Сказочный ангел

«Она была живительным глотком невинности в океане людской подлости и яда».

— Мистер Малфой, какой приятный сюрприз, мы Вас совсем не ожидали, — приветствует его то ли обеспокоенный, то ли удивленный женский голос. Он был настолько прокуренным и от того не по-женски грубым, что заставлял душу съежиться. Матушка Нарциссы, Друэлла, выглядела особенно озабоченной его приходом. Ее черные смоляные волосы не были привычно уложены в аккуратную высокую прическу. Из небрежного пучка выбивалось несколько длинных и немного сальных прядей, а от платья веяло чем-то излишне домашним. Оно было явно не новым, потертым, с мелкими пятнышками грязи на сероватой ткани. Будучи человеком незнакомым с материнским уютом, Люциус не оценил ее образ по достоинству, а потому никакой улыбки на его лице не наблюдалось. — Не сочтите мой приход за бестактность, я просто решил сделать Вашей дочери сюрприз, миссис Блэк. К слову, где она? Если в его серых глазах читались привычный холод, самоуверенность и отчуждение, то в душе маг вовсю был смущен происходящим: ни одну взрослую даму ему никогда не удавалось (да и не хотелось) застать за таким внешним видом, а потому молодой мужчина чувствовал себя немного не в своей тарелке. Хозяйка дома не ожидала гостей, и от того, очевидно, была немного сконфужена появлением в дверях своего дома, расположенного на Гриммо 12, ухажера любимой младшей дочурки. Он обязательно поспешит отвести взгляд от ее пронзительных голубых глаз при первой же возможности. Скорее всего, тогда, когда она предложит покинуть прихожую и направиться дальше вглубь поместья Блэков. — Я так и думала, что Вы к Цисси, я сейчас ее... — Нет, не стоит ее звать, я хочу ее увидеть, а не отвлекать от дел, — останавливает женщину Малфой выразительным жестом руки, все еще скрытой за черной перчаткой, и та, словно бы по заклинанию "Империус", повинуется ему без всяких прекословий и возражений. Наверное, она не хотела противоречить отпрыску могущественного рода, боялась спугнуть его интерес к их семье. Все же все члены рода Блэков отчаянно надеялись, что их в будущем ждет родство с Малфоями, а потому они особенно лелеяли взаимоотношения своей родственницы с Люциусом. Иногда ему казалось, что родители Нарциссы способны смириться с любой его шалостью или подлостью, лишь бы не упустить столь выгодную партию. Но, разумеется, он ничего из ряда «вон» делать и не собирался — воспитание не позволит. — В таком случае, спешу Вам сообщить, что она сейчас на кухне. Я Вас провожу. Коротко, лишь для вежливости, улыбнувшись, маг идет следом за миссис Блэк. Он не мог себе даже и представить, что такая воздушная девушка, как Нарцисса, могла делать на кухне, а потому его душу терзал интерес, почти граничащий с нетерпеливой детской авантюрностью. Спустя несколько мрачных витиеватых коридоров, они оказываются у открытой двери, что вела прямиком на кухню, из которой тянуло чем-то печеным и сладким. Люциус вновь жестом останавливает Друэллу, когда та хочет окликнуть свою дочь дабы привлечь ее внимание к почтившему их гостю, и сам делает пару шагов внутрь стряпной комнаты. Благо, расположение кухонного гарнитура подальше от входа, в глубине комнаты, а перед ним больших деревянных темных колонн, позволяло Малфою спрятаться в тени, опираясь на одну из них. И наблюдать за аккуратной суетящейся хрупкой фигуркой. Вскоре он слышит звук женских удаляющихся каблуков, и понимает, что миссис Блэк решила оставить их наедине. И Слава Мерлину, что она так сделала! Общаться с Нарциссой под пристальным взглядом ее матери было настоящей пыткой. От голубых глаз этой особы временами хотелось вжаться в близлежащий угол. На Нарциссе было приятное глазу шифоновое голубое платье, а поверх него был надет белый фартук, уже измазанный кремом и мукой. Волосы юной девушки были собраны заколкой назад, но в привычной манере были распущены и красивыми волнами спускались по спине. Они были безумно густыми и длинными, спускались ниже талии, очаровательно завиваясь на концах. Нарцисса сосредоточенно вырисовывала что-то кремом на бисквитных пирожных, украшая их яркими ягодами. И настолько тщательно она это делала, что Люциус не мог припомнить, чтобы когда-то вообще видел красавицу Блэк такой внимательной. Даже тогда, когда он проводил ей маленькие лекции по зельеварению в школе, девушка не слушала его с таким усердием. Она отрывается от своего занятия и подносит указательный палец к губам, чуть его прикусив, явно задумавшись. — Куда же я положила сахарную пудру... — говорит блондинка довольно тихо и разворачивается, направляясь к одной из тумбочек. И застывает. Две пары серых глаз встречаются друг с другом, и она может увидеть широкую довольную улыбку на губах Малфоя-младшего. А он удивление на ее побледневшем лице. Юная Блэк явно не ожидала увидеть его сегодня, и уж точно не ожидала увидеть его здесь, так нагло наблюдающего за ней. Через секунду девичьи щеки уже пылали пунцовым румянцем. А Люциус был очарован тем, что только что увидел. Если домашний облик Друэллы вызвал у него отчуждение и желание поскорее разойтись с ней по разным углам дома, то Нарцисса просто заворожила его. Ее, такую уютную, теплую, окруженную запахом пряностей и выпечки, Малфой готов видеть каждый день. — Ты... ты давно здесь стоишь? — нерешительно интересуется белокурая красавица, а он, решив схитрить, скрещивает руки на груди и кивает. — Да, еще с тех самых пор, как ты начала готовить. — Я тебе не