Чашка кофе перед сном

Эта ночь для России выдалась наиболее тяжёлой. Почему тяжёлой, спросите вы? Потому что наш милый, дорогой Ванюша мучился бессонницей и никак не мог заснуть. Пять минут назад часы пробили полночь, значит, сейчас уже час ночи. Всему виной этого безобразия была явно лишняя выпитая чашка кофе на ночь. Но что поделать? Ведь Брагинский собирался всю ночь корпеть над переделкой готового отчёта по импорту. А в итоге оказалось, что этот самый отчёт нужен его Боссу не так срочно, как он с большим энтузиазмом кричал на него два часа назад по телефону, поскольку сам Босс на неделю улетает в другую страну на собственный саммит Боссов Большой Восьмёрки. Этим отчётом вполне можно было заняться и завтра, и послезавтра, и вообще у Ивана, как выяснилось, ближайшая неделя теперь полностью свободна. Можно было бы поспать в своё удовольствие, если бы не треклятый кофе! Напиток дьявола! Перевернувшись на другой бок, Брагинский закрыл глаза, надеясь хотя бы с сотой попыткой уснуть, но не тут-то было! Его разбудил голос самого Сатаны, носящий пафосное имя телефон или мобильник, иногда сотовый. Не суть. — Guten Morgen! Лоссия… — в трубке послышалась картавая немецко-русская или наоборот речь, вогнавшая Ивана в ступор. То, что собеседник был пьян, Ваня сразу понял, но разобрать, кто из стран звонит, не сумел. Повернув голову и взглянув на часы, Россия отчего-то не стал задавать любимый и обожаемый вопрос всем любителям позвонить после полуночи «Ты знаешь, который сейчас час?» Хотя стоило, потому что собеседник явно не знает ответа на этот вопрос. Россия побоялся спугнуть добычу, ведь ему скучно и нечем заняться, а так хоть какое-то развлечение, а так того глядишь и уснёт под песнопения этого пьяного немца. Звонил явно кто-то из стран, у простых смертных нет номера его домашнего телефона за исключением Босса. Он бессмертен, как и дух коммунизма. — Германия, это ты? — поинтересовался Брагинский, вставая с кровати для более удобного разговора и на всякий случай включая кнопочку записи их разговора. — Nein, — послышалось на том конце провода вместе с гаденьким смешком. «Ну, началось… Решил, значит, поиграть со мной в угадайку, милый. Ну что же, я не против», — усмехнувшись своим мыслям, Россия облизнул пересохшие губы в предвкушении их дальнейшего разговора. — Какой сладкий и приятный голосок, — тихонько хихикнул Россия, подняв глаза к потолку. — И кто же это может быть… Неужто Франция? — Nein! — на сей раз ответ был жёстким, твёрдым и каким-то ревнивым. Собеседнику явно не понравилось, как этот несносный русский при нём расхваливает другого мужчину, да ещё и ржёт там по-тихому, вот скотина! — А может… — задумчиво протянул Ванюша, точно оттягивая время, надеясь, что собеседник сдастся и сам представится. — Да нет! Великий бы мне точно не стал звонить. — Ja, ja! Это я-а, — протянул Гилберт, после чего в трубке послышались довольно отчётливые хлебки. Видно, наш Великий вспотел и решил подзаправиться огненной водицей. — Я тут спать собирался… — нахмурившись, пробормотал русский, но его быстро перебили. — Liebe! Люблю твой язык… Коммунистическая ты сволочь! Россия начал злиться, от этого бывшего крестоносца одни проблемы. То орёт на весь мир, как сильно он ненавидит русских, то звонит посреди ночи и несёт полнейший бред, вплетая в него нелепые фразы о любви. — Опять нажрался? И чего звонишь мне посреди ночи? Давно по жопе не получал? — несмотря на всю абсурдность ситуации, голос России был совсем не злым, а даже наоборот по-дружески заботливым. — Дай трубку Германии. — Ни-ни-ни! — заголосил тот, уже хрен пойми на каком языке. — Нажрался, скотина, — подтвердил свои собственные слова Брагинский, открывая дверь и выходя на балкон. Ночь сегодня была просто волшебной. Подняв голову, Иван увидел целые меридианы звёзд, приветствующие своего, пожалуй, единственного зрителя кокетливым мерцанием. А лёгкий тёплый ветерок, поглаживающий его пепельные волосы, так и манил улететь вслед за ним в это бескрайнее чёрно-синее небо. — Знаешь, кто ты после этого? — Экстрасекс! — не