Life In Color

I do my best To find some kind of glow I'm givin' it some heart and soul, now From the darkest grays The sun bursts, clouds break Yeah, we see that fire From the streets of Babylon To the road that we've been on now The kaleidoscope claims another ОneRepublic — Life in color.

      Она не может сдержаться. Мишель напоминает, что ей девятнадцать лет, но ситуация, подкреплённая хриплым голосом Питера с нотками смеха делают своё дело, и она начинает смеяться, прижимаясь обнаженной спиной к прикроватной тумбочке.       — Хорошо, Флэш, я тебя понял. Я постараюсь договориться с Человеком-Пауком… Да, если всё получится, у тебя будет его автограф. Тогда пока.       Ситуация — абсурднее некуда. Несколько лет назад Мишель бы ни за что не поверила, что Флэш Томпсон может сам! — позвонить Питеру Паркеру и слёзно умолять помочь ему с девушкой.       Но он звонит тёплым весенним утром, когда в квартире Мишель и Канделарии нет Канделарии, но есть Питер, тот самый Питер Паркер.       — Чего ты смеёшься? — Питер подползает к краю кровати и смотрит на Мишель. Несколько тёмных прядей падают ему на лоб, и она не удерживается, протягивает руку и убирает их назад.       — Флэш Томпсон не может закадрить девчонку и обращается за советом к Питеру Паркеру, у которого в друзьях сам Человек-Паук. Знал бы, к кому обращается.       — Ты представляешь выражение его лица, когда ему этот автограф передаст Человек-Паук? — хмыкает Питер. Мишель улыбается и протягивает к нему руки. Он легко втаскивает её обратно на кровать, и они ложатся лицом к лицу, продолжая улыбаться. — Его, наверное, инфаркт хватит.       — Ты должен спасать этот мир, а не вносить в него разруху.       — Я думаю, что это — лучший способ отомстить ему за все годы издевательств и обидных прозвищ.       — Тогда удачи, мститель, — Мишель усмехается. Внезапно она подрывается с места и оказывается над Питером, коленями сжимая его бёдра и опираясь руками по обе стороны от его головы.       В комнате Мишель Джонс — пастельного оттенка стены, приоткрытое окно, разбросанная одежда, куча зелёных растений и небольшой проигрыватель, подаренный папой. Из проигрывателя негромко доносится песня, кажется, это Maroon 5*, Питер не уверен, но она, песня, довольно известная.       Мишель склоняется, продолжая улыбаться, и целует Питера. Он, отвечая на поцелуй, берётся пальцами за простыню на Мишель и пытается убрать её, но в тот самый момент, когда ему это почти удаётся, хлопает входная дверь. Прекрасный момент оказывается разрушен — Мишель из роковой девушки превращается в испуганного зайца и отстраняется, прижимая к груди простыню. Раздаются топот и звонкий голос Канделарии:       — Мишель, ты не поверишь, что только что произошло! Наш душка по имени Луиджи расщедрился и…       Канделария распахивает дверь, ведущую в комнату Мишель, и замирает на пороге. Картина маслом — закутавшиеся в простыню и одеяло подруга и её…       — Я так и знала, что ты с кем-то встречаешься! — Торрес хлопает в ладони. Питер поворачивает голову и смотрит на Джонс, а та, в свою очередь, прикрывает глаза ладонью. Четыре месяца ей удавалось скрывать то, что после холодного, но удивительного декабрьского вечера, она стала встречаться с Питером, с парнем, по которому сохла ещё со старшей школы. И так нелепо проколоться! — Меня не проведёшь! У меня нюх на такие дела!       — Ты ей не рассказала о нас?       — Как видишь.       — А познакомить? — надавливает на неё Канделария. Мишель вздыхает, растопыривает пальцы и, смотря сквозь них на свою соседку-подругу-коллегу, произносит:       — Питер, это Канделария. Дела, это Питер.       — Приятно познакомиться.       — Взаимно, — мурлычет Дела. Она светится, как новогодняя ёлка, и Мишель отчаянно хочется дать ей в глаз, чтобы она перестала светить. — Будете кофе? Или, может быть, чай?       — Я сама, спасибо, Дела.       Торрес кидает предвкушающий взгляд из серии «Теперь не отвертишься!» и уходит, прикрывая за собой дверь. Мишель стонет и закрывает лицо руками.       Питер смеётся.

