Steadfast

1521. Еще даже не половина прошлого века, а он уже устал от этого. Ох, недостаток вечности. Не поймите его неправильно … Никлаус любит вечеринки. Но сейчас он просто терял терпение. Потому что, несмотря на настойчивость каждого, что этот праздник к возвращению домой Элайджи, он прекрасно знал, что все это для нее. А она непростительно опаздывает. Так держать, надоедливый Первородный. *** Превратил ее Элайджа. Это было 10 лет назад. - Я люблю ее, - вспоминает он, как Элайджа говорил ему во время одного из визитов. - Мы не любим, брат, - уверенно ответил он, - мы знаем только то, что нужно питаться. *** Она прибывает. О кровавое время. (Он просто должен был сказать это, ибо он, почти уверен, что следующий, кто спросит у него о ней, останется без конечностей. Давай, даже тысячелетнее нетерпение). И вот она во плоти … безликий ребенок, которой настолько очарован его брат. - Ха, - издевается он, видя ее в первый раз. Светлые волосы? Голубые глаза? Отходим от образа Татии, мы? В душе издевается он. Мы еще посмотрим. Она подходит к нему, сладко улыбаясь. – Это не вежливо так смотреть, мистер Майклсон, - говорит она. «Слишком сладко» - думает он. И чертовски теплой для вампира. Это отвратительно. *** Ее зовут Кэролайн. Она из Франции. Она певица. Она навечно останется девятнадцатилетней. Она любит утренние прогулки. Она любит запах новых книг. Она любит играть с волосами Ребекки. Она любит дразнить Кола. Она любит тихо проводить время с Финном в библиотеке. Она любит засыпать на коленях у Элайджи. Она любит смотреть, как рисует Никлаус. и Она ненавидит то, как Никлаус ненавидит ее. Он перечисляет все это, когда продолжает наблюдать за ней. В конце концов, он считает, что хорошо читает характеры. Он по-прежнему считает ее сладость и теплоту, мягко говоря, отвратительной. Но он, безусловно, заинтригован. Он даст знать ей об этом. *** Она любит плакать у фонтана. Он нашел ее там, свернутой калачиком в своей белой ночной рубашке. - Если ты здесь, что бы насмехаться надо мной о Катерине, то я уже знаю об этом, - говорит она, возмущенно смотря на него. Элайджа. Дурак. Прислуживается перед двойником как сумасшедший. И да, Никлаус мог бы сейчас подстегивать ее об этом «Я же тебе говорил это». Но он не будет. Он видит, как годы жизни с Первородным действительно подпитывали все ее жизненные искры. «Я думаю, мы сделали нашу домашнюю работу» - думает он. Он делает вид, что не чувствует необычную, мучительную острую боль в его небьющемся сердце. - Я доверяю Элайдже, - заявляет она, как будто убеждая его (или себя). Затем она встает, чтобы отойти, но он быстро хватает ее за руку. - Тогда почему ты плачешь? Она выдергивает свою руку. – Я не плачу, - бормочет она, поспешно избегая встречи глаз с ним. Он смеется. Она резко смотрит на него, на мгновение жизнь появилось у нее в глазах. - Да ты, ты упрямая девушка, - говорит он, бездумно вытирая рукавом своей рубашки ее щеки. *** Он забывает списки. В своем альбоме, он записывает все свои воспоминания. *** На месяц он берет Катерину в поездку. Он думает, что делает это для наказания своего брата. Но на самом деле, он просто устал видеть определенную леди рыдающей. Он возвращается домой с большим количеством разъяренных взглядов от Элайджи и Кэролайн. Он понимает от первого. Но от Кэролайн? *** Он считает, что Элайджа ушел вместе с Катериной … возможно, чтобы вернуть безнадежно потраченное время в провождении с Никлаусом. Он находит Кэролайн, ожидающей его в своей комнате. И даже прежде чем подразнить ее (- Ты так сильно скучала по мне? – звучит хорошо), она сразу говорит: - Объясни мне, - говорит она, почти задыхаясь, ее голос наполнен невысказанной трагедией, - как эта женщина владеет вашими разумами? Он не ответил. Но вместо этого он положил ее руки на свой альбом для рисования. - Эта женщина ничего для меня не значит, - шепчет он, положив руку ей на щеку. – Ты единственная, кто владеет моим разумом, - его лицо еще больше приближается к ее. Так, что он может чувствовать ее сладкое дыхание. - Ты единственный, кто держит меня в плену. *** Он рисовал ее. Когда она спала рядом с ним, он рисовал каждый дюйм ее тела, который целовал и трогал. Когда она просыпается, она видит себя … умело иллюстрируемо художником, с обожанием увековечено от любовника. Они оба согласны. Это их любимый рисунок. (Давай поставим в рамку, - говорит ласково Никлаус. - Ты же не хотел!) *** Она любит успокаивающий звук его пера на бумаге. Она любит, когда его брови поднимаются вверх при концентрации. Она любит, как он прикусывает нижнюю губу, когда делает ошибки. Она любит его спокойное лицо, когда он спит. Она любит горький вкус его крови. Она говорит ему все это. Кэролайн, в конце концов, имеет свой список. *** Никто не спрашивает. Тем не менее, любой может заметить страстные укусы на шее Кэролайн … изящная отметка, которую ставит Первородный (как Элайджа с опрятными волосами и костюмом без складок) не посмеет оставить на коже дам, которые у всех на виду. Но если это не Первородный - большой плохой волк, скрывающийся за лицом ангела (как Никлаус с его песчаными волосами и глазами цвета голубого океана). Никто не спрашивает. (- Кроме того, вы двое едва теперь смотрите друг на друга, - шепчет ей на ухо большой плохой