? У меня могут быть и другие дети, — спросил Отабек, водя виноградиной по губам ухмылявшегося Юрия. — Мой дорогой раб, кто сказал, что я не люблю тебя в ответ? — Юрий приподнялся. Он повернулся и сел на пятки, нежно поддерживая живот снизу. — Я сказал, что влюбился в тебя в тот же момент, как увидел, и, как только рожу, планирую сделать тебя королем моей империи. — Юрий медленно приблизился к Отабеку. — Все, что у меня есть, будет твоим. — Он сцепил пальцы в замок за шеей Отабека и впился губами в его губы, толкаясь языком внутрь. Альфа поцеловал его в ответ, чувствуя вкус винограда и физически ощущая стоны и дрожь омеги. — Бека, будь моим рабом сегодня. Я хочу поиграть с тобой, — прошептал Юрий, облизывая губы. — Что захочешь, котенок. — Отабек оставил на губах Юрия целомудренный поцелуй. — Скажи, что мне сделать. — Сними свою одежду и ложись на спину. Хочу приковать тебя наручниками, а то ты слишком распускаешь руки. Они оба разделись, Отабек снова лег на кровать, пока Юрий вытаскивал из ящика наручники и свои кошачьи ушки. Он вернулся к альфе, продел наручники через изголовье кровати и заковал запястья Отабека. Затем он оседлал его бедра и, лукаво улыбнувшись, надел ободок с ушками на его голову. — Идеально, — пробормотал он. Отабек тоже улыбнулся. — Сегодня я котик? Юрий кивнул. — Ты знаешь, я люблю котиков. — Он сдвинулся назад, садясь между ног Отабека, и пробежал пальцами по его груди. Он позволил себе потратить немного времени, чтобы повосхищаться открывшимся видом: широкой грудью, сильными мышцами и карамельной кожей, лишавшей Юрия разума. — Бека, ты такой красивый. — Он обвел пальцами соски и ущипнул каждый, тут же услышав утробный рык. — Юра… Не дразни. Юрий усмехнулся. — Я же сказал, что хочу поиграть с тобой сегодня, Бека, и я только начал. — Он позволил своим рукам поблуждать по животу Отабека. Потом он захотел провести указательным пальцем вдоль линии темных волос под пупком альфы, но это оказалось невозможным, потому что его член был полностью возбужден и закрывал эту линию. Так что, вместо этого, Юрий провел подушечкой пальца по члену, от головки до основания, отчего бедра Отабека резко вскинулись вверх. — Не двигайся, котик, — приказал Юрий. — Я не могу контролировать это, детка. Прости, — заскулил Отабек — он уже тяжело дышал, как мантру, шепча имя Юрия. Юрий продолжил, переместив руки ниже, и теперь водил руками по бедрам Отабека. — Ты всегда был бессильным против меня, Бека. Иногда мне становится любопытно, позволил бы ты мне сделать с тобой все, что я захочу? — Да. В каком-то роде я и правда твой раб. Я мог бы позволить тебе все. Юрий засмеялся. — Значит, ты бы позволил мне даже пописать в твой рот, мой дорогой раб? — Да, мой император. Позволил бы, — усмехнулся Отабек. — И съел бы мое дерьмо, если бы я приказал? — Юрий подмигнул, и Отабек разразился смехом. — Почему ты смеешься, мой сладкий раб? Некоторым это нравится. — Ну и ну, ты, должно быть, самый извращенный римский император из всех, когда-либо существовавших, — прокомментировал Отабек. — Ага, я такой. — Юрий провел напоследок по бедру Отабека и закружил пальцем вокруг его ануса, дразня вход. — Прошло много времени с тех пор, как я последний раз растягивал тебя пальцами. Я соскучился по этому, — сказал он, все еще рисуя круги вокруг входа Отабека, головка члена которого была уже мокрая от предэякулята. Юрий добрался до тумбочки и достал оттуда смазку. Он выдавил немного на пальцы и вернул их ко входу Отабека. — Бека, могу я? — Давай, — кивнул Отабек и простонал, когда Юрий медленно протолкнул средний палец. Через несколько минут он добавил второй, разводя их на манер ножниц, пытаясь раскрыть Отабека сильнее. Внезапно Юрий согнул пальцы, попадая по простате и получая в ответ длинный стон. — Да, там, котенок. Юрий добавил третий палец, продолжая сгибать их, чтобы попадать по простате Отабека, заставляя его стонать и скулить от наслаждения. Вид такого Отабека оказывал такой же эффект на Юрия: лицо и грудь стали малиново-красными, а член крепко стоял между ног, упираясь в беременный живот. — Бека, ты выглядишь так прекрасно, необычайно уязвимо и открыто, только рядом со мной ты можешь быть таким. И эта дырочка такая милая и розовая. Ты мой бог, Бека. Хотел бы я вставить тебе