верю, не может быть! — недоверчиво, но все же с легкой опаской произносит тихий, переливающийся яркими красками, девичий голосок. — Неужели ты стоял здесь несколько часов? Нет, я могу поклясться, что я выходила за... — Ты считаешь, что я не смог бы спрятаться? — по-доброму усмехнувшись, интересуется Люциус, а потом, все же, решает прекратить этот бессмысленный обман: — В прочем, ты права, Нарцисса. Я здесь недавно, всего минут пятнадцать. На его добрую усмешку восемнадцатилетняя мисс Блэк одаривает мага своей счастливой улыбкой и, кажется, облегченно выдыхает. Малфой по правде не понимает, чего такого в том, чтобы он увидел весь процесс готовки, но девичью душу понять невероятно сложно. Да он и не хочет вникать в причину ее мелких беспокойств. Самое главное, что она ему рада. И действительно, этого не скроешь, Цисси единственный человек в мире, который рад видеть его в любую секунду дня и ночи. Сделав пару шагов к ней, Люциус сначала обдумывает правильность своего решения. В конце концов, он может и торопиться. Пусть Нарцисса и восприняла его «Черную Метку» и службу Темному Лорду относительно благосклонно и не стала высказываться против, поддерживая его решение в своей грациозной манере, но маг все равно боялся ошибиться в ней. Глядя на эту блондинку, такую идеальную, на ангела во плоти, ему искренне не верилось, что такой можно быть на самом деле. Цисси была самым светлым, самым искренним, самым добрым, что он видел и знал в этой жизни. Она была живительным глотком невинности в океане людской подлости и яда. Иногда он задавался вопросом: действительно ли она такая? Вдруг за этой блестящей мягкой оберткой скрывается такое же чудовище, каким был он? Вдруг там, в глубине ее души, свился такой же шипящий клубок змей, какой жил во всех окружающих его людях? Но, глядя в эти серые глаза, такие чистые, такие безгрешные, все сомнения в голове растворялись сами собой. Люциус не мог даже в страшном сне предположить, что в ее душе живет хотя бы капелька корысти. Она слишком идеальна, чтобы жить в этом мире. И от того нуждается в его покровительстве и защите. — Знаешь, ты говорила мне в своем письме, что у тебя пропало кольцо на прошлой неделе, — с хитрой улыбкой начинает Малфой, отходя от Нарциссы и направляясь прямиком к пирожным, что она готовила, дабы рассмотреть их получше. Они были достаточно высокими, выполненными в форме сердец, щедро помазанные белковым кремом. Девушка украсила свою стряпню завораживающими узорами и ягодами в самом центре. Одну пирожную венчала клубника, другую — малина, третью — черника, и так по очереди. Спустя секунду пристального разглядывания, Люциус продолжил, поднимая глаза вновь на девушку: — Так вот, я помню, что ты огорчилась. И мне было неприятно то, что ты почувствовала себя несчастной из-за такой мелочи. И, немного поразмыслив, я решил сделать тебе подарок. Потянувшись к карману своих брюк, он достал оттуда маленькую черную коробочку и поставил ее на край стола, кивнув глазами Нарциссе, чтобы та взяла это бархатное произведение искусства в свои нежные ручки. Девушка, немного помявшись на месте, нерешительно берет коробочку и раскрывает ее. А потом поднимает непонимающий взгляд на Люциуса. А он улыбается с насмешкой, настолько самодовольно, что его, наверное, стоило бы ударить по голове сковородой, ведь эта улыбка портила весь момент. В коробочке юная мисс Блэк находит не просто кольцо, а перстень с гербом Малфоев. Герб был аккуратно выложен на золоте россыпью переливающихся изумрудов. Если он не ошибался и если история не врет, то этому кольцу было уже больше, чем четыре сотни лет. Один из его именитых предков, преподнес его своей невесте как символ своей безграничной любви, заказав перстень у одного из самых лучших ювелиров своего времени, и с тех самых пор эта семейная реликвия передается в пользование всем женщинам, которым посчастливилось попасть в цепкие руки к «скользким» Малфоям. — Ты выйдешь за меня замуж, Нарцисса? Люциус был настолько уверен, что девушка скажет «да», что уже приказал Добби написать и разослать приглашения на помолвку всем знатным магическим семьям Великобритании. Она просто не могла отказать. В ее глазах, и без того довольных от его прихода, играли вперемешку легкое недоверие и безграничное счастье. Но красавица предательски молчит минут пять, разглядывая перстень и поглаживая его подушечками пальцев. На секунду ему показалось, что короткая слеза прокатилась по обагренной румянцем щеке. — Ну, так что? Нарцисса? Ты согласна? — нетерпеливо переспрашивает он, чувствуя поднимающееся в душе раздражение. — Конечно, я согласна! Согласна, согласна, согласна... — вдруг выкрикивает она в чувствах, а после тихо шепчет одними губами заветное слово. Оставив кольцо на столе, юная Блэк бросилась к Люциусу в объятия, вся искрясь и сверкая неподдельной радостью и восторгом. Нарцисса сжимает его так, что, кажется, у мага сейчас глаза полопаются и вылезут из орбит. Но он, словно прочувствовав всю ее радость, сжимает девушку в ответ в своих заботливых объятиях, прижимая к себе с особой нежностью, которую пробуждала в нем только Нарцисса. Никто другой не был способен вызвать в нем хоть что-то столь светлое и доброе. — Я люблю тебя, Цисси, — шепчет маг ей на ушко, пока та, уткнувшись ему в шею, все еще не может поверить в происходящее. Он шепчет эти слова впервые, так как впервые осознает, что действительно любит ее и готов ради нее на все. — Скоро ты станешь полностью моей.