Розы цвета платины

      В свои 14 лет Гермиона познала горечь судьбы соулмейта, обзаведясь таким. Судьба, видимо, не жалела ее, каждый вечер награждая приступами боли неразделённой любви. Эта боль убивала ее изнутри, разъедая последние остатки самоконтроля. Ей хотелось кричать и выть от боли, бьющей по грудной клетке, бьющей по мозгу, капиллярами проплывая к самому сердцу, а то и к душе.       Она многое читала о соулмейтах и их образе жизни. И то, что она вычитала, стало раздражать её еще больше. «Если все тело волшебника покроется цветами цвета волос его соулмейта, то он умрет». Ох, почти все её тело было покрыто розами, её любимыми цветами, цвета платины. Как же грустно умирать по вине любимых цветов. Розы заполонили все её тело, оставляя скромный кусочек шеи и лица. Не хотелось осознавать, что она скоро умрет. Сложно жить в страхе за собственною жизнь.

***

      В очередной раз Гермиона просматривала книги о соулмейтах, в попытке найти что-нибудь интересное, что-то, что сможет ей помочь. Безуспешно. Почти что все книги гласят о смерти от неразделенной любви… Значит ли, что лучшая за столетие ведьма должна умереть? Определенно. Ведь невозможно найти своего соулмейта среди тысячи других!       Конечно, упрощает поиски то, что не каждому волшебнику «посчастливилось» обзавестись соулмейтом. Статистика оповещает, что на тысячу волшебников рождается один особенный, коим являлась Гермиона.       Конечно ее соулмейт имеет волосы цвета платины и, наверное, это могло помочь бы… Только вот Грейнджер знакома лишь с одной родословной волшебников, имеющих серебристый цвет волос — Малфои, возможно ли, что судьба свела ее с кем-то из этих гордых, чистокровных и эгоистичных людей? Определенно нет. Гермиона отказывалась верить в это.

***

      А вот Драко Малфой жил чудесной жизнью, не подозревая о своих особенностях и предназначенном судьбой человеке. Парень ни в чем себе не отказывал, грубил, пил, по углам целовался с Паркинсон. До двадцать второго января. В тот день у него был импровизированный выходной, который он с радостью планировал провести в компании старинной, удачно украденной из погреба отца бутылки огневиски. Но нет, его планы рухнули, стоило только Забини и некоторым слизеринцам выйти, как его горло сжала невидимая рука, а на грудь опрокинули кипящее зелье, а на бледных запястьях, словно по велению чьей-то палочки, стали расцветать шоколадного цвета лилии.       Малфой безмолвно плюхнулся на кровать в попытках поймать ртом воздух, которого было так катастрофически мало в легких. Парень руками сжимал простынь, отходя от жгучей боли, которая осадком скапливалась в грудной клетке.

Теперь твоя очередь. Страдай.

      Эхом пронеслось в его голове.       На горло уже перестали давить невидимые веревки, а чертовы цветы перестали разрастаться на запястьях.       Некоторое время парень просто рассматривал свои запястья. Всегда бледные и почти что безжизненные руки сейчас в буквальном смысле расцвели шоколадными лилиями, до чертовой матери, такими красивыми шоколадными лилиями.       Значит ли это, что Драко по самое «не хочу» влез во что-то? Да. Значит ли это, что его соулмейт решил поиздеваться? Конечно. А значит ли это, что Драко будет мстить? Определенно.       Конечно на тот момент мозги парня отключились, а думал он совершенно другим местом. Уж слишком он был занят планом мести, чтобы подумать о том, как же больно было той девушке, которой не повезло с соулмейтом. Ему было абсолютно плевать на чужую боль переживания, она перешла ему дорогу, он сделает все, что бы ей стало еще хуже.

***

      Сегодня Гермиона Грейнджер попала в Лазарет. Не по причине темного заклятия, сглаза или «чертовой игры» Квиддич. Нет, сегодня настал тот день, все её тело покрылось розами цвета платины.       — Чертовы цветы! Чертовы соулмейты! Чертова любовь! Пускай горит оно синем пламенем. Ненавижу! — тихо в бреду проговаривала Гермиона. Она была одета в полупрозрачную блузу, доходящую до середины бедер. Серебристо-платиновые розы добрались до щек девушки. Буквально неделю назад шея еще была цела, а желание заказывать катафалк отходило на второй план. Но не сейчас, когда все её состояние кричит о близкой кончине. Состояние Гермионы желало лучшего: бледная кожа, немного посиневшие губы и стеклянный, словно насмехающийся над всеми, взгляд карих глаз устремленный на макушку Рональда Уизли.       Около её кровати сидят лучшие друзья: Гарри Поттер и Рональд Уизли. Парни выглядят потеряно, сведя руки в замок они молча сидели смотря в пол, в окно на стенку, но не на девушку. Ни один из них не мог смирится с мыслю, что их подруга умрет. Это было выше их сил.       — Ну, ребята, я скоро умру. — парни одновременно подняли на нее свои глаза. Гермиона слабо потянулась вверх принимая сидячее положение. Стоило ей только столкнутся взглядом с кем-то из парней, как её взор вдруг насытился новыми красками: нежными, добрыми и печальными. Такими печальными глазами, что у Рона аж глаз дёрнулся видеть её такой. — Гарри, обещай мне, что вы с Джинни поженитесь. — Гермиона всегда знала, что они созданы друг для друга, а видеть как тупят эти двое — выше её сил. Увидев положительный кивок со стороны мальчика, который выжил, обратилась к рыжему парню сидящему по правую сторону от нее.       — Рон… Рон. Просто будь счастлив, хорошо?       Гермиона через силу улыбнулась, было больно. Больно от осознавания близкого конца. Казалось, смерть дышит в спину, дышит так спокойно и ровно, что ей становится еще страшнее.       — А теперь, пожайлуста, оставьте меня. — Гермиона отвернулась, лишь бы они не увидели ее слёз. — Увидимся на том свете, мальчики.       Гарри только и успел расслышать последнюю фразу лучшей подруги, скрываясь вместе с Роном за дверью. Там же он пустил слезу.