сейчас. Хотел бы заставить тебя кричать от удовольствия. Я так сильно хочу трахнуть тебя, но живот мешает, — застонал Юрий. Договорив, он вытащил пальцы из задницы Отабека и спрыгнул с кровати. — Юра, ты чего? — Где презики? — спросил Юрий, ходя по спальне. — На второй полке. Юрий взял презерватив и, подойдя к тумбочке, на которой стояло блюдо с фруктами, схватил банан. — Юра, ты что задумал? — спросил Отабек в недоумении. — Молчать! Ты сказал, что сделаешь все, что я попрошу. Пришло время доказать это, раб, — усмехнулся Юрий и снова разместился у Отабека между ног. Он раскатал презерватив по банану и, налив сверху смазку, вставил его в Отабека, будучи уверенным, что точно попадает по простате. Отабек застонал. — Тебе нравится, правда? Извращенец, — поддразнил Юрий, усмехаясь. Отабек хмыкнул и посмотрел омеге в глаза. — Я ведь уже сказал тебе, котенок. Я сделаю все. Мне понравится все, что ты со мной сотворишь. — Так тебе нравится банан больше, чем я? — задразнил Юрий снова, продолжая двигать рукой. Отабек покачал головой, всхлипывая. — Нет. Хочу тебя, котенок. Всегда. — Что ты хочешь, папочка? Расскажи мне. — Хочу трахнуть тебя. Почувствовать тебя. Юра, пожалуйста. — Тогда давай заключим сделку. Ты будешь рассказывать мне свои подростковые сексуальные фантазии, пока я трахаю тебя бананом, и, если твои слова меня удовлетворят, я сяду на твой член и хорошенько объезжу. Договорились? Отабек кивнул. — Я… Сначала у меня их не было. Я представлял, как держу тебя за руку, ничего больше, но с возрастом фантазии стали расширяться. — Продолжай, папочка. Расскажи мне все, — подбодрил его Юрий. — Хочу услышать, как сильно ты меня хотел. Отабек тяжело сглотнул. — Я представлял, что ты стоишь на четвереньках, голова на подушке, попка торчком, уже текущая. Ты бы дразнил свои соски одной рукой, а второй входил пальцами в свою розовую дырочку, умоляя меня прийти и взять тебя. Ты бы выстанывал мое имя и говорил, как сильно любишь меня. — Давай еще, Бека. Этого недостаточно, — холодно сказал Юрий. Отабек чуть заскулил. — Я терял рассудок. Становился все большим собственником из-за тебя, хоть ты и не был моим. Я представлял, как беру тебя перед всеми: твоим дедушкой, Лилией — всеми, чтобы показать, кому ты принадлежишь. Они бы, конечно, негодовали, но было бы уже поздно: я бы уже поставил тебе метку и, опустив на колени, трахал бы твое лицо, пока по нему текли бы слезы. Юра, пожалуйста… Юрий самодовольно ухмыльнулся. — Ты представлял меня беременным твоим ребенком, когда мы были друзьями? — Юра… — проскулил Отабек. — Правду, Бека. — Да… Когда моя двоюродная сестра объявила о беременности, моя голова была заполнена фантазиями о беременном тебе, располневшим от моего семени, помеченном. Чтобы все знали, что Юрий Плисецкий мой. Юрий бережно вытащил банан из Отабека и кинул его на пол, головокружительно смеясь. — Бека, любимый, ты раньше так много страдал, — сказал он, лаская волосы Отабека. Отабек кивнул, простонав. — Да, котенок. Пожалуйста, прокатись уже на мне. Хочу наконец почувствовать тебя. Юрий обхватил его лицо руками, вглядываясь в черноту зрачков, и прильнул мягким поцелуем к его губам. — Ты так хорошо справился. Чертовски хорошо. — Юрий приставил головку к своему входу и медленно опустился на член Отабека, кусая его нижнюю губу и тихо поскуливая, чувствуя, как мясистая плоть широко раскрывает его внутри. Он начал двигать бедрами, чувствуя член очень глубоко, так глубоко, что аж некомфортно. Он приподнялся — член выскользнул из него — и снова сел между ног Отабека. — Бека, я не могу. Прости, — прошептал он. — Что такое? — обеспокоенно спросил Отабек. — Ты проникаешь слишком глубоко, и это странно ощущается. — Освободи меня, — серьезным тоном попросил Отабек, и Юрий послушался и снял с него наручники. Отабек сел и обхватил лицо омеги. — Тебе было больно? — Нет, — покачал головой Юрий, — просто ощущается дискомфорт, когда так глубоко. Прости. Отабек пригладил волосы Юрия и откинул их назад, целуя омегу в лоб. — Не извиняйся. Мы можем попробовать позу с менее глубоким проникновением. Помнишь ту: из статьи о сексе во время беременности? Юрий закатил глаза. — Выглядело чертовски скучно. — Но попробовать стоит, а если тебе не понравится, мы остановимся. — Отабек чмокнул его в губы