***

      — Только не «Ривердейл!»** — протестует Мишель, когда Питер предлагает провести субботу как «нормальная пара», когда им не нужно на учёбу/работу/заниматься спасением мира. Они идут по улице, наслаждаются весенним ветерком, проходящимся по волосам и залезающим под одежду. Питер держит Мишель за руку (всего лишь за руку!) и она, кажется, готова умереть только из-за этого. Его прикосновения для неё — интимнее всего.       — Хорошо, тогда что ты предлагаешь? — Паркер смеётся и смотрит на неё. Она закатывает глаза и произносит:       — «Острые козырьки»***, например. Что может быть лучше такого прекрасного актёрского состава? Правильно, ничего.       — Ладно, — Питер чуть сжимает пальцы, обхватывающие ладонь Джонс. Она смотрит вопросительно, приподнимая брови.       — Ты слишком быстро сдался.       — А мы разве спорили? — с улыбкой произносит Питер, прищуриваясь, и Мишель не находит, что ему ответить. Всё это вышибает у неё почву под ногами.       — Нет, но…       Он смеётся и тянет её за собой. Мишель заплетается в ногах, спотыкается, ветер приподнимает подол её коричневого в голубую полоску свитера, но она улыбается, потому что знает.       Питер её поймает.

***

      — Ч-что мне делать?!       — Принеси аптечку, — Питер стонет на кровати. Мишель всплескивает руками и хватается за голову.       — Да откуда в квартире двух официанток аптечка?!       — Мишель…       — Не умеешь уклоняться — не берись за работу супергероя! — «припечатывает» Джонс, разворачиваясь и направляясь на кухню. Сонная Канделария протягивает ей аптечку и интересуется, нужна ли помощь, на что Мишель отвечает: «С этим идиотом я разберусь сама».       — Ты просто прелесть, ты в курсе? — улыбается уголками губ Питер, когда Мишель, с его помощью сняв с него костюм, принимается обрабатывать глубокие раны, нанесённые, судя по всему, когтями. Она закатывает глаза и склоняется чуть ниже.       — Мне на работу в шесть утра, а вставать через час. Если я усну лицом в тарелке с кашей, то это будет полностью твоя вина, Паркер. Кто вообще это был?       — Признаю, я просчитался, — он пытается держаться, но морщится, когда начинает щипать. — Какое-то чудовище из Асгарда и, судя по всему, очень и очень опасное. Я не разбирался, просто мистер Старк стал ругаться, а Тор и Локи прибыли с такими лицами, что я понял — нужно его поймать как можно быстрее. Я хотел помо…       — А больше тебе ничего не хочется? — не удерживается Мишель, закрывая аптечку. — Может, отправиться на тот свет?       — Даже не знаю. Например, целоваться с тобой. До одури.       — Проверь голову, — Мишель в очередной раз закатывает глаза и ставит небольшой чемоданчик на пол. В своей растянутой футболке, спальных штанах и с наспех забранными волосами в пучок, она — домашняя, такая трогательная и невероятная, что Питеру не верится, что Мишель — его девушка. Он садится, морщась, и кладёт ладонь на колено Джонс.       Она поднимает голову и смотрит на него.       — Спасибо.       — За что? За то, что была груба?       — За всё.       Мишель почему-то шмыгает носом и, поддавшись вперёд, крепко-крепко обнимает его.