волк. - Мы оба исцелены, - отвечает она печально, рисуя какие-то узоры на голой спине.) *** Они прошли. Их сроки безупречно. Отсутствия Ребекки, Кола и Финна. Он, зато, был … обезумевшим. (В одной из их «встреч» по меньшей мере). И одеяние его увеличилось, чем обычно как у брата, Элайджа так тоже думает. (Обезумевшее, он имеет ввиду). Не говоря уже, что было полнолуние. Сейчас это не просто денди*. Они нападают. Шесть волков. Четыре вампира. Считаю, что мы уже по-настоящему разозлили их, если они прибегли к созданию команды против нас. Он ухмыляется. Братья легко могли бы взять их, если бы не этот чертов (и до сих пор человек) двойник, которого они взяли в заложники. Они, безусловно, могут выиграть … если не один из них в ближайшее время не ослаблен, как Кэролайн оставляющая за собой сильно неприятный запах вербены. Они укусили ее. Да, не только ее. Три грязных ублюдка вцепились зубами в ее нежную кожу, в то время как Элайдже удается спасти Катерину. Она умерла почти мгновенно. Элайджа кричит в агонии. Никлаус немедленно в смертоносной ярости убивает каждого противника. В ту ночь, когда шел кровавый дождь, и гремели крики, она умирала. Он страдает. Он находится в отрицании. Он зол. Очень зол. Он на протяжении веков идет с разрушительной яростью и охотится на каждую семью и тех, кто имел отношение к ее кончине. Он чувствует постоянную пустоту в своем мертвом сердце. Он знает, что не может ее заполнить, потому что в глубине души он чувствовал, что тоже виноват в ее смерти. Если бы его кровавое проклятие было бы снято до той роковой ночи, он бы мог ее спасти. *** Элайджа опирается рукой на его плечо. – Я ужасно по ней скучаю. - Я позволил ей умереть, - говорит он язвительно, его глаза сосредоточены на треске пламени в камине. - Не мы оба это сделали? Мы оба ее оставили. Больше, чем один раз. *** Клаус ждет. (Сейчас он не хочет быть Никлаусом.) Он ждет свою кровавую еду. Он напоминает себе, что совсем не сожалеет после убийства официанта. Он ждет, когда рыжеволосая выйдет из кафе. Вот другая еда на потом. Хотя, одна блондинка … Нет. Он не будет. Он ждет новостей о Элайдже, которого он не видел с того несчастного дня, когда сбежал двойник. Он ждет, когда Катерина попадется ему в руки, и он вырвет ее сердце из груди. Он ждет, когда появится новый двойник, и он сможет освободиться от этого чертового проклятия, которое сдерживает его истинную природу. (То же самое проклятие, которое стоило жизни его самой большой любви). Больше всего, помимо бесчисленных убийств и кровавой повестки дня, он все еще ждет. Для нее. *** Он прибыл в Мистик Фоллс. И в этот момент он положил свой взгляд на нее, он не удивлен. В конце концов, он ждал этого момента. Он представлял себе встречи с ней снова бесчисленное количество раз, все, как он чувствовал себя, когда он видит ее – является полной и огромной благодарностью … к Высшему существу, ткачу судьбы или к этой красной богине судьбы … Какая разница. Его проклятие – это дьявольское существование, но тысячелетний гибрид мог бы покланяться тому, кто вел ее к нему. Опять же. Она здесь. Кэролайн стояла перед ним. Жива и дышит. (Ну, или не жива и не дышит, но … вы поняли идею). *** - Сейчас, ты знаешь, какое это чувство, - очередь Элайджи сейчас смеяться над ним. Клаус не обращает на него внимание. Она всегда заставляет его ждать. И он будет. Он вернет ее. И с этим, он окупит свой список. *** В Грилле, он ждет ее. - Это не вежливо так смотреть, знаешь ли? – говорит она, когда входит с высоко поднятой головой. Он смотрит на нее, забавляясь ее мужеству. Он не может быть не пораженным ее личным качествам и пылкостью, не говоря уже о красивом теле, не смотря на то, что они уже были близко знакомы *кашляет* в прошлом. - Ты снова смотришь, - огрызается она, опять нарушая его мысли. - Что снова? - Смотришь, - она скрещивает руки, - на меня. - Что я могу сказать, любовь моя? Очаровательно выглядишь, - ухмыляется он. На этот раз она смотрит со всем видом «Серьезно?», которое написано на ее лице. Затем она закатывает глаза, и уходит, чтобы вернуться к своим друзьям. Прежде чем он опускает взгляд на свои ноги, он замечает, что перед побегом она посмотрела на его губы. *** Она просыпается. И видит, что он сидит у подножья ее кровати. - Ты спас меня, - она чувствует, что рана на шее уже зажила. - Спас, - говорит он, подвигаясь ближе к ней. Явного облегчения в голосе не избежать. - Могу ли я спросить, почему? - Нет, милая, - он убирает выбившую блондинистую прядь волос ей за ухо, - пока нет. *** В Париже, он все ей рассказывает. - Я слишком долго ждал этого, - на вершине Эйфелевой башне он кладет свою голову на изгиб ее шеи и вдыхает ее аромат. - Я тоже … полагаю, - говорит она, ее голос слегка дрожит, так как она все еще впитывала в себя все то, что он сказал. Сомнения в ее голосе, и тишина ее тела … он отмечает все эти страхи, ее враждебную реакцию, пока она снова не начала говорить. - Но, - он чувствует ее поцелуй в области виска, - мы сейчас здесь. Он смотрит вверх и встречает ее глаза, в которых читалась, несомненно, привязанность и нежность. Он наклоняется к ней и прижимается своим лбом к ее. - Наконец-то, - выдыхает он. *денди - мужчина, подчёркнуто следящий за «лоском» внешнего вида и поведения, изысканностью речи.