думая, проорал во всю глотку немец, а на заднем фоне послышался голос того самого вышеупомянутого Германии. Видать, всей семейкой решили отметить… Отметить… Сегодня вообще есть какой-нибудь праздник? Нет?! Значит, просто собрались своей компашкой и решили выпить. Весело у них там, могли бы и Россию позвать, а не названивать посреди ночи бухие в стельку. — Кто, прости? — на вздохе переспросил Брагинский, подходя к перилам. — Ой, бля! — на заднем фоне что-то громыхнуло и, кажется, разбилось, хотя нет, не кажется. Точно разбилось, вдребезги! — Экстрасенс я, экстра… Ик! Ой… Ал-лло? С кем я разговариваю? — С повелителем мира, — съязвил Ваня, ловя себя на мысли, что разговор начал его утомлять. Гилберт еле языком волочит и толком не соображает, что несёт, окаянный смерд! Убрав трубку от уха, Россия потёр переносицу, серьёзно задумавшись над тем, о чём ещё можно разговаривать с таким человеком. Ну о чём? Убрав руку от лица, Иван заметил красивого белого мотылька с рассыпанным чёрным бисером на крылышках. Это случайно пролетевшее мимо него насекомое подало русскому неплохую идею. — Слушай, Гил, а правда, что экстрасенсы, когда напиваются, звонят своим суженным? В трубке повисло долгое молчание, а после послышалось неуверенное «да». Россия улыбнулся, смотря вдаль, где только через пять часов начнёт всходить солнце и первый его самый тёплый, горячий и яркий лучик коснётся крыши его дома. — Бара… Ой! Брагинский, я слышу, как ты лыбишься в трубку. — Правда? — тихонько хихикнув, Россия и правда заулыбался. — И румянишься… Ик! А? Что происходит? — похоже в их компании находился ещё и Англия, неспроста после каждого этого «ик» Гилберт забывал то, что было пару минут назад. — Ничего-ничего, милый, — Россия вновь улыбнулся и поднял глаза к звёздам, прекрасно зная, что весь этот разговор автоматически записывается на флешку, вставленную в этот домашний телефон. — Скоро нам всем будет, ой, как весело.

***

— Русская сволочь! Продай мне эту чёртову флешку! — орал на весь дом взбешенный немец, размахивая руками. А что вы хотели? Пруссия прослушал весь этот телефонный бред, в котором сам же с пьяну признавался в любви своему злейшему врагу, да ещё и со всеми интимными подробностями. Это мало кого обрадует, особенно на следующий день после знатной гулянки. — Боже, какой же ты шумный, — Иван как ни в чём не бывало сидел на диванчике, попивая чаёк из своей любимой кружки с фотографией Беларуси, подаренной этой же самой Беларусью. — Забирай свою флешку бесплатно! Дарю её тебе на долгую память! Скрестив руки на груди, Гилберт не просто оскорбился, а самоунизился в глазах этого русского. Что он о себе вообще возомнил?! Приглашает, значит, к себе домой, чаем поит, а после столь ценными вещами разбрасывается. Вот скотина, явно что-то недоброе задумал. — Даром не возьму, продай мне её, — безотлагательно отрапортовал немец. Подперев голову, Брагинский с обиженным видом посмотрел на этого недоверчивого выскочку. Конечно, Россия был не из числа тех стран, которые столь глупым образом могли упустить этот удачно выпавший шанс, нет. Просто с Гилберта ему нечего было взять, в своё время он и так забрал у него всё. А теперь посмотрим на это с другой стороны, что можно поиметь с человека, который уже не страна? Завести себе личного слугу, нет, спасибо! Нашему Вани и Арловской со своей заботой за глаза хватает. — Денег я с тебя в любом случае не возьму, будь уверен, — проговорил Иван, делая очередной глоток чая. — И что нам в таком случае делать? — скрестив руки на груди, Гилберт плюхнулся на диван рядом с Иваном. — Можно и по-другому расплатиться, — Россия наклонился, прошептав эти слова в самое лицо Гилберта. К горлу немца подкатил холодный ком. Байльшмидт, конечно, был готов на многое ради заполучения этого позора, записанного на флешку, но такого варианта явно не было в его планах на будущее. — Иди ты знаешь куда?! — немец резво вскочил на ноги, готовый в любой момент наброситься на русского и задушить его в порыве гнева. — Подстилаться под тебя я не собираюсь! — Я не об этом, — аметистовые глаза