Красивая история

Это красивая история, как много лет назад… Друзья, союзники, враги…сколько можно? Никто не говорил, что будет легко, но и что так сложно тоже! Они не могут жить друг без друга, и не могут жить вместе. Чем дальше они друг от друга, тем сильнее они скучают и хотят снова быть вместе. Но стоит им сойтись, как ненависть в их сердцах поглощает любовь, и они забывают, что для них важно. Они видятся очень редко, и каждая их встреча заканчивается скандалом! Они не попрощаются друг с другом, не подарят себе же теплые воспоминания о возлюбленном, потратят лишь время в пустую, сидя в одной комнате, но в течении дня не сказав ни слова. Потом они очень жалеют об этом, ведь такие моменты нужно ценить, их больше не будет. Всё, что они помнили, это лишь ругательства, рукоприкладство и обиды, которые они оставили и получили. Оба они уже давно не маленькие, и сами понимают, как они глупо поступают, поливая грязью друг друга, но это не остановить. Как бы сильно не старались Америка и Союз, даже пятиминутный разговор у них не получался. Сложно было контролировать себя, но обязательно нужно было задеть чувства любимого, упомянув не очень приятный инцидент, таким образом насыпав соль на ещё свежую рану. Осознание того, что собеседнику неприятно приходило после того, как фраза слетела с языка. Было стыдно за самого себя. Как он мог? Зачем он это сделал? Кому теперь от этого стало лучше? Чего он добился кроме слёз возлюбленного? Неприятно становится самому, и хочется вырезать себе язык по самые гланды, лишь бы любовь всей твоей жизни простил тебя и больше не плакал. Они не показывали слёзы, но они точно знали, что возлюбленный плачет. Почему им так нравилось доводить друг друга до истерики — неясно. Но ясно одно - несмотря на разногласия и на сильные различия, они дотла сгорают от любви, обманывая себя, что это не так. Любовь их была изначально взаимна, но они полюбили друг друга не сразу. Сначала, они пожелали остаться друзьями, и это вполне их устроило, но у судьбы свои планы на них. Они изначально даже не поняли, что это была любовь, а никакая не болезнь! И не ухудшение состояния, а влюблённость. Надо было видеть их, когда их симптомы так называемое «болезни» совпали со симптомами любви и симпатии. Более того, они желали друг друга. Один видел перед собой недоступного и потрепанного жизнью солдата, а другой мальчика со стразами. Союз был моложе США, но по их виду так не скажешь. Америка рассуждал разветвлённо, непонятно и иногда даже нелогично, переходя с темы на тему, добавляя всё больше неизвестных персонажей. СССР был его полной противоположностью. Он развёрнуто, но однозначно отвечал на поставленные ему вопросы, не отходя от темы и не забывая, о чём, собственно, говорит. Один тараторил так быстро, что даже будучи носителем этого языка, трудно разобрать, что он там за истину глаголит. Другой же говорил спокойно, словно вводил в транс, не торопясь, проговаривая всё, не теряя букв и пауз. Речь у обоих была красива, звучала, как музыка на разных ритмах, у одного немного медленно, а у другого слишком быстро. Но несмотря на это, Америка всегда с наслаждением слушал, как СССР пересказывает ему содержание книги или перечисляет имена известных личностей, иногда даже указывая, кем те были по профессии и даты их рождения. СССР же с удовольствием слушал новости от Америки. Когда тот хотел рассказать много и подробно, Союз просил его не спешить и четко выговаривать слова. США успокаивался, и на вдохе начинал. Неторопливо, разборчиво. Совок бы слушал это вместо колыбельной на ночь! Точнее, вместо радио, из которого иногда появлялись помехи, мешая комфортному прослушиванию. Чем дольше они не имели возможности видеться, тем сильнее они скучали. Поверить сложно, но благодаря этому они смогли понять, что гораздо лучше вспоминать о теплом и приятном, чем о холодном и колющемся. Американец и русский часто писали друг другу письма «голубиной почтой», общались по телефону не более пяти минут, потому как звонить на другой континент было довольно таки дорого для них обоих.

