Гротеск

      В наушниках новый трек nafla, на пальцах симпатичные кольца, а под теплым пальто шикарный наряд. Проходящая мимо девчонка невольно засматривается и дуется. Завидно.       Тэхен закидывает ногу на ногу и продолжает ждать своего парня, как всегда, безбожно опаздывающего, но предупреждающего об этом хотя бы за десять минут до начала свидания. Сегодня у них, правда, просто прогулка «я зайду за тобой после пар», вот только по итогу Тэхену остается радоваться наличию у входа скамеек.       Через пятнадцать минут он сдается и роется в своей сумке (шикарном мужском кейсе с распродажи в торговом центре), находя злаковый батончик с кусочками банана и клубники. Такие полезные и легкие для желудка и фигуры вещи Чонгук раскладывает своему бойфренду во все карманы одежды и сумок — если проголодается, всегда сможет найти пригодную для себя еду у Тэхена, ведь вредную, пусть и вкусную, пищу Чон никогда не ест.       — О, Тэхен-щи, — плюхается около него университетская приятельница. — Чего здесь?       — Жду Чонгука.       — О, твоего парня, да? — загорается Хеджин и выжидательно смотрит на однокурсника, пытающегося открыть скользкую упаковку батончика.       Тэхен качает головой в согласии, невольно попадая в такт все еще играющей в наушниках песне. Так бы всю жизнь, как в фильме — с музыкальным сопровождением в виде крутых саундтреков и со спецэффектами за спиной.       — Говорят, он боксер.       — Говорят, — не спорит Тэхен.       Говорят же.       И говорят, и пишут, и приукрашивают — это бесспорно. Тэхен, правда, никогда не отрицает и не подтверждает, Чонгук сам попросил, смущенно перебирая свои волосы. Он весь мялся, вздыхал, кусал губы, но все-таки выдал свою «малюсенькую просьбу» о себе не рассказывать.       Тэхен его сначала неправильно понял. Да и как тут правильно понять, когда между жаркими поцелуями после предложения встречаться, этот шикарный парень с оленьими глазами жалобно просит:       — Только не говори обо мне никому, хен.       Тэхен, естественно, воспринимает все неправильно и с психом вскакивает с чужой кровати. Благо, что Чонгук, в отличие от него, живет один, и его позорного побега никто не видит. Чонгук чуть ли не плачет, когда Тэхен спешно натягивает свои кроссовки, случайно переворачивая с обувной полки идеально сложенную обувь.       «Ничего, уберет» — мстительно думает старший и тянется к дверной ручке. Та проходит мимо пальцев, потому что Чонгук подсовывает под нее свою ладошку и уже по-настоящему плачет:       — Можешь всему своему университету рассказать, что я занимаюсь балетом, только не бросай меня, хен.       Замирая, Тэхен пытается обработать все данные, начиная чонгуковой настоящей, но очень мужественной и одинокой слезой, и заканчивая емким «только не говори обо мне никому, хен». Информация в его голове множится и складывается, и Тэхен неуверенно спрашивает:       — Так, ты не хочешь, чтобы люди знали, что ты балерина?       — Я не балерина, — тут же забывает свою истерику Чонгук и раздраженно щурится.       — Я подумал, — честно признается Тэхен, торопливо снимая кроссовки обратно, — что ты просишь меня скрывать то, что ты мой парень.       Чонгук фыркает и расслабляется.       — И зачем бы мне это делать?       — Может, ты стесняешься или не готов сделать каминг-аут.       — Тэхен.       Чонгук дает старшему щелбан и, утягивая обратно в спальню, напоминает:       — Мы целовались на свиданиях в парках.       — Оу, точно. А ты оказывается стесняшка.       — Хен.       — И плачешь так мило.       — Знаешь, мы встречаемся пять минут, еще не поздно расстаться.       — А не расплачешься снова?       Тэхену с Чонгуком нравится. Он веселый, любит такие же фильмы и собачек, как и старший, а еще жутко мило смущается, когда кому-то стоит заговорить о его профессии. Кому угодно. Даже его подружкам-балеринам.       Любитель опаздывать (— Хен, у нас тренер — зверь в женском обличье!) все-таки прибегает, когда Хеджин заканчивает восхищаться им по воспоминаниям и вместо этого начинает восхищаться уже в живую. Чонгуку везет, что за десять метров он ее еще не слышит, а потом она затихает сама. Тэхен думает, что таких комплиментов его стесняшка-парень не вынес бы.       Чонгук пытается отдышаться, прежде чем выпалить извинения и поклониться:       — Извини меня, хен, нас, правда, задержали, я пытался уйти, но мне только добавили дополнительных кругов.       