Ивана округлились от удивления, он как-то и не подумал о том, чтобы совокупиться с Гилбертом под таким весомым аргументом. — Хотя идейка заманчивая. Скажи, что ты думаешь обо мне как о человеке? — Ничего, — фыркнул альбинос, продолжая сжимать ладони в кулаки. — Ты мне противен как человек и уж тем более как страна. Конечно Байльшмидт говорил искренне и в тоже время лукавил. Да, он недолюбливал Россию, но вовсе не ненавидел его, а даже наоборот проникался уважением к этой огромной стране, мощь которой зачастую принижают. — И всё? — Гилберт лишь утвердительно кивнул на слова русского. На сей раз оскорбился Брагинский. Столько лет прожили вместе под одной крышей, а он вот так вот сразу «ненавижу», «ты мне противен». Обидно. — Ладно, забирай флешку. Уткнувшись носом в свой чай, Россия вспомнил об отчёте, из-за которого толком не выспался этой ночью. Конечно Гилберт тоже к этому причастен, но в первую очередь виновен именно этот отчёт и Босс. — Ваня, — услышав своё имя, Россия на автомате повернул голову, ведь так его звали только сёстры и Босс иногда. Губ русского коснулись шершавые, всё ещё отдающие алкоголем влажные губы немца. От такой неожиданности из рук Брагинского выпала кружка с изображением Натальи и разбилась на две половинки. Это знак. — Спасибо, — отстранившись, пробормотал немец, улыбаясь своей привычной улыбкой во все тридцать два зуба. — Не такая уж ты и скотина, а даже наоборот… — Гилберт задумался, подбирая подходящее слово. — Дружелюбный, что ли! Ваня ничего не сказал, лишь кивнул, улыбаясь тому в ответ. Не будь он усталым и с больной головой, то Байльшмидт точно бы огрёб краником по мягкому месту, но видно не судьба. Везучий же этот немец, по жизни везучий. Забрав свою флешку, Гилберт покинул бывший советский дом, дав России обещание, что больше не будет доставать его своими ночным звонками. А тем же вечером Россия вновь не мог уснуть, он собрался делать отчёт, но забыл всё самое важное в офисе. А на ночь глядя ехать туда не комильфо. Ворочаясь в этой огромной неудобной кровати, он без конца думал о Боссе, отчёте и Гилберте. Голова просто пухла от роившихся в ней мыслей, вынуждая Ивана злиться и молча стонать. И откуда только взялась эта бессонница? На сей раз Ваня не пил перед сном кофе, но сна почему-то ни в одном глазу. Кровать неожиданно скрипнула и прогнулась, на неё явно кто-то залез, может кот? Повернувшись, Россия увидел Гилберта, который снова был не в трезвом состоянии. — Я так понимаю, это намёк и мне нужно бежать за камерой, — голос Ивана был усталым и хриплым, отчего просто не мог не раздражать. Гилберт лишь промямлил в ответ что-то там на своем немецком и мгновенно вырубился. Вот этот кадр определённо нужно было запечатлеть на плёнку, но… Видно не судьба. А всё почему? Потому что кое-кому следует закрывать двери прежде чем ложится спать. Тяжёлый металлический кран конечно весомый аргумент не залезать в его дом, ибо можно попросту остаться без головы, но подстраховка никогда не бывает лишней. Тяжело вздохнув, Россия накрыл это горе луковое одеялом и уступил ему свою кровать, один раз можно и уступить. А как проснётся, то расплатится за это сполна! Страшно представить, что будет завтрашней ночью, если этому альбиносу не преподать урок хороших манер. Наклонившись к спящему гостю, Брагинский осторожно убрал прядь белых волос, мешающую ему рассмотреть миловидное лицо этой бывшей страны. Какой же он всё-таки красивый. Такую красоту следует беречь, точно прекрасный цветок меж пожелтевших страниц толстой книги. Отшатнувшись от кровати, Иван потупил взгляд в пол. Такой хороший, красивый и не его. Впрочем, он вообще ничей, у Гилберта нет хозяина или Босса, как у других стран, он свободен, как птица, и сам себе господин. Вновь подойдя к кровати и напоследок взглянув на это красивое безмятежно сопящее чудо со столь прекрасным лицом, сумевшее сохранить её и по сей день, Брагинский сверкнул своей злорадной улыбкой и ушёл спать на диван в гостиную, прихватив с собой лишь кота вместо пухового одеяло. Правильно говорят, умом Россию не понять.