Good night, miracle!

«Надеюсь, до своего отцовства я все-таки доживу...» — устало вздохнул Кот Нуар, отталкиваясь с помощью шеста от очередной крыши. Сейчас в нём было трудно узнать привычного героя Парижа: взъерошенные волосы, бледно-сиреневые тени, залёгшие под тускло-зелёными глазами, трёхдневная щетина на скулах... Ещё бы! Уже на протяжении нескольких ночей подряд он выполнял одну из главных обязанностей настоящего мужчины — гонялся по всему городу в поисках тех или иных продуктов и блюд, которые ему заказывала супруга. Маринетт была уже на 33 неделе беременности. И если раньше это обстоятельство никак не отражалось на девушке и её запросах, то сейчас будущая мамочка отрывалась по полной. Просыпаясь среди ночи, она раскачивала мужа и принималась перечислять то, чего ей безумно хотелось прямо в данную секунду, при этом голос её становился капризным, как у ребёнка, и если Адриан вдруг как-то «не так» вздыхал или что-то «не то» отвечал, Маринетт закатывала настоящую истерику со слезами и валяниями на полу. Так случилось и сегодня. Словно по будильнику Маринетт откинула широкое одеяло в сторону и села на кровати, поглаживая свой довольно крупный живот. — Адриан! А-дри-ан! Адриан Агрест! — почти визжала девушка, прожигая крепко спящего мужа недовольным взглядом. Не получив никакой реакции, она начала пихать мужчину ногами, сталкивая его с кровати. Когда Адриан свалился на пол, он даже не сразу понял, что происходит, по инерции вытягивая руку с волшебным кольцом вверх и произнося слова трансформации. — Адриан! — не унималась Маринетт, встав на четвереньки на кровати и подползая ближе к месту падения мужа, чтобы оценить обстановку. — Да, любимая... Чего тебе хочется сегодня? — обреченно вздохнул Нуар, вылезая из под одеяла. — Я хочу орешки, которые... ну... такие... с молочно-кокосовой оболочкой... — по-детски надув и без того пухлые губки, почти плача сказала Маринетт. — Понял. Сейчас принесу! Только без слез! — сразу предупредил Адриан, целуя жену в лоб, и выпрыгивая в окно. Разумеется, он не понял, чего от него хотела беременная супруга, но переспрашивать было слишком рискованно. Однажды, он решил уточнить, с какой начинкой Маринетт предпочитает оливки (девушка просто забыла сказать), так она закатила такую истерику, что, видите ли, Адриан её не слушает, не любит и вообще, наверное, им стоит задуматься о разводе, раз такое дело... Спорить было бесполезно, и Агрест просто скупил в магазине всевозможные разновидности этих самых злосчастных оливок. Но, самое интересное, что, когда он вернулся с двумя пакетами, набитыми жестяными банками с заказом жены, Маринетт уже сладко спала, свернувшись калачиком посередине кровати и нежно обнимая их, ещё неродившегося, но уже такого капризного малыша. И за такие моменты Адриан был готов отдать всё на свете. «Чёртовы орешки! Чтоб их!..» — думал Нуар, выходя из очередного круглосуточного магазина с пустыми руками. И вот, когда надежда практически покинула героя, он предпринял последнюю попытку и постучал когтистой рукой, обтянутой чёрным костюмом, в стеклянное окошко маленькой палатки. — Кот Нуар?! Чем я могу помочь герою Парижа? — засуетилась полная женщина, не веря своим глазам. — Здравствуйте! Мне очень нужны какие-то орешки в молочной... или кокосовой... в общем, в какой-то там оболочке... У Вас есть такие? — Вы про арахис в молочно-кокосовой глазури? — Да, наверное... Да! Точно! В молочно-кокосовой! — с надеждой встрепенулся Нуар. — Сколько Вам нужно? — Дайте, пожалуйста, несколько пачек... 5-6... — решил подстраховаться Кот. Расплатившись и поблагодарив женщину-продавца всеми возможными словами и жестами, герой Парижа направился обратно. Уже у самого дома, он заглянул в круглосуточную цветочную лавку и приобрёл нежнейший букет из цветов шиповника* мягкого терракотового оттенка. С чувством выполненного долга и гордости за свою собственную стойкость и непоколебимость Нуар запрыгнул в окно спальни, приземляясь на широкий подоконник. Сняв трансформацию, мужчина подошёл к кровати, по центру которой в форме звезды распласталась Маринетт, выпятив к потолку огромный живот, ходящий ходуном от активных движений малыша. Удивительно, но девушка крепко спала, будто вовсе не чувствуя, как внутри неё ворочается настоящий ураган. Адриан улыбнулся и, осторожно присев рядом с женой, положил тёплые ладони на её подвижное пузо. Малыш, видимо почувствовав прикосновения отца, тут же успокоился, лишь изредка оттягивая кожу живота матери маленькими пяточками. — Спокойной ночи, чудо! — негромко прошептал Адриан, поцеловав пузо жены и засыпая рядом, чувствуя себя самым счастливым человеком на земле.