Возлюбленная одинокого Императора

      Наступил день «икс». Тот самый бал по поводу чествования нового директора и советника короля Ронкама Остера. Король славился своей любовью к пышным празднествам, и, чего уж греха таить, старик проводил балы по любому поводу. В дни, когда он был еще слишком молодым, а от отца ему досталось не самое счастливое королевство, он сильно ударил по благополучию своих людей, тратя и без того небольшую казну на себя и свой замок. Люди голодали и мёрзли. Бывали даже дни, когда глупого юнца пытались свергнуть.       Но благодаря своей неконфликтности, Остер завоевал доверие соседей, с которыми ранее были лишь войны, и наладил торговлю, благодаря которой Ранком не просто расцвел, а продолжает цвести и богатеть. Правда, короля жизнь ничему не научила даже в старости.       Он созвал всю знать королевства, и даже пажи его рыцарей и самые успешные зельеварцы, кузнецы и ювелиры, которые считались богачами, были приглашены. Девицы самых разных форм и возрастов были подобны заморским птицам — их платья имели будто несуществующие цвета, а элегантно приоткрытые плечики или шейки возбуждали мужское воображение.       Столы ломились от разных яств, но там, как правило, стояли одинокие представители знати. Стояли, но вместо обычной человеческой еды искали себе иную пищу в глазах мужчин или женщин.       Те, кто гордился своей принадлежностью к той или иной школе, старались одеваться под цвет этой школы (а может, то было просто привычкой). Среди общающихся можно было увидеть директора школы Солнца в золотом плаще, под которым тот будто стыдился показывать свой камзол. Все знали, что маркиз Курей был из бедного и никому неизвестного рода и лишь благодаря удаче получил статус маркиза, но многие не стеснялись шутить над ним по этому поводу. Курей всегда старался делать свою оболочку настолько богатой, что к ней нельзя было придраться. Но, как правило, на это уходили все его сбережения. Вот и скрывал свой наверняка бедный, возможно, даже дырявый камзол.       Группа из пятнадцати людей играла веселую музыку на самых разных инструментах. И казалось, что приходить больше было некому, но народ все наступал, а король так и не объявлял официального начала. Кажется, его и не собирались объявлять.       Император пришел далеко не первым, но и совершенно не последним. Он заметил отсутствие директора Гариеда, зато его выпускников в призрачно-голубых одеяниях, завоевавших почетные чины, было больше, чем учеников других школ. Разумеется — школа Воды была совсем близко.       Среди танцующих женщин где-то у самой стены стоял Лестат и разговаривал с Харисом. Кажется, там была и третья фигура. Пусть директор Знаний и был низким, но третий человек там был еще ниже, и не имел таких пышных форм, чтобы его можно было заметить.       — Не понимаю, мой господин, — поморщил нос Анградэ, осматривая всю эту, по его мнению, вакханалию, — и зачем я Вам здесь нужен?       Ему было весело. Пусть всё слишком пышно и слишком ярко, но весело. Музыка лилась рекой, девицы были прекрасны, а их наряды вдохновляли. Велись светские беседы, всем было весело. Но лично Анградэ был далек от такой жизни. Для него битвы и войны — вот главная отрада.       — А вот и король, — кивнул он в сторону старика, который не по своему возрасту похотливо осматривал оголенную спинку одной баронессы.       Император не смог скрыть отвращения при взгляде на короля, поэтому быстро отвёл глаза. Не стоило выдавать своего отношения к нему и ко всему этому празднеству, когда вокруг столько свидетелей. Когда он станет королем, все изменится. Не будет больше глупых балов, а соседи не посмеют смеяться над их королевством. За полгода он превратил школу Огня в лучшую школу среди остальных, то же самое он планировал сделать и с королевством.       — Мне не помешает твой свежий взгляд на ситуацию. Не отходи далеко, — протянул Император, отвечая на первый вопрос Анградэ, пока разглядывал присутствующих директоров. Он заручился поддержкой ещё не всех, и этот бал был отличной возможностью для него пообщаться с сомневающимися. А мнение со стороны позволит ему лучше сориентироваться, как себя повести в дальнейшем. В частности ему нужно было что-то предпринять по отношению к новому директору школы Тени.       Пока Император выбирал, кто станет следующей жертвой его заговора, ещё одна, менее заметная особа из школы Огня пыталась привлечь внимание его спутника. Ее никто не звал, и пусть она могла вырядиться в пышный наряд, что от благородных дам и не отличили бы, но облегающий костюм тёмно-бордового цвета был ей привычней. Фрея стояла в сторонке, теребила свою длинную темную косу и аккуратно, прослеживая каждое направление взгляда Анградэ, зажигала сильнее свечки, стараясь привлечь его и только его внимание. Здесь она находилась без разрешения Императора, но просто не могла уже терпеть разлуку со своим пламенным парнем.       — Дорогие герцоги, маркизы, графы и все, кто был достоин чести посетить этот бал, — голос короля, что удивительно, хриплый, но всё же громом прокатился по залу. И если бы не секундная пауза оркестра, его, наверное, никто бы не услышал. Но Остер будто подгадал момент.       В зале воцарилась тишина, и все взгляды были направлены на короля, который, стараясь изо всех сил не горбиться, из-за чего заметно хромал, медленно шагал к своему трону, стоявшему на двадцати пяти сантиметровом пьедестале. Он не стал публично позориться и взбираться на него, а повернулся к своему народу и одарил его внимательным взглядом.       — Для начала, я хочу, чтобы наш дорогой друг, мой мудрый советник и бывший директор школы Тени, отчасти в честь которого этот пир, услышал меня! Нам тебя будет сильно не хватать. И я уже чувствую горечь утраты, не получая писем от тебя, где ты спрашиваешь о моем здравии. Никто и никогда не дарил мне столько заботы и внимания, как ты…       — Когда он облюбовал баронессу две минуты назад, это не особо чувствовалось, — посмел прервать речь короля Анградэ. Остер, конечно, не услышал, но косые взгляды ближних говорили о том, как дурна сейчас была эта фраза. Но пока подле него стоял Император, никто не смел и слова вставить.       Зато, ощущая чужие взгляды, он заметил, как свечи на канделябре уж больно странно стали вспыхивать, пусть и незаметно почти. Лицо Анградэ озарила хищная улыбка. Лишь один человек так привлекал его внимание.       Он осмотрелся по сторонам, но для Императора не забыл изобразить скучающий взгляд, Анградэ искал свою ненаглядную глупышку. И вот она — её глаза он узнает из тысячи. Да и выделялась воительница средь прекрасных нарядов своим строгим красным обмундированием.       — Прошу позволить мне промочить горло, Император, — с поклоном, получив разрешение, Анградэ не сразу подошел к огромным красным шторам, за которыми скрылась Фрея. Сначала он пару минут провёл у стола, шаг за шагом двигаясь к своей цели. И когда он коснулся ткани ладонью, как бы проверяя материал, Анградэ убедился, что все взгляды были направлены только на короля, шмыгнул в укрытие к своей возлюбленной. Но вместо страстного привета, он коснулся указательным пальцем её губ, останавливая поцелуй, который она хотела ему подарить.       — Ай-ай, Фрея, — покачал он головой, — у Императора не самое лучшее настроение. Увидит тебя — плохо будет!       Но её губы и для него были подобно наркотику, и, убрав палец, Анградэ обхватил её ладонь руками и впился в страстном поцелуе. А ведь он мог их целовать не переставая, если бы не бал!       — Император поступил слишком жестоко, украв тебя у меня, — шептала за шторой Фрея. — У меня больше нет сил терпеть нашу разлуку. Зачем ты здесь? Давай улизнем, пока никто не видит.       Она снова прильнула к Анградэ в поцелуе, но на этот раз её рука прошмыгнула к его паху, чтобы подогреть желание.       — Несколько дней мой народ и твоя школа несли глубокую скорбь по тебе, — между тем продолжал королевскую речь старик Остер. — Но сегодня твоё место займет человек, который, по решению совета, считается достойным! Лестат, подойди сюда!       У Лестата не было выбора, и пусть он не любил всеобщее внимание, перечить королю не смел. Напоследок сжав ладонь своей спутницы, он прошел к трону и встал подле Остера, принимая хвалебную речь. Ему пора привыкать, что теперь он далеко не последний человек в королевстве, и его слово будет иметь вес во многих вопросах.       — Этот мужчина не только наследник знатного рода Лионкуров, — продолжил говорить король, положив немощную ладонь на плечо молодого герцога, — но и некогда он был лучшим выпускником школы Тени. Кому, я спрашиваю вас, как не ему быть директором дома, в котором он рос и обучался?! Лестат знает школу, знает его устав лучше, чем имя собственной матери; знает систему изнутри! Амстронг, услышь меня и одобри мой выбор, а вы, дорогие гости, чествуйте нового директора школы Тени — герцога Лестата Лионкура!       Зал приветствовал нового директора громкими размашистыми хлопками. Сейчас было ясно видно всем, как уважаем и узнаваем герцог. Даже Анградэ, услышав фамилию, тоже вспомнил этого человека. Он знал его семью — верную королю и прославленную боевыми подвигами. И выходец этой семьи завоевал славу доброго и честного герцога, чьи помыслы были всегда чисты, а преданность не знала границ.       Но что там говорили, Анградэ уже не слушал, даже если бы и хотел. Вместо хлопков он издал томный выдох и с игривым укором посмотрел на Фрею. Он тоже умел играть в эти игры, и пусть она была одной из лучших выпускниц, он оставался мужчиной, да еще и с опытом. Перехватив руку Фреи, Анградэ развернул её спиной к себе и прижал к стене лицом, упираясь меж ягодицами результатом её быстрой, но очень эффективной работы.       — Я бы с радостью, Искорка, но Император просил меня быть рядом, чтобы присмотреться к возможным будущим союзникам. Речь этого старика скоро закончится, и Император непременно захочет видеть меня подле себя. По-быстрому у нас, ты сама знаешь, не получится, так что играть в эти игры… — он не договорил, а поцеловал её ушко, после чего прикусил мочку, запустил свободную руку под её штаны, грубо сжимая ягодицу, — я тебе одной играть не позволю, — как же ему и самому хотелось улизнуть, но он не мог. Не только из-за страха, но и из-за уважения и преданности к Императору. Анградэ не был тем, кто подле директора из-за страха. Он разделял его мысли и идеалы. Он принимал его, как своего господина.       Но своими прикосновениями и ласками, то, как он целовал, но уже нежнее, шейку своей возлюбленной, Анградэ показывал, как ему тоже не хотелось её отпускать.       — Правь одной из великих шести школ верно и справедливо! — закончил свои слова король, уже отвернувшись от народа и смотря на своего нового шестого советника.       — Я буду служить Вам верой и правдой, — склонил голову перед королем Лестат. — Обещаю, что под моим руководством школа Тени не только останется на прежнем уровне, но я также буду вести ее к новым высотам.       Договорив, Лестат ещё раз поклонился и приветствовал толпу, где-то в глубине души надеясь, что сможет продолжать спокойную жизнь, только теперь у него прибавится немного обязанностей. Он столкнулся взглядом с Императором и стоически выдержал его, демонстрируя свою силу. Новый директор Тени определенно нравился Императору ещё меньше, чем предыдущий. Недовольно цокнув, он обернулся в поисках Анградэ и, не найдя его, разозлился ещё сильнее. Он прошествовал к столам, решив, что на этом речь короля окончена, и можно больше не слушать старика, взял бокал шампанского и ещё раз осмотрел толпу. Нужно как можно скорее склонить в свою пользу советников, а от мальчишки избавиться, пока он тоже не решил принять участие в гонке. А почему-то Император не сомневался, что такое может произойти. «Черт возьми, куда запропастился Анградэ?»       — Ах, мой Дикий Пламень, я сгораю от желания без тебя, — томно шептала Фрея, выгибая спинку, чтобы сильнее потереться попой об Анградэ. — Обещай, что как только выдастся момент, ты найдешь меня, и мы спалим пару кроватей во дворце.       — Парочку? — усмехнулся он, переместив своё лицо в собранные волосы возлюбленной, с жадностью вдыхая их аромат. — Ты меня оскорбить хочешь этим жалким числом? Наших с тобой месячных жалований не хватит, чтобы возместить королю ущерб, который мы нанесём.       — Прошу еще минуточку внимания! — призвал замолчать свой народ Остер, подтолкнув Лестата обратно к толпе. — Я хочу, чтобы Амстронг проводила в рай та, кого он считал своей дочерью, а так же пригласила в ряды моих советников того, кого мой народ посчитал достойным. Амелия, сыграй в честь павшего и порадуй живых!       — Ну что ж он никак не заткнется? — рыкнул Анградэ, с большой неохотой отрываясь от своей Искорки. Повернув её к себе уже мягче, он поднял обе её ладошки и поцеловал каждый пальчик. Старик убил в нём страсть своими словами, которые Анградэ не слушал, но любовь в нём убить было невозможно. — Видела таверну при входе в бедный район? — поинтересовался он в перерыве между поцелуями. Она уж больно сильно его возбудила. И Император не сможет удержать его ночью — это королевство познает такую похоть, которую оно еще не видело в своих землях. — Жди меня там, Искорка. Я овладею тобой этой ночью, чего бы мне это ни стоило.       А тем временем очень долго из толпы никто не выходил, но было какое-то шевеление — люди расступались перед неизвестной фигурой. Кажется, никто не знал, кто это был; кого Амстронг мог провозгласить своей названной дочерью, но покуда люди видели идущую, они улыбались.       И так к пьедесталу вышла юная девушка — невысокая, с темными волосами, собранными в косу и аккуратно уложенными на плечо. Медовый взгляд небольших глаз одарил толпу смешанными чувствами — девушка была рада за своего супруга Лестата, что выразила улыбкой, но глазки, будто еще не отошедшие от скорби по Амстронгу, не были так ясны, как у тех, кто мог не знать бывшего директора вовсе.       Её платье было дивным, светло-серого цвета — признак школы Знаний — который так разнился с её цветом глаз. Но высыпанная по швам крошка из неясных белоснежных камней превращала его в будто еще не угасшее серое небо, на котором уже появились звёздочки.       Оголенные плечики представляли мужчинам светлую, но очень нежную кожу, настолько девственную на вид, будто на ней даже не было материнского нежного касания.       В руках она несла скрипку, и поклонившись перед королём, встала подле него и последний раз обвела зал, на миг задерживаясь взглядами на знакомых лицах. С её уст не слетело ни единого слова. Но они и не были нужны — она говорила душой через потертую скрипку.       И правда, через неё она выливала слушателям свою душу. В некой неизведанной музыкантами мелодии сочетались как грусть во славу Амстронга, как и радость за Лестата. Быстрые яркие ноты соприкасались и сливались с тянущей печалью старого инструмента. В ней было все: то лучик солнца в холодный зимний день, как признак не угасшей надежды, то порывистый ливень, нещадно заливающий посевы; то звонкий ручеек, обтачивающий упрямый камень, то покорная лань, верно следующая за своим охотником.       — Как бы я хотел сейчас с тобой потанцевать, не скрываясь ни от кого, — прошептал Анградэ, словно только сейчас услышал скрипку. Да плевать ему было. Голос Фреи — вот его любимая музыка.       Никто не скажет, что играла она как-то по-особенному. Это была просто скрипка. Но скрипка, через которую пускали душу, а не отбивали уже заученные ноты. Знатоки музыки это могли ощутить, другие же просто ждали окончания, не смея прерывать игру из-за уважения к королю.       Амелия играла, закрыв глаза, сама не скрывая своего наслаждения от игры на старом инструменте.       — Мы станцуем сегодня ночью наш особенный танец, — пламенно прошептала Фрея и напоследок впилась в губы Анградэ, но совсем скоро отпустила его, возвращая господину до поры до времени.       Впервые Император просто замер, смотря и слушая кого-то. В его голове не было мыслей, которые вертелись вокруг какого-то плана, на душе вдруг стало легко, а глаза наслаждались видом этой невзрачной женщины. Что-то в ней было… То ли музыка затронула нечто очень глубокое в душе Императора, то ли дивная красота лица девушки. Скорее все вместе, ведь он так злился, когда кто-то из толпы случайно закрывал ее от его взора.       — Амелия… — тихо произнес имя Император, будто пробовал, как оно поведет себя у него на устах. В этот миг он пообещал себе, что обязательно заполучит скрипачку себе. И пока играла музыка, он медленно разрезал толпу, двигаясь в её направлении.       Но по окончании песни его ждало сильнейшее разочарование — Лестат, будь он проклят, первый подошёл к Амелии и, приняв у нее инструмент, ласково поцеловал ее ручку. Император ещё сильнее воспылал ненавистью к нему. Казалось, это чувство уже можно было потрогать руками, стоя рядом с ним.       Видя перед собой только одного мужчину, Амелия улыбнулась Лестату и слегка покраснела. Каждое его прикосновение губ казалось, будто в первый раз, а она млела и таяла от них.       — Не очень было заметно, что я волновалась? — тихо спросила она Лестата, стараясь как можно быстрее скрыться с ним в толпе, не забыв поклониться королю. Но тот, на всеобщее счастье, наконец-то просто уже объявил о начале бала, и заиграл уже профессиональный оркестр.       Анградэ, будто ждал, когда закончится музыка, не выходил из укрытия, любуясь уже изученным лицом Фреи, но все же, надеясь, что всё это время Император был отвлечен, вернулся к нему уже после окончания, то и дело незаметно облизывая губы. Как довольный кот слизывал сметану, так и Анградэ вновь и вновь припоминал вкус губ своей возлюбленной.       Появился он за спиной Императора неожиданно, будто всё время тут стоял, а господин — слепец — просто не видел его! Но тот не обращал на него внимания ни в первую секунду, ни в пятую. И всё бы ничего, если бы взгляд господина не был устремлен куда-то в толпу.       — Простите, — прокашлялся и позвал его Анградэ, — всё хорошо, господин? Вы… вы будто покраснели, — последнее слово было сказано с явной дрожью, ведь краснел Император, только когда был сильно зол. Анградэ на всякий случай сделал шаг назад.       Император с трудом перевел взгляд на Анградэ. Внешне он старался сохранить спокойствие, но внутри весь кипел, что было особенно заметно тем, кто его хорошо знал. Резко схватившись за запястье, где у него был браслет для связи со своими людьми, он его активировал, даже не потрудившись создать приватный канал с собеседником, а рявкнул на всех сразу:       «Фрея!»       На этих словах бедная Фрея, нарушавшая приказ, замерла и боязливо пригнулась, с дрожью во всем теле поворачиваясь в том направлении, где был Император. К счастью, он не смотрел на нее, а то она бы умерла на месте, встретившись с его взбешенным взглядом. Люди, которые находились ближе к выходу, и через которых она пробиралась наружу, бросали косые взгляды на странную девушку, замеревшую на месте и начавшую обливаться потом ни с того ни с сего.       «В прошлый раз ты хорошо справилась. Лестат Лионкур — твоя новая цель. Чтобы в ближайшие несколько дней я услышал о его смерти!» — на радость Фреи и Анградэ, Император и не думал отчитывать их за своевольное поведение. Его волновал только Лестат — мерзкий пресмыкающийся, который посмел притронуться к божественному созданию!       Анградэ и сам не просто подпрыгнул от неожиданности, а ощутил, как из-за холодного пота прилипла к спине его рубаха. То, как он звал его Искорку было невозможно не услышать, и первая мысль, что он будет ругать её, но нет. Он с удивлением посмотрел на Фрею, потом на Императора. Воин просто не мог понять причину столь неожиданной вспышки ярости.       — Мой господин, — осторожно позвал его Анградэ, обходя, чтобы увидеть лицо. — Позвольте спросить, что случилось? Он Вам что-то сделал? — мало ли, пока они скрывались от любопытных глаз, Лестат успел как-то оскорбить Императора! И лучше бы этого не было — Анградэ уже сейчас был готов сгореть от стыда, что не смог защитить Императора от него.       А между тем Амелия, о чем-то коротко поговорив со своим любимым, нехотя отпустила его, ведь любимчика города желали поздравить многие, а ей ничего не оставалось, как с пониманием покинуть мужскую компанию, распрощавшись ненадолго с Лестатом взглядом, и тем же взглядом пообещать о скорой встрече.       — Я уже вижу, как из-за него будут проблемы, — процедил сквозь зубы Император, неотрывно следя за Амелией.       Вот она осталась одна, и это был его шанс поговорить с ней, пригласить на танец, но в таком состоянии он не мог. Ему нужно было успокоиться. Он сделал глубокий вдох, выдох и собрался. Кажется, стало немного легче. Возможно, у него получится разузнать что-нибудь о ней, возможно, это не то, о чем он подумал.       — Оставайся следить за Лестатом и остальными. Я кое-что должен сделать, — заметно успокоившись, сказал Император и направился к объекту своего интереса.       Надо было видеть какими взглядами посмотрели друг на друга Анградэ и Фрея. Всегда спокойный и уверенный, Император сейчас был словно не собой. И хоть у него бывали вспышки гнева, но сейчас это было нечто другое, что-то странное. Анградэ ведь до сих пор не понял, что именно сделал ему Лестат. Неужели отказал еще раз в грубой форме?       — Искорка, ты что-нибудь поняла? — тихо спросил Анградэ и огляделся. Надо бы увести Фрею ближе к стенам, но так, чтобы не пропал образ Лестата — уж больно она сейчас бросалась в глаза, а это никому было не нужно. — Пойдём, милая. Вернемся к чудному ковру, — и как бы хотелось показать ей похотливую улыбку, но уж больно взволновало поведение Императора. Приобняв любимую за талию, он, не забывая следить за Лестатом, повел Фрею к ковру, где она хоть со своим обмундированием могла пусть немного, но слиться.       Амелия же предпочла уйти к столам, чтобы не мешать танцующим, да и в горлышке её пересохло. Тонкими пальчиками она обхватила один из пустующих бокалов, стоящих на столе, и плавным шагом направилась к чаше с напитком. С улыбкой, она смотрела на красивые пары и дивные убранства, и так, на горесть Императора, чуть не столкнулась с ним, но вовремя боковым взглядом заметила сильно бросающуюся в глаза темную фигуру, которая так контрастировала с радужными платьями женщин.       — Ох, — она подняла свои яркие глазки и с улыбкой склонила голову перед Императором, не догадываясь еще, кто перед ней. — Господин, простите моё невежество. Залюбовалась.       — Не беспокойтесь об этом. Мне даже приятно, что такая красавица чуть не врезалась в меня, — улыбнулся Император и, так как стоял рядом с напитками, предложил ей наполнить стакан. — Это же вы сейчас играли на скрипке? Чудная мелодия, почему выбрали именно ее? Простите мне моё невежество, не запомнил ваше имя, мисс…       Он подал ей бокал и слегка склонился, ведомый дивным ароматом. К ней хотелось притронуться, ее запах хотелось вдыхать, а красоту лицезреть до заката времён. Этой женщине пристало быть королевой, чтобы ее облик был запечатлен в истории на картинах и в статуях, и Император готов был сделать это для нее.       — Амелия, милорд, — она с задумчивостью посмотрела на свой теперь уже полный бокал и приняла его, лишь слегка коснувшись пальчиками его руки. И если Император как-то это прочувствовал, то внутри Амелии не колыхнулось ничего. Хотя она призналась себе, что перед ней стоял очень элегантный и красивый мужчина. Обычно, вокруг таких все девушки скачут, и странно, что на Амелию никто не смотрит с ядовитой ревностью. — Дело в том, — спустя какое-то время продолжила она отвечать на вопросы, — что сегодня мы отмечаем не только нового директора, но и провожаем Амстронга. Мне бы не хотелось только грустить или только веселиться. И, думаю, никто не будет в обиде, что я пыталась уделить внимание обоим праздникам. Как считаете, это не эгоистично?       — Вовсе нет. Вам удалось соединить в одной мелодии два чувства, и она получилась восхитительной, — отметил он ее навыки. Император допил остатки в своем бокале, предлагая сделать то же самое Амелии, после чего отставил опустевший бокал на стол. Он вновь с улыбкой повернулся к ней и даже в какой-то нерешительности протянул ей руку, вопрошая: — Окажете ли вы мне честь и станцуете со мной?       — Но ведь я даже не знаю вашего имени, — вдруг осенило её, о чем Амелия себя мысленно поругала, назвавшись, но не попросив назваться в ответ. Однако, это не изменило её решения, и промочив горло, так и не оставила недопитый бокал. — Увы, господин, но я здесь не одна. Я не могу принять вашего предложения.       И пусть этикет требовал, чтобы он просил разрешения станцевать с дамой сердца у обладателя сердца, Амелия не смела согласиться всё равно. И причина была проста:       — Этот и все балы мира мои танцы отданы лишь одному мужчине. Думаю, вы поймете меня.       Но глупышка и не подозревала, какую сильную обиду причиняла Императору. Она не знала, что мелодией своей, как и своим видом, запала в его сердце. Думала, что перед ней обычный граф или маркиз, который хотел немного убить время в танце с юной особой. Оттого при отказе она лишь улыбалась. Улыбка её была полна доброты, и, кажется, она даже извинялась своими уголками губ, но этот жест можно было расценить иначе.       — Верность — редкое явление в наши дни, — произнес Император, и у него даже получилось мягко улыбнуться. Он спрятал руку за спину, и только внимательный взгляд мог разглядеть, как почти незаметно сузились его глаза и дрогнули уголки губ.       В толпе Лестат наконец смог на время отделаться от назойливого внимания окружающих и двинулся к своей возлюбленной, ища взглядом ее у столов. Заметив это, Император решил отойти, потому что сильно сомневался в своем самоконтроле этим вечером. Он боялся, что если сейчас лично столкнется с Лестатом, сам убьет его и замарает руки, и тогда ему уже точно не стать королем.       — Рад был с вами пообщаться, леди Амелия, — он сдержанно кивнул ей и поспешил удалиться, но до конца вечера продолжал наблюдать издалека, с каждой минутой все сильнее убеждаясь, что хочет сделать её своей королевой.       — Душа моя, как ты здесь одна? — пропел Лестат, подходя к Амелии. Кажется, ему уже кто-то налил, и у него было прекрасное настроение. Если бы не все эти люди, он схватил бы свою ненаглядную на руки и кружил под музыку весь вечер. Но вокруг было множество любопытных глаз, и такого поведения новый директор себе позволить не мог. — Прости, что мне приходится оставлять тебя даже на минуту.       Император был высок — Амелия тоже с непониманием и с явным желание ответить ему, поспорить с ним, провожала взглядом. Но как-то быстро он умудрился скрыться с её глаз, зато на его месте появилось другое, более любимое лицо, которому Амелия улыбалась как-то особенно.       — Прошу тебя, Лестат, не переживай об этом, — попросила его Амелия, положив ладошку на грудь, словно успокаивая. Как же радостно ей было, что после ночи волнений сейчас Лестат наконец-то был расслаблен. Самая напряженная часть уже случилась — личное представление перед толпой, и теперь супруг мог уже отдаться своему празднику. — Мне здесь тоже весело. И хоть минуты без тебя для меня в тягость, мне всё же удается найти компанию, — она хотела кивнуть в сторону Императора, как бы доказывая, что такие личности интересные здесь есть, а он был очень интересен. И как это часто бывает — в первую очередь было Амелии интересно узнать его имя. — Но одного, Лестат, я тебе не прощу, — с хитрицой улыбнулась девушка, становясь к супругу плотнее. — Ты так и не пригласил меня на танец. Я прощу тебе компанию мужчин, но видеть больно, как девушки смотрят на тебя, такого одинокого, и думают, что ты свободен. Тебе не кажется, что надо это исправить?       — Ох, мое упущение! — спохватился Лестат и даже спрашивать не стал, а сразу выхватил из ее рук бокал, убирая его на стол, после чего повел в центр зала к танцующим.       Не успела заиграть новая песня, как Лестат закружил свою Амелию в танце. Он с безграничной любовью смотрел ей в глаза и довольно искусно вел в вальсе. Не переставая улыбаться, он рассыпался в комплиментах, которые только она и слышала. И если вокруг этой пары царила приятная атмосфера любви и благополучия, то в другом конце зала все было прямо противоположно.       У дальней стены стоял Император, и весь его вид буквально кричал о желании уничтожить соперника. С каких пор он начал считать Лестата соперником, неизвестно, но ненависть к нему с каждой минутой росла. Гости интуитивно старались обходить его стороной.       — Император? — довольно неожиданно перед ним появился невысокий директор школы Знаний, с милой улыбкой осматривая коллегу. Харис не был тем, кого приходилось когда-то запугивать. Он просто оценивал здраво — Император больше всех подходил на место короля. До Лестата Император был самым молодым и успешным. Директор поддерживал его, пусть и никогда не говорил это прямо. Но всё было до Лестата — как знать, может, он и правда теперь считался соперником? Не только за сердце леди, но и за престол. — Вы так и не притронулись к дивным яствам его величества, — но Император был словно поглощен чем-то другим, и усатый старик полюбопытствовал и проследил за его взглядом. Заметив в толпе (с его-то ростом!) Амелию, Харис не мог не улыбнуться. — О, я понимаю вас, — кокетливо улыбнулся он. — Леди Амелия некогда была моей лучшей выпускницей. Многие в моей школе пророчили ей великое будущее где-нибудь в стенах дворца подле короля. Но её сердце было отдано творчеству. Эх, жаль.       — Творчеству? — переспросил Император и наконец обратил внимание на собеседника. А в мыслях так и крутилось, что пророки были правы: Амелия будет во дворце подле короля, когда им станет он, Император. — И как же тогда наш новоиспеченный директор сумел найти такую драгоценность?       — В дни трудностей школы Знаний семья Лестата была частыми гостями в ней. Они помогали нам со свитками и чернилами, и нередко брали с собой сына. В пору юношества молодой герцог и повстречал леди Амелию. Она была лишь дочкой малоизвестного графа, проигравшего своё состояние, но Лионкура это никак не заботило, и до самого окончания школы он добивался сердца леди.       Закончив говорить, Харис и сам не заметил, как стоял и просто любовался танцующей парой. Но его мысли были больше о том, как прекрасна молодость, и как любовь меняет людей. В эту пору, наверное, люди проживают самые счастливые дни в своей жизни.       — Не так давно они сыграли свадьбу, — продолжил истязать душу Императора Харис, и будто прочувствовав его настрой, он повернулся к нему и забавно пошевелил усами. — Ах, Император, пора и вам уже семьёй обзавестись. Вы красавец, каких свет не видывал, а всё в замке Огня сидите. Пора бы уже и в свет выбираться.       — У меня есть заботы поважнее устройства личной жизни, — «были, по крайней мере», — подумал он, смотря на Амелию. До этого Император не верил, что найдется хоть одна женщина, способная настолько захватить его разум, как пишут в книжках. Но вот появилась Амелия, и одного взмаха ресниц достаточно, чтобы он возжелал ее. Но никто не должен узнать, кто стал его избранницей. — Возможно, однажды во всем королевстве найдется достойная девушка, но не сейчас.       — Твое честолюбие поражает, Император, — немного забылся, с кем говорит Харис, — но и им порою стоит давать отдохнуть, — он явно хотел продолжить, но где-то сбоку послышался звонкий смех старого короля, который облюбовал себе компанию из нескольких женщин, после чего Харис с какой-то печалью вдохнул. — Но не до такой степени.