***

      Сегодня Драко Малфой узнал кто же стал виновником цветения его шоколадных лилий — Гермиона Джин Грейнджер, та которую он подозревал в последнюю очередь, та которую он ненавидел, та которая час назад от боли корчилась, падая на пол класса по Трансфигурации, та которую он довел до полусмерти, та которая сейчас лежит в Лазарете готовясь к близкому концу.       Именно сегодня, впервые за всю жизнь, он почувствовал угрызение совести, почувствовал как в груди разжигается не хорошее пламя которое пылко превращается в злость. Злость на самого себя, на то, что позволил пасть себе так низко, на то, что вовремя не остановился, на то, что его соулмейт умрет, на то, какую боль пришлось пережить Гермионе Грейнджер. Ему жаль, ему до чертиков жаль, он хочет вернуть время вспять, что бы этого не случилось, ему хочется закончить со всем этим. Она должна жить и она будет жить, а иначе на кой-черт ему нужна жизнь без соулмейта.?

***

      За ширмой послышалась какая-то возня, а после и тихий разговор:       — Я её соулмейт, я могу помочь ей! — теперь уже Гермиона смогла увидеть платиновую макушку и недовольное лицо Гарри Поттера. Розы цвета её волос на теле. Неужели он и в правду её соулмейт?       — Видишь, до чего ты довел ее, Малфой? Это из-за тебя она сейчас в таком состоянии! — значит все-таки Малфой, да? Ну и хорошо узнавать это, накануне собственной смерти.       — Гарри Джеймс Поттер, какого черта ты орешь как резаный, не видишь, тут люди к смерти готовятся? — из-за ширмы показалось сонное личико Гермионы. Оба парня застыли, переводя взгляд на зевавшую девушку.       — Не драматизируй, женщина. — тихо пробубнил Драко. — Я могу помочь тебе!       — Я не стану целовать тебя, Малфой. — ответила Грейнджер, из пальцев состроив расческу, стала теребить волосы.       — Хоть иногда ты можешь перестать быть такой вредной? — спросил Гарри, вопросительно поднимая бровь.       — Но ведь это же Малфой! — взвыла Гермиона, поднимая руки на блондина.       — И твой, между прочим, соулмейт. — ответил Гарри.       — И тот, кто сможет помочь тебе выжить. — продолжил Драко.       — Если бы ты не был таким бабником, такого бы не случилось. — ответила Гермиона сверля парня злющим взглядом.       — Ты тоже не святая. — ответил парень закатывая рукава мантии.       — Малфой. — Гермиона стянула с себя одеяло, оголяя ноги, руки и живот. — Молчал бы. — тихо фыркнула девушка. Гарри, до этого тихо стоявший в сторонке, решил сматываться, но перед этим он хорошо так толкнул Малфоя в спину. Видели бы вы лицо Гермионы, когда на нее стал падать оппонент их спора.       — Малфой, скотина, слезь с меня! — тихо прохрипела Грейнджер.       — Сейчас. — Малфой уже почти было поднялся, как почувствовал явную тягу упасть назад. — Моя рука запуталась в твоих волосах.       Минута молчания, и тут Гермиона поднимает свое лицо и внимательно вглядывается в глаза Малфоя. Драко уже собирался что-то сказать, по привычке начиная жестикулировать руками, так сразу заткнулся. Вернее, его заткнули. Перед собой он видел широко распахнутые глаза соулмейта, ее густые, шоколадные, кучерявые волосы и свою руку в них. Видимо, собираясь по привычке жестикулировать руками, парень забыл о том, в каком положении замерла его рука.       И сейчас он целовал её. Своего соулмейта. Гермиону Грейнджер, девушку, которой еще пару часов назад в спину дышала смерть.       Гермиона легко поддалась вперед, медленно закрывая глаза, он поступил так же.       Было ну слишком приятно целоваться со своим соулмейтом, так приятно осознавать, что именно сейчас тебя не станет душить известная сердцу боль. Так приятно чувствовать, что столь надоедливые метки испаряются. Так приятно целовать человека, дарованного судьбой.