***

      — Мне кажется, что запах жареного лука будет преследовать меня до конца жизни, — жалуется Дела, в который раз берясь за мыло. — До сих пор кажется, что у меня не руки, а две сковородки с луком.       Мишель что-то мычит и переворачивает стул, ставя его на стол. Она слушает подругу краем уха, потому что все её мысли заняты только одним.       Питер хочет представить её как свою девушку тёте Мэй.
       «Когда мы до этого дошли? — думает она, протирая стол, кажется, до дыр. — Как? Как с валяний в постели, прогулок и аптечек мы дошли до чего-то серьёзного?»       — А эти его требования не брать телефоны на работу, — продолжает возмущаться Канделария, бросая тряпку в ведро. — А вдруг что-нибудь серьёзное? Пожар там, наводнение, кража? Луиджи что-то совсем озверел с этой весной, какая-то она в этом году…       — Дела, — перебивает её Мишель, — а ты когда-нибудь знакомилась с родителями своего парня?       — Нет, я была слишком занята зарабатыванием денег, чтобы заводить какие-либо отношения. Когда жила во Флориде, то работала в таксопарке, чтобы помогать родителям. Так что, какие тут знакомства, — она хмыкает. — О, Питер хочет познакомить тебя с родителями?       — С тётей.       — А ты этого хочешь?       — Даже и не знаю, — честно признаётся Мишель. Они садятся прямо на стол, бросая уборку, и Дела смотрит на подругу, ожидая продолжения. — Я как-то не думала об этом. Просто… Нам так хорошо вместе, что я даже не задумывалась о том, что будет дальше.       — Питер, видимо, решил задуматься, — хмыкает Торрес. — И в чём твоя проблема? Ты, насколько я знаю, сохла по нему ещё со школы! Вы стали встречаться, он хочет познакомить тебя со своей семьёй! Никто не заставляет тебя после этого знакомства бежать за кольцом, свадебным платьем и фатой. Никто не потащит тебя после этого сразу под венец. Это просто знакомство.       — Да?       — Как я думаю. А что там говорят твои друзья?       — Кристал и Вэл? Говорят, что я «чересчур себя накручиваю» и советуют мне расслабиться.       — У тебя золотые друзья, — Дела кладёт ладонь ей на плечо и сжимает пальцы. — Детка, всё должно идти своим чередом. Попробуй, Мишель. Потом ты можешь пожалеть о том, что этого не сделала. И будешь прямо как цвет стен в своей комнате — такая же унылая, как пастель.       — Пастельные цвета — мягкие цвета, — Мишель улыбается и обнимает Канделарию за талию.       — Пастельные цвета — унылые цвета.       Джонс смеётся.

***

      Канделария, надо отдать ей должное, не бросает Мишель. Она созванивается с Кристал, покопавшись в телефоне Джонс, и решают найти самый идеальный наряд для неё. Дела, используя FaceTime****, ходит по магазинам, потратив на это время после работы и вечер, но результат того стоит.       — Не нервничай, — Дела вертится вокруг Мишель с плойкой в руке. — Посмотри на меня: я никогда не пользовалась плойкой, но по мне и не скажешь, верно?       — И в чём «секрет успеха»?       Торрес прокашливается и изрекает:       — Всё дело в том, что ты делаешь глубокий вдох и говоришь себе, что всё будет хорошо, потому что, в конце концов, так и будет.       — Волосы мне не сожги.       — Да тут всё под контролем, — отмахивается Дела, откладывая плойку в сторону и любуясь результатом своей работы. На Мишель — тёмно-синее платье с длинными рукавами и V-образным вырезом. Оно чуть выше колена, и Канделарии нравится, как оно подчёркивает ноги Джонс.       — Спасибо за то, что делаешь для меня. И за то, что терпишь меня.       — Всегда пожалуйста. Вот увидишь, Питер глаз от тебя оторвать не сможет.       И действительно не может. Мишель винит во всём эту дурацкую весну, потому что… Ещё никогда ни один парень на неё не смотрел так, как смотрит Питер. Он смотрит, а у неё подкашиваются ноги, она вздыхает свежий весенний воздух, но легче ей не становится.       (Питер убивает её всего лишь прикосновениями и взглядом).       — Как тебе? — подаёт голос Мишель. Она вертится, демонстрируя платье, туфли и причёску.       — Ты прекрасна, — он улыбается и притягивает её к себе, кладёт ладони к ней на талию и целует. — Ты ничего не имеешь против китайской кухни?       — Я люблю китайскую кухню.       — Это хорошо, — Питер с облегчением выдыхает. — Ты готова?       Мишель, до этого рассматривающая ворот его кожаной куртки, поднимает голову и смотрит Паркеру в глаза. Пусть он и храбрится, но она знает — он тоже волнуется, боится, но не реакции тёти Мэй, потому что она всегда его поддерживает, а того, что будет дальше.       («Что станет с нашими отношениями дальше?» — читается в его глазах).       И Мишель понимает, что она не хочет знать. Ей нравится то, что есть у них сейчас; нравятся его торопливые, но нежные поцелуи, которые он прокладывает по её лицу к шее. Нравится то, как он бережен и внимателен к ней, будь это постель или прогулка по городу. Нравится то, как он старается встретить её после работы и как можно быстрее доставить домой, потому что Мишель не чувствует ног, посещая Академию Искусства и работая после неё.       Ей нравится, что у них уже есть.       Поэтому она, облизнув губы, целует его, скрестив руки у Питера на шее и, чуть отстранившись, касаясь кончиком носа его, произносит:       — Да. Я безумно проголодалась.       И пусть всё будет так, как должно.       — Да? Уверена?       — Да.       Питер улыбается и открывает перед ней дверь.
       Мишель уверенно делает шаг вперёд.       Это всё дурацкая весна.