и приблизился к уху. — В любом случае неважно, в какой мы позе, потому что я всегда могу разговаривать грязно для моего маленького котенка. И я все еще твой раб, — ухмыльнулся Отабек. — Блядь! Ладно, давай попробуем, — сказал Юрий и позволил Отабеку повернуть его так, чтобы омега лежал на боку. Отабек расположился позади него, откинул его волосы на одну сторону, обнажая шею, и обнял его руками. — Если почувствуешь дискомфорт, дай знать, — шепнул он и вошел медленно и осторожно, чтобы не проникнуть слишком глубоко. Юрий застонал, почувствовав идеальное скольжение внутри. — Бека, вот так. — Нравится, котенок? — спросил Отабек, набрав темп. — Да… — захныкал Юрий. — Говори со мной. Хочу слышать тебя, Бека. Отабек прикусил его мочку. — Хочешь, чтобы я был твоим рабом, котенок? — Да… — простонал Юрий. Внезапно Отабек поменял угол проникновения, заставив его вскрикнуть от наслаждения. — О боже! Прямо там, Бека. Так хорошо. Еще. Отабек схватил своими сильными, грубыми пальцами шею омеги. — Так такие императоры, как ты, любят, когда их жестко дерут рабы типа меня, хах? — прошептал он в ухо. — Да, — всхлипнул Юрий. — Не останавливайся. Отабек толкнул пальцы в маленький рот, продолжая вбиваться в омегу сзади. Юрий хныкал, но старался всосать пальцы как можно глубже. — Позволишь мне, что захочу? — спросил альфа. Юрий кивнул, и Отабек усмехнулся. — Как непристойно. Мой маленький император — раб для меня. — Отабек шлепнул Юрия по лицу, а затем плюнул на него, снова обхватив пальцами шею, и Юрий застонал громче. — Интересно, что будет, если общество узнает, какой у них извращенный император. Настолько, что залетел от раба как грязная шлюха. — Е-еще, — всхлипнул Юрий без возможности больше сдерживаться. Его тело охватило спазмом, и он кончил без предупреждения. Через несколько толчков Отабек последовал за ним, кончая прямо в дырочку, и обнял омегу обеими руками, зарывшись лицом в спутанные волосы. Юрий стер слюну Отабека тыльной стороной ладони. — Прости, не мог себя контролировать, — прогудел Отабек и обнял его крепче. — Я ведь не сделал больно? — Нет, но… Бека, я почувствовал толчок, — хихикнул Юрий. — Мы разбудили его. Отабек погладил мило выпиравший животик. — Юра, думаешь, он понимает? — Что? Секс? — Нет, не секс. Я имею в виду все, что происходит вокруг. Думаешь, он понимает, что мы любим его? Юрий улыбнулся. — Я не думаю, что он понимает все, но да, я верю, что он знает, что мы его любим. — Иногда я боюсь, что он не знает, как сильно я его люблю, потому что он не может ощущать меня. Тебя он чувствует, потому что он в тебе, но меня — нет. Иногда я хочу, чтобы я тоже мог вынашивать его, — прошептал Отабек, звуча очень уязвимо. Юрий накрыл руки Отабека своими и с нежностью сжал их. — Не будь глупцом, Бека. Я уверен, он знает, что ты его любишь. — Хочу, чтобы он послушал песню, — внезапно выдал Отабек, расцепил их руки и вскочил с кровати. Он вышел из комнаты на некоторое время и вернулся с телефоном в руках. В это время Юрий повернулся на спину, ожидая его. — Дай угадаю. Это один из тех скучных классических треков, которые ты все время слушаешь, не так ли? — спросил он, когда Отабек забрался на кровать и сел рядом с ним. — Не-а. Это лучшая песня в мире. Увидишь. — Он засунул один наушник в ухо Юрия, а второй держал у верхней части его живота. Юрий закатил глаза в раздражении. — Ставлю на то, что это Моцарт, или Бетховен, или другая подобная скукота, — заныл он, но, когда первые ноты заиграли, он тут же ахнул. Играла Агапэ. — Бека? — пробормотал он, чувствуя, как наполняются слезами глаза, и закрыл их ладонями, тихонько смаргивая. Отабек нежно улыбался и гладил омегу по волосам. Когда композиция закончилась, он начал выманивать его из своего убежища. — Юра, ты в порядке, детка? — спросил он. Юрий открыл свое лицо. — Нет, не в порядке. Ты затрахал меня до изнеможения. На моем лице слюни, в заднице сперма, а ты заставляешь меня и нашего ребенка слушать Агапэ. Ты полностью уничтожил меня, тупой, романтичный придурок. Что я сделал, чтобы заслужить тебя? — Юрий заскулил и снова закрыл свое лицо. Отабек громко рассмеялся. — Я всего лишь хотел выразить свою любовь. — Он притянул Юрия за руку. — Пойдем помоемся. Вставай-ка. Юрий зарычал и позволил Отабеку отвести себя в ванную.