Чонгук красный, потный (еще, кажется, с тренировки) и в своем излюбленном черном пумовском костюме поверх балетного трико. Тэхен не видит, но знает, однажды нарвавшись на лишнее препятствие для его игриво настроенной руки. «Мне некогда переодеваться» — смутился тогда Чон и убежал в общественный туалет снимать лосины, пока Тэхен ждал его, мечтательно пожевывая трубочку из-под сока. Чонгук еще ни разу на тот момент не давал посмотреть на себя только в них одних.       — Все в порядке, Чонгук-а, — улыбается Тэхен, прерывая извинения младшего. — Мне составила компанию Хеджин, так что я не скучал.       Разгибаясь, Чонгук окидывает девушку взглядом и здоровается. Он не помнит, чтобы старший говорил о ней, но никаких ревнивых глупостей не надумывает. Ревновать Тэхена он может и практикует, но только если это оправдано (в клубах он жалеет, что все-таки не боксер, когда отгоняет от хена желающих приятно провести время).       — Так, мы пойдем? — смущенно шмыгает носом Гук, надеясь избежать разговора со знакомой своего бойфренда. Тэхен кивает, вставая с лавочки, но первым делом торопится к урне выкинуть фантик. Лучше бы в кармане оставил, серьезно. — Тэхен, это что, от моего батончика?       И уважение, и смущение сразу делись куда-то.       — Не будь жадиной, — просит Тэхен, подходя к парню и махая на прощание тоже поднявшейся со скамейки Хеджин рукой. Чонгук бурчит «я не жадина» и «я же миллион раз спрашивал, положить тебе один лишний или нет», на что Тэхен хихикает и лезет в свой модный кейс. — Я уверен, здесь где-то лежит еще один для тебя.       Когда злаковый батончик находится и оказывается Чонгуком съеден, младший добреет и возвращается в привычное для него русло. Он расспрашивает Тэхена про учебу, рассказывает в ответ про свои тренировки и не может не спросить, в конце концов, про Хеджин. Старший, отвлекшийся на фотографирование парка, сначала не может понять, что Чонгука смущает, а когда выключает камеру на телефоне, смотрит на своего танцора, как на миленького, но тупого, как пробка, хомячка.       — Нет, она не знает, что ты танцуешь балет.       — Оу, — мямлит Чонгук, — хорошо, да.       Его кончики ушей вспыхивают, когда он понимает, что Тэхен видит его насквозь, но это не вызывает в нем ни капли отторжения. Чонгук давно понял, какое его парень настоящее золотце.       — Хах, но знаешь что, — улыбается Тэхен, останавливаясь под низким кленом и с дразнящей улыбкой смотря Чонгуку в глаза. — Весь университет решил, что ты боксер.       Чон пораженно хмыкает.       — Но почему?       — Чимин уверен, что это из-за тех наших совместных фото в качалке. У тебя там так хорошо видны твои шикарные руки и ноги, ммм.       — Да куча народа ходит в тренажерный зал и держит себя в форме! Чего сразу боксер?       — Могу сказать им, что ты балерина.       — Нет, — поспешно отрезает Чонгук, — и я же просил…       — Да-да, — старается не улыбаться старший, — не балерина, извини.       В качестве извинения Тэхен притягивает Чонгука к себе за шею и чмокает в кончик длинного носа. Тот смущенно дергается и отходит, не одобряя таких проявлений любви на людях. Он не против, чтобы все знали, что Тэхен — только его лучший на свете бойфренд, умеющий хранить тайны и почти всегда снабжать его диетическими батончиками, но не любил выносить романтику из дома. Желательно: ничего серьезнее ходьбы за ручку, пока дверь не будет заперта минимум на два оборота.       Тэхен смеется и не настаивает, позволяя Чонгуку поиграть в недотрогу следующие несколько минут. Ему невероятно приятно просто проводить время в парке с младшим, приятно ненадолго забыть о других, вот только, как всегда, его романтический настрой рушат его же мысли.       — Чонгук, — с восторгом тянет он, и младший удивленно приподнимает бровь, — слушай!       — Что?       — До меня только сейчас дошло: что у вас за белье такое под трико, что не видно швов? Я могу посмотреть? Желательно, прямо сейчас и здесь!       — Ох! — паникующе выдыхает Чонгук и начинает покрываться красными пятнами, пытаясь найти глазами место в парке, где можно спрятаться. Не для того, чтобы показать Тэхену белье, которого, может быть, кто знает, и нет, но для того, чтобы старший не полез реально смотреть.       Обниматься, целоваться и заниматься сексом с Тэхеном — это, конечно, хорошо, но балет — балет! — это другое.       Спросите Тэхена, он подтвердит.