Я хочу исчезнуть...

      Когда я открыл глаза, первым, что мне удалось увидеть, был белый потолок. Глаза продолжало резать от яркого света, а какая-то хрень во рту мешала мне дышать. Мозг внаглую отказывался соображать, поэтому прошло много времени, пока я понял, что нахожусь в больнице.       Кроме трубки во рту я слышал противный писк прибора рядом. Хотелось заткнуть уши, но сил, чтобы просто поднять руку, совершенно не было. Все тело ныло от боли, но она не была очень сильной. Это наталкивало на мысль, что меня накачали лошадиной дозой обезболивающего.       Дверь в палату приоткрылась, и я услышал крик какого-то парня. Он позвал врача и подбежал ко мне, словно пытаясь убедиться, не привиделось ли ему мое пробуждение. В его взгляде читалось столько сочувствия и жалости, что мне хотелось блевать. Единственное, что я на дух не переношу — так это жалость. Хотя сейчас я почти не реагировал на все это. Словно что-то сломалось внутри.       Меня пугала пустота в голове. Все мысли словно испарились, оставляя после себя лишь неприятный осадок. В палату вбежал врач и несколько медсестер. Они оттеснили юношу подальше от кровати и стали отключать эти долбаные приборы. Как только они убрали трубку с моего рта, я хотел вдохнуть полной грудью, но едва смог удержаться, чтобы не заорать. Глубоко вдохнуть не получалось из-за невыносимой боли.       Увидев мои жалкие попытки вдохнуть побольше воздуха, врач моментально запретил так делать. Я узнал, что у меня переломано четыре ребра, и именно из-за этого я не мог нормально дышать.       После длительного осмотра врача меня оставили в покое. Как оказалось, все это очень утомляет. Я перевел взгляд на кресло в углу палаты и заметил того парня, что прекратил мою пытку приборами.       Увидев, как внимательно я его рассматриваю, он подошёл ближе ко мне и сел на край кровати. Мы просто молча сидели и пялились друг на друга. Было очень страшно. Потеря памяти пугала и напрягала одновременно, ведь я не помнил ровным счетом нихрена. Если честно, я даже не помнил своего имени и кто мои родители.       — Прости, но мы знакомы? — Первым не выдержал я.       — Макс, ты о чем?       — Прости, но я ничего не помню.       — Что? Не может быть…       — Так кто ты и кто я такой?       — Тебя зовут Максим. Тебе семнадцать лет. Я твой друг — Саша. Мне тоже семнадцать.       — Что со мной случилось?       — Давай об этом поговорим потом. Тебе нужно отдохнуть.       — Саша… Мне нужно знать это.       — Зачем? Может это и к лучшему, что ты забыл об этом…       — Я… Мне просто нужно знать.       — На тебя напали и сильно избили. Из-за сильных ударов головой об камень ты походу и потерял память. Больше ничего не скажу.       — Ладно, последний вопрос.       — Ты меня слышал только что?       — Сколько дней я здесь валяюсь?       — Макс, ты не меняешься. Все такой же упертый. Ты два дня пролежал без сознания.       — Столько времени потратил впустую.       — Отдыхай. Я зайду позже.       — Хорошо.       Мне показалось, или этот парниша что-то скрывает от меня? Он вел себя странно. Такое чувство, что он боялся мне навредить или напугать. Странно все это. Пусть я ничего и не помню, но не успокоюсь, пока не узнаю правду о том, что со мной произошло.       Целый день вокруг меня носились врачи и медсестры. Они проводили очередные осмотры, заставляли принимать лекарства и просто доставали своим присутствием. Так же, ко мне пришли мои родители, о которых я, конечно же, ничего не помню. Мама рыдала, отец пытался ее успокоить, а я искал способ сбежать.       Что-то мне подсказывает, что мы с родителями не очень ладим. Я чисто интуитивно хотел скрыться от них как можно подальше и не видеть этого спектакля. Все выглядело уж больно наигранным и неестественным. Но отложим вот эти догадки на потом.       Еще одна странная хрень, которую я заметил, просто выбила меня из колеи. Я шарахался от всего мужского персонала. Нет, не просто напрягался в их присутствии или не доверял им, а именно боялся. Как только кто-то из мужчин заходил в палату, я сжимался в комочек на кровати или пытался отползти подальше от них. Мне было насрать на сильную боль и места, где она возникала, страх брал верх над остальным.       Из-за моего состояния меня стали обслуживать лишь девушки. Как-то они слишком просто на это согласились, но так даже лучше. На часах уже десять вечера, и по всех палатах огласили время сну, но я не мог так просто окунуться в мир Морфея. Вся эта ситуация вызывала слишком много подозрений.       Для начала меня избили, но как я понял, на этом не все. Вся нижняя часть тела при движении отдавала ужасающей болью, и я это не о ногах говорю. Я шарахаюсь от незнакомых мужчин, а мой, как оказалось, друг, что-то явно скрывает. Бля. Как же все сложно. Нужно поспать и утром во всем начать разбираться. Начну я, пожалуй, с расспросов Саши, а дальше как получится…