lovely

Thought I found a way

      Накахара Чуя возвращается с миссии. Чёрные перчатки пропитаны чужой кровью, а одежда висит лохмотьями в некоторых местах. Когда рыжеволосый ведёт машину, он не обращает внимания на то, что руль тоже запачкался ещё не засохшей кровью, и потом будет пиздец как трудно оттереть её с кожаной баранки.       Сейчас всё его благоразумие нагло выталкивает из сознания один единственный человек — самый близкий, самый дорогой, единственный, кто у него остался. Тот, который, казалось, спасал Накахаре жизнь каждый раз. Каждый раз, как начиналась кровавая резня. Каждый раз, как ему приходилось слышать голоса в голове. Он боится не успеть. Осаму часто режет вены.

Слишком часто.       Чёрная служебная машина подъезжает к высотке. Накахара выскакивает из неё, оставив любимую шляпу в машине. На данный момент аккуратному, чистоплотному и просто помешанному на собственном внешнем виде Накахаре наплевать, как он выглядит. Он весь заляпан кровью от пят до головы. На правом виске, прикрытом яркими рыжими кудрями, совсем не заметна багровая струйка крови. Ему плевать, что подумают. Ему всё равно, что скажет Огай, если какая-то шавка донесёт на его вид, в котором он соизволил «прогуляться» по улице.       Руки непозволительно дрожат, пока он, стараясь сохранить самообладание и унять эту чёртову дрожь в руках, открывает дверь ключом. Он попадает в замочную скважину с четвёртого раза, Накахара врывается в квартиру, словно ураган. Он тяжело дышит, грудную клетку сдавила тяжелая боль. Сознание будто овеяно серой дымкой. Кажется, сквозь неё можно проглядеть какие-то знакомые очертания, но сбежать, выйти за её пределы — невозможно.       Парень прислушивается. В квартире слишком тихо.

But you never go away,

      Он срывается с места, голубые глаза широко распахнуты, а зрачки сужены от животного страха.

So I guess I gotta stay now

Когда ему в последний раз было так страшно за чью-то душу? Накахара врывается в ванную, дверь чуть было не слетает с петель, а когда он, не рассчитав силу, хлопает ею, с потолка сыпется штукатурка.

Где этот ублюдок?

Wanna feel alive, outside I can fight my fear

***

      Чуя не может поверить. Дазая нет на кухне,

его нет в зале,

его нет в спальне.

***

      Кажется, у него никогда не было сердца. По крайней мере, юноша так думал. Все чувства, всё светлое, что было у него в душе — вырвали, растерзали, превратили в кровавое месиво и кинули под ноги.

Он так думал.

***

До того момента.

      У него нет сердца. Тогда что, что ноет в груди в каждый день? Что сначала покалывает, а потом отдаётся резкой болью под рёбрами?       Чуя не слышит своё сердцебиение.

      Он ушёл.       Чуе мерзко даже думать о нём, называть его имя заново. Оно отдаётся неприятным привкусом на языке, как будто выпил протеиновый коктейль, или типа того.

Чуе никогда не нравилось. А вот он его любил. Настолько, что однажды его полоскало два дня подряд, а после этого он неделю не мог даже смотреть в сторону этой дряни.

После каждого слога хочется схватит щётку и отдраить язык до крови.

Ему противно.

Накахаре элементарно противно вспоминать о нём.

Oh, I hope some day I'll make it out of here

      Он ушёл, оставив все свои вещи. Строгие чёрные костюмы аккуратно развешены в шкафу. Начищенные до блеска деловые ботинки стоят на своём законном месте. Зубная щётка так и осталась в стаканчике на полочке. Он оставил все эти вещи здесь.

номер недоступен

      Он оставил Чую, как ненужную вещь. Как тряпку, которая выглядит убогой и грязной, когда вытираешь об неё ноги в тысячный раз. Не оглянувшись, не попрощавшись, не сказав ни слова.       Почему так больно там, внутри? У Накахары нет ничего. Эти грязные купюры, дорогие костюмы и статное место. Он — нищий. Даже со всеми этими богатствами. Пуст внутри, словно игрушечная кукла. Как они все. Один из сотен тысяч людей, служащих в мафии, потерявших надежду на спасение. Потерявших свой единственный лучик света.       

омерзительно.

***

      У Чуи истерика. Сколько дней прошло с тех пор, как он в последний раз видел солнце? Кажется, четыре. Квартира уже не выглядит такой чистой, как в тот вечер. Повсюду разбросаны бутылки дорогого вина, некоторые из них наполовину пусты.

Isn't it lovely, all alone

Разве это не прекрасно? Он совсем один.

      Чуя горько усмехается. Глядя на себя в настенное зеркало, парню кажется, что теперь они с Акутагавой похожи на братьев. Осматривая себя, Накахара подмечает, как потускнели за эти дни рыжие пряди. Будто выцвели. Кожа бледная, под глазами мешки. Скоро можно будет в них трупы складывать.

      Как такое может сотворить с тобой один человек? Выжать из тебя весь сок жизни, до последней капли? Как можно прекратить различать цвета только из-за него одного? Как можно?

***

      — Чуя, ты не выходил на связь четыре дня. Всё в порядке?       — Да, завтра я возвращаюсь на работу, босс.       — Прекрасно, Чуя. Загляни ко мне в половине десятого, у меня есть для тебя особое поручение.       — Да, босс.

Hello, welcome home