***

Прямым рейсом компании «Аэрофлот», СССР направлялся в США. Американец с нетерпением ждал, когда спустя почти одиннадцать часов полёта и езды на общественном транспорте, совок заявится на его пороге, весь уставший и нервный, жалуясь, какой фейсконтроль нынче наглый пошёл. «Это покажите, то покажите, а что у вас? а куда? а зачем? а почему?»…пешком бы лучше дошёл! Пользуясь услугами морского транспорта, конечно. — Sovok! Как I'm happy, что ты приехал! — крикнул американец, с порога бросаясь к Союзу в объятья. Выронив свою сумку, русский что было сил прижал к себе США, кладя голову ему на плечо. От любимого пахло чем-то сладким, похожим на сахарную вату. Позже СССР догадался, что так пахнет творожное печенье, которое Америка купил к чаю. — Я тоже очень рад, что смог приехать. — сказал коммунист, отпустив своего сладко пахнувшего возлюбленного. США взял его багаж, приглашая в дом, веля идти в зал и ждать, пока он принесёт им чай. Но только стоило им закрыть за собой дверь, уйти на кухню американцу не дали. После того, как он убрал сумки, на него налетели, прижав к полу. Не понимая причину такого поведения русского, он решил уточнить, всё ли в порядке, на что тот ответил следующее: — Я преодолел такое расстояние не для того, чтобы просто мило побеседовать, а чтобы наконец увидеть твои "достопримечательности" вживую, а не на фотографиях, которые ты мне так любезно присылаешь. — Оh dear, я не думаю, что так hurry , — пытался убедить коммуниста американец, но вызвал лишь большее возмущение. — То есть, ты не хочешь меня? — What? Oh, no! Just… ты уверен, что хочешь этого прямо сейчас? — А я похож на того кто не хочет этого прямо сейчас? — Amm…no? — Так не задавай глупых вопросов и дай мне уже то, зачем я пришёл! — лицо Союза от злости и нетерпения залилось краской, и если этот америкос продолжит бездействовать, ему же хуже - совок сам всё сделает. — Okay-okay! Now, — пытался успокоить русского США, поднявшись, и поудобнее усадив того себе на бедра. Коммунист ясно дал понять: в прелюдиях и ласках он не нуждается, ему нужно, чтобы его наконец трахнули и много не говорили. Америка подчинился желанию любимого, предложив ему переместиться на кровать. Не хотя, русский согласился, снимая по пути одежду. Два разогретых до предела тела сплелись в одно вещество, создавая в результате что-то иное. Рассмотрев всё, совок убедился, что Америка не обманул его, и «достопримечательности» точно такие же, как и на фотографиях. Только вот, Союз-то в таких вещах не мастер, у него секс — это что-то запретное, в отличие от США, который вёл себя в постели раскованно, помогая любимому, и подсказывая, как себя нужно вести. Благодаря спору, в котором совок проиграл, они определились, кто будет пассивом. Занимающая должность не очень устраивала СССР, но спор - есть спор. Его немного напрягало то, что Америка что-то размазывает по своему члену, выдавливая из тюбика как можно больше жидкости. Ещё больше его смутило, когда жирные от крема пальцы вошли в его задний проход, хозяйничая там. Несмотря на то, что Союз просил без лобызаний, американец не смог удержаться и начал целовать лежащего под ним, прикусывая соски, глядя, как тот поджимает губы и отворачивает голову. Союз выпал из реальности, когда на смену пальцам пришёл так же щедро смазанный член, входя глубоко, хлюпая в жарком нутре. Сжимая простыни, совок просил ещё, прижимая к себе США,и чувствуя, как тот трётся животом о его головку, словно специально дразня. Когда они довели друг друга до экстаза, Америка вышел из Союза, упав рядом, так же как любимый, тяжело дыша. — Там же…tea остынет… — вспомнил американец. — Ой, главное, чтобы ты не остыл. — фыркнул русский, снова оседлав возлюбленного.